Конец детства (сборник)

— Да, — сказал Логан. — Так все и было.
— Вы разбили колпак радиоавтомата сразу же, как только представили себе, что произошло?
— Конечно.
За спиной Стюарта виднелся плакат, извещающий о том, что курение от момента старта и до посадки строго воспрещается. Стюарт порылся в столе и извлек потрепанный ящик для сигар. Он предложил их Логану, но тот покачал головой:
— Я не курю.
Стюарт взял одну сигару, раскурил ее и откинулся назад.
— Чем вы занимаетесь, мистер Логан? — спросил он.
— Моя профессия? Инженер на одной из космических станций. Экватор Третий.
— А эта поездка? Отпуск?
— Да.
— На Марс? Я думал, что народ с космических станций проводит свой отпуск только на Земле.
— В общем, верно. Но на этот раз… моя жена захотела перемен.
— Вы давно женаты? Логан взглянул на капитана.
— Я полагал, что вы будете писать в своем донесении только о необходимом, капитан Стюарт. Вы не забыли, что тело моей жены все еще плавает там, на “Астарте”? Я охотно помогу всем, чем только можно, но мне бы хотелось рассчитывать на известную тактичность с вашей стороны.
— Когда мы окажемся в Детройте, вы сможете подать официальную жалобу, — сказал Стюарт. — А до тех пор я буду задавать вам необходимые вопросы. Как давно вы женаты?
Логан поджал губы:
— Пять лет.
— Работники космических станций каждый четвертый месяц — в отпуске. Верно?
— Да.
— Их жены три месяца из четырех предоставлены самим себе. Некоторые из них подчас пытаются воспользоваться этим. Такое случилось и с миссис Логан?
— Командир патрульного корабля имеет широкие права, и допрос входит в его обязанности, — ответил Логан. — Но вы уже переходите все границы. Не понимаю, зачем мне с вами канителиться. — Он поднялся с поролонового кресла. — Прошу прощения.
Стюарт выпустил дым.
— Не трогайтесь с места, Логан. Я собираюсь вас арестовать. Как только я вас арестую, мне больше не придется задавать вам вопросы. А я хочу найти оправдание тому, что вы сделали. На Земле вас, конечно, будут судить, но до нее еще пять дней пути. В эти пять дней я отвечаю за вас. В отношении заключенных мне предоставлена большая свобода действий. Вот почему я задаю на первый взгляд ненужные вопросы.
Логан заговорил холодным, ровным тоном:
— Вы собираетесь меня арестовать? В чем же меня обвиняют?
— Вам предъявляют много обвинений. Точнее, семьдесят восемь обвинений в убийстве.
— Вы сошли с ума.
— Замысел был хорош, Логан. По крайней мере, все было тщательно спланировано. На космической станции нетрудно достать метеорит подходящего размера. Он был спрятан в вашем чемодане вместе с мелкими осколками транспекса. Вы хитростью избежали космических учений, сославшись на мигрень, и под этим предлогом в нужное время взяли скафандр в свою кабину. Отослав жену в центральный салон, вы в это время подложили взрывчатку под транспексовое окно. Я пока еще не знаю, как вы это устроили. Возле иллюминаторов на пассажирских ракетах всегда дьявольский беспорядок.
Затем вы вернулись в свою каюту и, надев скафандр, ждали до тех пор, пока не прогремел взрыв. Тогда вы прошли в энергетический отсек и выключили главные генераторы, чтобы создалось впечатление, будто защитный экран пробит метеоритом. Включив автоматический сигнал бедствия, вы разбросали осколки транспекса по салону и спрятали метеорит в диване. Для одного этого вы должны были сделать массу вычислений — траектории и прочее.
— Должно быть, ваша работа развивает воображение, капитан. Но не в очень приятном направлении, — холодно сказал Логан.
