Хвост Греры (СИ)

– Ты ведь мог бы… приходить, – не отступалась я, – заходить… иногда…
Мы оба знали, о чем речь.
Карра улыбнулся одними губами.
– Мог бы. Но не буду этого делать.
– Почему?
Желание кинуть в него чайником росло с каждой секундой. Хотя бы плеснуть на его чертову форму недопитый кофе. Никто не умел бесить, как он. Слишком сильно я его хотела, его одного, только рядом с ним не могла с собой совладать. Промолчать бы, просто отпустить, сделать вид, что все равно, так нет же…
– Потому что наша полноценная связь еще сильнее изменит твой и без того мутирующий фон. К тому же вызовет между нами… очень сильную жажду.
Он допил кофе, поставил кружку, поднялся. Уходил, как тогда, бросив важный для меня разговор на полпути.
– Тебя она пугает? Жажда?
Его спина сообщала мне, что его ничего не пугает. Ни бог, ни черт, ни разные девки, исходящие пеной от желания что-либо прояснить. И ведь уйдет же, понимала я, теряя самообладание, уйдет опять на неделю-две, год… Почему для того, чтобы нам снова встретится, надо мной должна замигать очередная красная лампочка?
– Боишься, что после секса начнешь бегать ко мне каждые полдня?
Я все-таки метнула нож ему между лопаток, когда Карра был у двери.
«Слабак!»
Это слово он уловил в воздухе – его отблеск я увидела по глазам, по опасно сверкнувшему дну в них. Внушительная фигура даже в форме, удивительный заворот плеч, жесткая линия губ. Голос, однако, прозвучал мягко:
– Знаешь, мне она очень нравится в тебе – эта твоя дерзость. Едва ли ты представляешь насколько.
Чуть вздрогнувшие крылья ноздрей, и мне вспомнилось, как от волны его желания дрогнули даже стены в комнате.
«Не заблуждайся насчет меня».
– Один поцелуй, – попросила я тихо, сдавая позиции.
Каждый раз я делаю это с ним, каждый раз проявляю слабость. Но только этот чертов Комиссионер умеет оставлять в полном неудовлетворении.
– Один поцелуй, – слова вкрадчивые, значимые, – и я закончу начатое.
– Пусть…
– Ты не знаешь, о чем просишь.
Наверное, он знал больше, меня это не спасало от жажды, которая проявилась давно.
И очередная вспышка злости, новый раунд войны.
– Значит, все в порядке, если я буду делать это с другими мужчинами?
Хотелось его достать, хотелось пронять хоть чем-нибудь.
И его проняло. Неуловимое изменение во взгляде – очень нехорошее, почти неразличимое, как отблеск на лезвии летящего в ночи отравленного кинжала.
– Я бы не рекомендовал. При твоем мутирующем фоне.
Мне вспомнилось, почему человек, стоящий в моем коридоре, работает на Уровне СЕ. Обо всем напомнила волна ледяных паучков-мурашек при взгляде на лицо Лиама. Такой умеет пытать, умеет ломать, умеет убивать не раздумывая. Обладает той стороной, с которой я едва ли успела познакомиться и с которой познакомиться навряд ли захочу. Вчера, когда он прижал к моему телу ствол, на его шее пульсировала жила, и застыла тень очень похожего выражения в глазах.
Он выстрелил или нет? Да или нет?
Не узнать…
Наверное, он так и ушел бы, но в этот момент я произнесла.
– У тебя в кобуре сзади пистолет. На его стволе индикатор заряда горит синим – три горизонтальные полосы и одна под наклоном.
Ледяной сквознячок по прихожей – опасная тема, опасная зона. Кажется, я полюбила красный сигнал над своей головой. Но мне требовалось проверить это – тот факт, что вчерашняя драма мне не привиделась, не приснилась. Что прошлое, затертое новым будущим, все же имело место быть.
Карра медлил несколько секунд с нечитаемым выражением в глазах. После достал пистолет, повернул его таким образом, чтобы я могла различить те полосы, которые только что упомянула. Наверняка все совпадало до миллиметра. После убрал оружие за пояс. Приблизился, положил обе ладони по сторонам от моей головы, спросил вкрадчиво:
– Хочешь мне о чем-нибудь рассказать?
– Не хочу.
Он молчал. А запах его кожи, волос, почти неуловимого парфюма, кружил мне голову.
«Ты со мной не делишься собой. С чего должна я?»
– Ты ведь понимаешь, – мягкий жест, как перышко, когда его палец заправил локон моих волос за ухо, – что лучше мне, чем кому-то?
 
