Восстание (ЛП)

Когда его мысли обратились к колонии, как это происходило много раз с тех пор, как новости достигли Моны всего лишь некоторое время назад, над Катоном пронеслась тень. Небольшой круг семьи и друзей, которых он любил больше всего на свете, жил именно в Камулодунуме, когда его призвали сражаться в кампании на западе острова. Тяжёлое бремя свалилось с него, когда он узнал, что женщин и детей отправили в относительно безопасный Лондиниум. Однако его лучший друг, центурион Макрон, старший магистрат Камулодунума, остался защищать колонию и, несомненно, погиб вместе с остальными защитниками, когда восставшие заняли ее.
Макрон, его ворчливый наставник с тех самых пор, когда Катон впервые присоединился ко Второму легиону10 почти восемнадцать лет назад. Макрон, который был там, чтобы разделить леденящие душу опасности каждой кампании, в которой они участвовали. Макрон, который так гордился, когда Катона повысили на ранг выше него самого, и который отнесся к новому соглашению с чувствительностью, которая противоречила его грубой и жесткой внешности. Макрон, который поднял тост за рождение сына Катона, Луция, и пригласил Катона быть его почетным гостем, когда он женился на своей женщине, Петронелле. Макрон был другом, отцом и братом по оружию большую часть жизни Катона, и ему было трудно смириться с тем, что его больше нет. Это так его ранило, что его соблазнила уверенность, что этого не может быть. Каким-то образом Макрон выжил. Но холодный разум посмеялся над такой слабой надеждой. Макрон не оставил бы свой пост. Он бы погиб, сражаясь, поскольку ничего другого ему бы в голову не пришло. Он бы пренебрег бегством или капитуляцией.
- Макрон мертв, - пробормотал Катон про себя. Затем, еще более горько, хоть в его сердце и возникло желание отрицать это: - «Он мертв»…
Он должен принять и использовать это, чтобы укрепить свою решимость отомстить за своего друга и разгромить мятежников, прежде чем они двинутся на Лондиниум. Что касается его возлюбленной Клавдии, и его сына, он искренне надеялся, что у них хватит здравого смысла покинуть Лондиниум и отправиться на корабле в Галлию, пока восстание не будет подавлено. Он печально улыбнулся и поправил ход своих мыслей. Не было уверенности в том, что повстанцы будут побеждены. Учитывая расстановку сил, Боудикка и ее последователи будут иметь полную свободу действий в самых богатых и наиболее уязвимых районах провинции. Они могли бы опустошить Британию до такой степени, что ее невозможно было бы спасти. Хуже того, если бы они действовали быстро и смело, они могли бы уничтожить римские войска до того, как у пропретора появится хоть какая-то возможность сконцентрировать их в единую армию, достаточно мощную, чтобы противостоять бриттам. Ситуация действительно представлялась мрачной.
Его мысли были прерваны нотами буцины, возвещавшей о смене стражи на закате. Последняя из барж причалила к берегу, и ауксилларии разгрузили своих скакунов и снаряжение и отвели лошадей к лагерю. Катон пошевелился и с трудом поднялся на ноги, прежде чем спуститься по склону к ближайшим воротам. Он обменялся приветствиями с часовым, прежде чем пересечь деревянный мост, тянувшуюся через оборонительный ров. Укрепленный лагерь был построен для размещения двух легионов, поэтому там было достаточно места для конной колонны и их лошадей, а воздух был пропитан кислым запахом конского пота и навоза.
Он прошёл к своей палатке и снял шлем, плащ и чешуйчатый доспех. День был жаркий, и должно было пройти несколько часов, прежде чем температура станет более комфортной. Его темные кудри прилипли к черепу, он сложил руки в чаше с водой, которую приготовил для него ординарец, и облил лицо, кожу головы и шею, наслаждаясь прохладными струйками, проникавшими под его тунику. Вытирая лоб тряпкой, которую ему протянул стоявший рядом ауксилларий, он поручил ему приготовить еду к тому времени, когда он вернется с инструктажа.
- Жареная свинина или баранина, - решил он. - Возьми из моего кошеля любую монету. Но получи хорошую цену.
 
Скромность, существовавшая за долгие годы до того, как он приобрел богатство, осталась с ним, к большому удовольствию его ординарца. Последний привык к ряду аристократических офицеров, которым он служил, прежде чем был назначен в когорту Катона в качестве замены после кровопролитной борьбы за плацдарм на острове.
