Ты извращенец, Гарри! (СИ)

— Да, конечно.
Раздались звуки шагов, и врачи, все это время пытавшиеся привести в порядок боевика, удалились, а к кровати подошёл совсем молодой парнишка.
— Филимонов Сергей Васильевич, я полагаю? — спросил он, разглядывая обоженную и лысую физиономию боевика.
— А ты еще кто такой?
— Гарри. Меня зовут Гарри Мрак-Беленький, — спокойно ответил парень, оглянулся и кивнул ещё одному молодому парню, что подставил ему стул. — А это мой личный слуга рода — Степан.
— Мрак... Ты некромант, — нахмурился Филимонов.
— Совершенно верно. И я тут для того, чтобы осмотреть ваше проклятье и сделать одно очень важное предложение.
Филимонов тяжело вздохнул, вытер повисшую капельку крови на кончике носа и молча кивнул.
— Степан, — протянул руку парень.
Слуга тут же вложил в его руку небольшой пенал из красного дерева.
Гарри спокойно открыл его и достал небольшой чёрный карандаш с пометкой на нём красной краской «Гуро».
— Сейчас я нанесу несколько символов на ваше тело, после чего активирую ритуал, чтобы понимать суть проклятья на вас.
Бывший боевик молча кивнул, и Гарри приступил к работе. За десять минут, он нанес руны и активировал ритуал, который тут же высветил вокруг калеки сложную вязь рун.
— Дерьмово, — вздохнул Гарри, рассматривая руны стандартного проклятья.
— Я уже заметил, — прохрипел ломаным голосом Филимонов. — А поточнее?
— Проклятье на ранения есть, но тот, кто на вас наложил это... сделал его посмертным, — задумчиво произнес Гарри. — Кто это был и при каких условиях вы его получили?
— Одаренный... помоему огонь... — ответил Сергей Васильевич. — Мы обложили его, думали возьмем неожиданно и сопротивления будет минимум.
— Он вас ждал?
— Да... У него артефактов была куча. Он и огнем, и водой бил...
Боевик умолк, задумавшись о своем.
— И вы?
— Мы пол квартала разнесли, а этому ублюдку хоть бы хны... Мы даж его щитов пробить не смогли. Вот я и... — Филимонов шмыгнул носом и с усмешкой произнес: — Не думал, выблядок, что в рукопашную можем пойти.
— Вы его...
— Как свинью на нож, — кивнул боевик. — Со спины, под артефактами маскирующими. С правой стороны, под ребра, так чтобы до печени достало.
— А он?
— Огнем вжарил так, что думал там и останусь. Как пламя спало, он на последнем издыхании меня какой-то заточкой в бок пырнул.
— Артефакт?
— Да... теперь не заживает. Кровоточит.
Гарри задумчиво кивнул и поймал взгляд Филимонова, что смотрел ему в глаза. Никакой мольбы, никакой надежды. Тяжелый взгляд от которого внутри начинает холодить.
— Вариантов... вариантов снять проклятие немного, — начал Гарри. — Можно попробовать техники рода и снять эту дрянь с тебя, но...
— Что, но?
— У меня есть идея получше, — хмыкнул Гарри. — Но для начала у меня вопрос: Что ты видишь в своем будущем после проклятья?
Филимонов отвел взгляд от Гарри, затем хмыкнул и произнес:
— Кровь. Много шведской крови.
— Это цель и предчувствие?
— И цель и предчувствие.
Гарри закивал головой.
— Если цель в первую очередь шведская кровь, то... у меня усть к тебе предложение.
— Какое?
— Чтобы пустить шведскую кровь... быть живым не обязательно, — произнес Гарри и заполучил внимательный и очень цепкий взгляд после чего добавил: — Нет, быть обычным восставшим мертвецом я тебе не предлагаю, но... есть кое-что посерьезнее.
— Например?
— Сварог. Нежить с разумом изначального человека и способностью манипулировать силой.
— Я не одаренный.
— Придется подучиться, но ты сможешь поднимать другую нежить и творить заклинания стихии смерти... с определенными свойствами.
Несколько секунд Филимонов молчал, но после спросил:
— Что требуется от меня?