«Что потом может быть поздно, и я уже не смогу помочь».
Я понимала. Как и тот факт, что выстрел, признайся я про Греру, может прозвучать в этом коридоре. Никаких гарантий.
– Хочешь, чтобы тебя навсегда закрыли на СЕ?
– Не хочу.
Кажется, в Лиаме сейчас тоже существовали двое. И пока один выполнял свою работу, второй безапелляционно наслаждался видом моего лица, вдыхал мой запах, касался пальцами моей щеки. Все-таки канат между нами – вещь уже нерушимая.
– Ты играешь с очень опасными материями, Кейна.
Щека к щеке, как когда-то, – я бы отдалась ему сейчас от одного этого касания. А взгляд Карры расплавленный и серьезный, завлекающий в паутину, опасный.
– Не разбрасывайся моей дружбой. Я нечасто ее предлагаю. Да?
Его вечное «да» в конце.
– Да…
– Молодец.
А после касание губ – мимолетное, едва ощутимое. Мол, чуть-чуть не считается. Я была готова к тому, что «это всё», была готова холить и лелеять и это короткое, подаренное мне ощущение, но полновесный поцелуй вдруг случился – напористый, сразу «взявший», сразу наэлектризовавший каждую клетку. Он открыл во мне все ворота, которые я силилась закрыть логикой, разрушил все мысленные заслоны, напомнил о том, что мы «смешаны». Связал мне за спиной руки, медленно поставил на колени, приподнял пальцем подбородок, спросил «вспомнила?»
– Я не боюсь жажды, Кейна. Бояться, если она случится, будут другие. И больше не называй меня мысленно «слабак»…
(Он слышал… Он слышал… Выпороть меня было мало!)
–…это невыгодное заблуждение. Просто поверь мне на слово.
И он ушел, оставив меня сползать вниз по стене.
Глава 17. Размышления-Действия
(Kings & Creatures, Georgios Lorantakis – Condemned)
Уровень СЕ.
Лиам.
СЕ – уникальный уровень. Одни части его пространств плотные, ощутимые и осязаемые, тогда как другие эфемерные, несформированные. Место проведения экспериментов без ограничений, без морали, без поправки на существующие физические законы – здесь формировались новые. И Лиаму это нравилось. Полное отсутствие правил. Здесь нужно было ориентироваться по наитию, доверять чувствам, на максимум выкручивать интуицию. Он это умел. Воздух пронизан датчиками и сенсорами – органическими и неорганическими; данные складывает и анализирует автономная система; служащих минимум. Не всех брали, не все могли.
Огромный зал, в центре которого крутилась проекция Луча, Карра называл «залом Славы». Проекция копировала настоящий «насос» – раскинувший в соседние квадраты смежных реальностей свои рукава Гланар. Именно Гланар, созданный наверху тончайшими умами, складывал полученные данные и вычислял новые типы энергий. Только за последние три месяца четыре новых типа, два подтипа – прорыв местного масштаба. Чуть позже, когда данные получат финальный анализ, нововведение уйдет наверх, получит полноценное применение, послужит построению новых уровней.
Лиам гордился своей работой.
Часто приходил сюда, вчитывался в названия излучений и облучений на экранах, ощущал некую причастность, нужность большому делу. Знал, что едва ли мог приложить свои навыки наверху правильнее, чем приложил на СЕ.
Он молодец. Один из нужных и важных рычагов в движении всего механизма.
Бежали по стенам цифры, отражали идущий в реальном времени мыслительный процесс сложной Системы, частично развивающей саму себя – подвид искусственного интеллекта.
 
Но в этот день (возможно, на его настроение повлиял слишком продолжительный сон наверху?) Карра не ощущал ничего – ни привычной гордости, ни законного довольства. Более того, созерцание компьютерной мысли казалось ему пустым.
«СЕ уже расширился на пять квадратов. Спустя год расширится еще на семь-восемь, анализа станет больше, открытий и проблем тоже. Бесконечный процесс…»