- Да, господин. Я посмотрю, что можно сделать. Но я осмелюсь сказать, что у других офицеров будут преимущества в закупке того мяса, которое есть.
- Ты еще ни разу не подвел меня, Требоний, - ответил Катон наполовину с похвалой, наполовину с предупреждением. Он вернул тряпку и направился через лагерь к группе больших палаток, где разместились наместник Светоний и его сопровождающие.
Когда он миновал ряды палаток, где солдаты колонны разжигали костры для приготовления пищи, в воздухе витало ощутимое напряжение, отличное от обычного тихого хорошего настроения воинов, расслабляющихся после дневного марша. Не было пения и обычного юморного подтрунивания. Катастрофа в Камулодунуме и опасность, которую представляла слабо защищенная территория юга и востока провинции, терзали умы каждого человека. У многих были семьи в поселениях, выросших вокруг гарнизонных фортов, разбросанных по всей провинции, теперь находящихся под угрозой со стороны мятежников. У некоторых, как у Катона, были друзья, жившие в колонии для ветеранов. Он разделял их чувство беспомощности, находясь так далеко от того места, где они были необходимы для защиты тех, кого они знали и любили. Те же опасения разыгрывались и в лагере основной армии, шедшей по следам конной колонны, только они были более мучительными для пехоты, так как она двигалась медленнее и ей требовалось больше времени, чтобы пересечь пролив, реки, а затем горы и всю провинцию наискосок вплоть до Лондиниума, в том маловероятном случае, если город не будет разграблен врагом к моменту их прибытия.
Пологи палатки пропретора были закатаны, чтобы воспользоваться легким ветерком, веющим над лагерем и приносящим с собой сладкий аромат вереска, растущего на близлежащих холмах. Большинство вызванных офицеров уже присутствовали, и Катон сидел на краю одной из скамеек и ждал начала инструктажа. Он видел, как Светоний серьезно разговаривал с двумя трибунами снаружи, сжимая предплечья каждого, прежде чем они взобрались на своих лошадей и направились к воротам, выходящим на прибрежную тропу, которая шла вдоль моря к северу от гор.
Когда полководец вошел в палатку, находящиеся внутри офицеры вытянулись по стойке «смирно». Светло будет еще несколько часов, и все еще не было необходимости в каких-либо свечах, когда Светоний окинул взглядом своих офицеров.
- Садитесь, - он сделал паузу, пока Катон и остальные поудобней расселись на скамьях. - Последние части колонны скоро достигнут главного острова. Конная колонна покинет лагерь с первыми лучами солнца и поедет вперед. Я послал людей вперед, чтобы убедиться, что в Деве и крупных фортах по пути для нас будут подготовлены пополнения. Если повезет, мы будем в Лондиниуме через шесть дней. Остальная армия под командованием легата Кальпурния завтра к вечеру сконцентрируется за проливом и двинется по нашему маршруту с максимально возможной скоростью. Я подчеркнул, что хочу, чтобы подразделения сохраняли максимальную боеготовность, когда они нас догонят – у нас тут не гонки на колесницах. Я не могу позволить себе отставших. Когда мы столкнемся с врагом, нам понадобится каждый человек. Если предположить, что они смогут двигаться со скоростью от тридцати до сорока километров в день, пехота достигнет Лондиниума через двенадцать-четырнадцать дней. Это если не будет столкновений с мятежниками или горными племенами, у которых еще есть кое-какое желание оспорить власть Рима.
Он потер левый глаз и устало моргнул. - Возможно, даже вероятно, что Боудикка достигнет Лондиниума раньше нас. Я только что послал трибуна с приказом к прокуратору Кацию Дециану 11 покинуть город, как только будут замечены вражеские разведчики. Я послал второго трибуна ко Второму легиону в Иску Думнониорум, чтобы приказать им идти на Лондиниум. Будем надеяться, что тамошний командир уже начал действовать по собственной инициативе и отправился в путь. Если город взят, вместо этого они должны повернуть на север и встретить главную колонну, идущую из Моны. В Линдум уже отправлено сообщение с приказом Цериалу направить Девятый легион в Лондиниум и отступить к нам, если он обнаружит там повстанцев. Имея лучшую часть трех легионов и вспомогательные когорты, у меня будет достаточно людей, чтобы рискнуть вступить в бой.