Играй жестко (ЛП)

Его рука переплетена с рукой Блэр, и он не смотрит мне в глаза. Я делаю движение, чтобы встать, но Блэр качает головой.
— Кори, это мой друг Алекс.
Я жду, что он что-то скажет, но он продолжает смотреть в пол.
Я не знаю, что делать, поэтому поворачиваюсь к Блэр и одними губами говорю: "Могу я что-нибудь сказать?"
Она кивает.
— Привет, Кори. Приятно познакомиться.
Он не отвечает, и я снова смотрю на Блэр, немного запаниковав и прося глазами о помощи.
— Алекс играет в хоккей, как и Райдер.
Это вызывает реакцию Кори. Он смотрит на нее, затем поворачивается ко мне.
— Мне нравится хо-о-ккей.
— Я люблю его. Это отличный вид спорта.
— Алекс собирается играть за команду "Майами Лайонз", — говорит ему Блэр.
Его глаза, кажется, увеличились.
— Райдер ушел и-из команды. Он тупица.
Мои брови изгибаются. Мне хочется рассмеяться, но я не уверен, что это правильно. Кори поворачивается к Блэр.
— Ко-когда он п-приедет?
— Я не уверена, Кори. Наверное, чуть позже.
— Я хочу пойти в свою комнату.
— Хорошо. Я отведу тебя обратно.
— Пока, Кори. Приятно было познакомиться, — говорю я, более бодро, чем обычно, чтобы скрыть тот факт, что я нахожусь в шоке.
Он машет мне на прощание, и Блэр уводит его назад. Я смотрю, как они уходят, пытаясь собрать все воедино. Хотя она не сказала мне, кто такой Кори, после встречи с ним невозможно не догадаться.
Через пять минут она возвращается одна.
— Итак это был Кори.
Теперь я действительно встаю.
— Твой брат.
— Мой брат-близнец.
Мои глаза выпучились. Я не ожидал этого.
— У него церебральный паралич. Во время родов пуповина обвилась вокруг его шеи. Его мозг слишком долго не получал достаточного количества кислорода.
— Блэр… Мне так жаль.
Ее глаза наполняются слезами.
— Несмотря на это, я всегда чувствовала связь с Кори. Он мой близнец — ты знаешь, что это такое.
— Да, — говорю я, задыхаясь.
— Мои родители так не считают. На самом деле, они солгали всем и сказали, что он умер при рождении. Им стыдно, что у них неидеальный ребенок, — она вытерла уголки глаз. — Они спрятали его подальше, и нам с Райдером разрешают навещать его только по особым случаям, например, на праздники, мой день рождения и день рождения Кори.
Я притягиваю ее к себе и крепко обнимаю.
— Это так ужасно. Я не могу даже представить, каково было вам с Райдером в детстве.
— Черт, я чувствовала себя такой виноватой, что со мной все хорошо, а Кори приходится жить в такой изоляции. Он действительно нуждается в постоянном уходе, но он не заслуживает того, чтобы его засунули в темный угол и забыли.
Я начинаю подозревать, чего добивается ее одиозная мать, но тем не менее спрашиваю.
— Твоя мать угрожала, что запретит тебе видеться с Кори, если ты не будешь выполнять ее требования?
Блэр напрягается в моих объятиях.
— Да. Мало того, она сказала, что переведет его в другое учреждение за пределами штата и что я больше никогда его не увижу.
Я отстраняюсь и зажимаю ее подбородок между указательным и большим пальцами, поднимая ее голову.
— Мы не можем позволить ей сделать это. Должен быть способ не допустить этого.
— Что я могу сделать? Мои родители — законные опекуны Кори. Они могут делать все, что им заблагорассудится.
Нет, я не могу с этим согласиться.
Должно быть что-то, что мы можем сделать, чтобы остановить их от совершения такой издевательства.
— Теперь ты понимаешь, почему я не могу бороться с ней… почему я должен выйти замуж…
Я прижимаю палец к ее губам.
— Нет. Ты не должна выходить замуж за этого мерзавца, и ты не выйдешь. Я люблю тебя, Блэр.
Слезы катятся по ее щекам.
— Я тоже тебя люблю.