— Выполнение приказов, участие в нашем подразделении, ну и само собой — умереть. Больно и неприятно.
* * *
Филимонов мне не понравился.
Слишком своевольный, слищком самостоятельный и слишком фанатичный.
Но...
Как показала практика именно такими и должны быть Свароги. Да, причем тут Свароги? Любая высшая нежить, созданная из добровольно пошедших на жертву должна быть такой.
 
Процесс изготовления Сварога — дело не быстрое. Оно растянулось почти на несколько месяцев и дело тут оказалось...
В общем, сила Сварога... Вернее его способность поглащать силу из источника некроманта, оказалась завязанной на продолжительность и муки, которые человек способен вытерпеть, до того, как болевой шок его добъет. Филимонов в этом плане оказался... крайне способным.
Как итог, он продержался почти неделю и еще две недели остывали руны вокруг его ритуала.
Признаться, заходить в фамильный подвал и обновлять ритуал «Высшей боли» было... мягко говоря неприятно. Крики, мат, а под конец просто выгнутое дугой тело создавало гнетущее впечатление.
Я ни разу не порадовался о том, что смог найти кандидата для такого типа нежити. Ни разу не порадовался результату.
Я для себя решил, что высшая некромантия — это ужасно.
Чертовски ужасно, грязно и...
Невообразимо эффективно.
Такова профессия и ремесло.
Быть некромантом не всегда весело, а зачастую и противно.
Болевой шок добил Филимонова пятнадцатого апреля. Семнадцатого я провел первый этап и воскресил его, по всем правилам нежити третьего порядка. Слепок души, тело и сложный затратный ритуал. На восстановление тела и его усиление ушел еще месяц. Перед последним этапом, я выпустил его из подвала, чтобы немного привести его сознание в чувства и...
И обнаружил его на поляне, рядом с клумбой.
Он просидел рассматривая цветы и гладя лепестки голубых цветов почти сутки. Он не ел, хотя мог. Не пил. Он просто сидел у клумбы. Что-то в его голове изменилось за время обращения. Что именно, я пока не понимал, но меня это волновало мало.
Мне нужно было правильно соединить наши основы, чтобы Филимонов, которому я дал новое имя «Фил», смог управлять силой.
Сам ритуал занял почти шесть часов.
Руны, круги, моя и его кровь.
Да, у него была кровь, но она не несла той функции, что несла в живом теле. Это был один из ингредиентов, что вырабатывало его мертвое тело, для сложных заклинаний.
Ну, а после...
После я смог пристроить его на полигон к тайной канцелярии.
Ни одна нежить не может создавать заклинания сразу. Этому надо учиться, как учился я. И вот ее то он на полигоне и отрабатывал. Копаясь в его воспоминаниях, я видел, как он впервые туда пришел. Как на него смотрели, как пытались заговорить.
Смерть от болевого шока меняет людей.
Мда.
Он тоже изменился.
Спустя много лет, я пытался понять, что произошло. Почему его сломало. Думал на этом моменте, но когда добрался до последних часов его существования в виде высшей нежити, то понял.
Его не сломало.
Его закалило настолько, что... Даже гнев и ненависть потеряли всякий смысл.
Он видел все, что я задумал.
Он знал все, что происходило вокруг него.
Он готовил на практике ребят из нашего ордена.
Нет смысла злиться.
Нет смысла скрипеть зубами и бросаться в бой сломя голову.
Последовательно, четко, шаг за шагом, но он шел к своей цели.
Уничтожить Швецию.
Мда.
Еще раз повторюсь — высшая нежить это жутко грязно. Грязно, противно, опасно и... Если вы дошли до того, что вам приходиться создавать и использовать ее — у вас проблемы. Серьезные проблемы.
А учеба шла в это время своим чередом.
Лекции, практика, артефакторный кружок.
С орудиями, мы закончили. В нашем отряде получилось девятнадцать орудий. Да, дорого, да, сложно, но мы это сделали и начали прорабатывать логистику.
Да, это оказалось не менее важным, чем сами орудия.
Припасы подвозить надо?
Надо.
Прикрывать орудия щитами от ответных ударов надо?
Надо.
А тут еще и орден Трех рун, дергает.