— Ваша беда в том, что вас слишком поглотила забота о собственной шкуре, — ответил Стюарт. — Чтобы застраховаться от всяких неожиданностей, вы влезли в свой скафандр задолго до взрыва, может быть, за десять минут. Перед тем как подать сигнал бедствия, вы занялись главными генераторами и потеряли много времени. Сигнал был подан в 5.07. Мы подобрали вас в 10.59 — я внес эти данные в бортовой журнал. Я и еще кое-что записал. Каждый кислородный баллон скафандра рассчитан ровно на один час. Если вы действительно надели костюм случайно и в это время произошел взрыв, вы должны были использовать около шести баллонов. Но вы использовали не шесть, а все семь!
 
Логан улыбнулся.
— И это все?! Верно — я ввел вас в заблуждение насчет того, сколько времени прошло от того момента, когда я надел костюм, и до того, когда метеорит попал в корабль. Может, это продолжалось около четверти часа. Я страшно люблю дышать кислородом: привык к этому на станции.
Стюарт взглянул на него.
— А вы быстро соображаете, правда? Но на этот раз попали впросак. Это только подтверждает мои подозрения; я предвидел такую ситуацию и запасся доказательствами. Перед тем как убрать “Астарту”, я попросил ребят осмотреть разбитое окно с внешней стороны. Большую часть осколков, конечно, выбило взрывом прочь, но все же кое-что они нашли. — Он выдвинул ящик стола и достал разбитые куски транспекса. — Этого достаточно для того, чтобы убедиться — это было не столкновение, а взрыв.
Логан взглянул на осколок транспекса.
— Она была потаскухой, — сказал он. — Хотела провести отпуск на Марсе, потому что он был там. Не могла прожить без него даже этот месяц. Мне удалось узнать, что он решил попутешествовать вместе с нами на “Астарте”. Жена не знала, что мне все известно. Это был единственный шанс отомстить им обоим вместе! И я отомстил.
Среди присяжных заседателей возвышался судья-робот. Сразу же после вердикта Логана отправили обратно в камеру, где он сидел, глядя на пустую стену, и выслушал приговор, — его произнес резкий механический голос, который исходил из небольшого черного ящика, установленного в центре потолка.
Голос сказал: “Эмиль Логан, вы признаны виновным в совершении преднамеренного убийства. Самая суровая мера наказания за подобное преступление может быть слишком мягкой. Из ревности вы решили убить свою жену и ее любовника и в погоне за этим не колеблясь уничтожили семьдесят восемь других жизней. Вы совершили эти убийства только для того, чтобы скрыть следы своего преступления.
Смертная казнь была отменена в двадцатом веке. Но убийства по-прежнему имели место, и убийц заключали на долгие сроки в тюрьму, где они в поте лица работали на благо общества. Такое положение вещей было неудовлетворительным, и люди искали возможности его исправить. В конце концов нашли выход из положения, открыв возможность путешествовать сквозь время”.
Слова безжалостно грохотали в его ушах. В них не было ничего нового для него, эта запись была стопятидесятилетней давности, и автоматы включали ее для каждого преступника, которому приговором предписывалась высылка в другое время.
“Послать человека можно только в прошлое, потому что возвращение из прошлого в настоящее означает путешествие в будущее. Поэтому путешествие во времени представляет ценность для человечества только в одном аспекте. Оно дает возможность освободить человечество от тех, кто оказался недостойным называться его членом”.
Логан весь напрягся. Вступление должно скоро кончиться, а затем последует решение присяжных. Сейчас он узнает, что его ждет.
“Ясно, что эта форма наказания не является неизменной. В истории есть периоды, довольно благоприятные для высылаемых преступников. Такие мирные времена, как, например, Римская империя в эпоху господства Антонинов, создают современному человеку все возможности для процветания, как только он приспособится к окружающим условиям. В эти периоды отправляют отщепенцев, которые не очень провинились или у которых есть смягчающие вину обстоятельства…
Эпоха должна соответствовать совершенному преступлению. Это разумно, так и должно быть!”
Голос умолк. Терпение Логана уже истощилось. Что его ждет?
“Эмиль Логан, — продолжал голос, переключившись со стандартной записи на робота-судью, — ваше преступление так чудовищно, что подобных ему мы почти не находим в наших записях. Насколько мы можем судить, для вас выбрана соответствующая кара. Вам не собираются сообщить заранее о точке назначения во времени и пространстве, которая была выбрана для вас”.