Несмотря на то, что мое сердце было разбито и уязвлено после того, как я узнал секрет Блэр, когда я услышал ее признание, оно все еще бьется быстрее и легче. Я беру ее лицо в свои руки и целую ее от всего сердца и души. Теперь, когда я знаю, что она любит меня, нет ни единого шанса, что я отпущу ее.
ГЛАВА 52
БЛЭР
 
Я чувствую себя так, словно с моих плеч свалился огромный груз. Я так долго держала Кори в секрете, что уже начала думать, что я ничем не лучше своих родителей. Представление Алекса моему брату было правильным, как будто так и должно было быть. Сказать Алексу, что я люблю его, было естественно. Меня переполняют все эмоции сегодняшнего дня. В моей груди все еще живет страх, но мир и любовь побеждают.
Я украдкой поглядываю на Алекса, пока он везет нас обратно в Фэрбенкс, не смея поверить, что этот человек, этот грозный и страстный воин, любит меня.
— Какие у тебя планы на Рождество? — спрашиваю я, понимая, что он так и не сказал мне об этом.
Он смотрит на меня.
— Мы с Логаном поведем папу в китайский ресторан.
— Как в фильме "Рождественская история"?
Он улыбается.
— Точно. Мы смотрели этот фильм каждый год, когда росли. Он был любимым у моего отца. После развода… ну, не было больше семейных рождественских ужинов, и мы с Логаном решили создать эту традицию вместе с ним.
— А как же твоя мама?
— Она… не очень любит праздновать Рождество. Она отправляется к моим бабушке и дедушке, — я слышу тоску в его голосе, и от этого у меня сжимается сердце.
— Ты вообще не видишь свою маму во время праздников?
— Она приезжала в Фэрбенкс, когда мы были на первом курсе.
Может быть, мне стоит отказаться от этой темы? Это явно не очень приятная тема для Алекса, но все это время мы разговаривали только о моей семье. Я ничего не знаю о его семье, кроме того, что мой отец ответственен за падение его отца.
— Как часто вы с ней видитесь?
— Летом. Мы проводим его у бабушки с дедушкой.
Мне стало немного легче от того, что, несмотря на развод, у него более крепкие отношения с родителями, чем у меня с моими. Я смотрю в окно, чувствуя себя подавленно. Через несколько часов мне придется быть с моими одиозными родителями, и это последнее место, где я хочу быть.
— В чем дело, малышка?
Я вздыхаю.
— Я бы хотела, чтобы мне не пришлось сегодня ехать к родителям.
— Тогда не едь. Пойдем со мной ужинать.
Я поворачиваюсь к нему лицом так быстро, что трещит шея.
— Ты хочешь, чтобы я поужинала на Рождество с твоим отцом?
— Да, я хочу, чтобы он познакомился с тобой.
Кажется, что гигантский удав крепко сжимает мое сердце.
— Но… он ненавидит мою семью.
— Он ненавидит твоего отца.
— Ты не думаешь, что эта ненависть распространяется и на меня?
Он смотрит на меня.
— Я хочу верить, что нет. Блэр, ты теперь часть моей жизни. Я должен надеяться, что он сможет не замечать фамилию Вествуд. Я так и сделал.
Он пытается меня успокоить, но у него ничего не получается.
— Но посмотри, сколько времени на это ушло.
Он качает головой.
— Это не заняло так много времени. Я думаю, что в глубине души я всегда знал, что ты та самая, которая мне нужна.
Я быстро моргаю, пытаясь уловить его смысл.
— Ты хочешь сказать, что я тебе нравилась, даже когда тебе казалось, что ненавидел меня?
— Думаю, именно поэтому я так долго держался за эту эмоцию. Я уже говорил, что был заворожен тобой, когда ты ворвалась в класс. А потом ты поразила нас всех своим острым умом.
Успокойся, мое сердце, и постарайся не растаять.
— Хочешь знать, что я подумалв, когда впервые увидела тебя?
— Конечно.
— Я знала, что ты товарищ Райдера по команде, и подумала, что ты симпатичный. Я обрадовалась и почувствовала облегчение, что у меня может быть друг на этих лекциях.
— Блэр… Мне так жаль, что я был тогда придурком по отношению к тебе.
— Ну, это было к лучшему. Если бы у нас с тобой не было плохого дня, кто знает, что бы произошло? Может быть, ты бы тогда влюбился в меня и упустил бы возможность два года издеваться надо мной.