Прах любви (СИ)

Муж неожиданно оттолкнул Маришку в сторону и стремительно направился ко мне, чуть колени от такой внезапности не подогнулись. Но, слава Светлой Матери, приблизившись вплотную, он только скинул с меня плащ. А под плащом красота. И это я не про кружевное одеяние, в которое утрамбовали моё отощавшее на диете из помоев тельце.
По дороге я старательно воспроизводила кровавые ссадины и мозоли от кандалов, для пущего эффекта добавила парочку укусов и синяков. Ну и об имитации изнасилования, конечно, не забыла. Крей сильный маг, но даже он не сможет на вид определить происхождение засохших выделений, а слизывать с меня чужую сперму он точно не станет, побрезгует, ограничившись общими выводами.
С изнасилованием я прошла по грани, но зиждилась надежда, что увидев, чем его стража развлекается, от меня на какое-то время он благополучно отстанет. Не станет же он рисковать и давать мне время на вынашивание бастарда. А в камеру обратно запихнуть, чревато тем, что может и его оказаться ребёнок впоследствии. Так что буду уповать на его дальновидность и расчётливость.
— Это что? — прорычал он низким, бархатистым голосом, встряхивая, отползшую к дивану Маришку.
— Я не знаю, лично ей все ссадины смазывала, перед тем как к тебе подниматься, — проныла она, разглядывая мою рукотворную красоту.
— Я спросил, откуда это на ней?
— Ударилась? — неуверенно ответила девушка.
Чего стоило не выдать эмоции, трудно передать. Насколько же она глупа, что только что сама же расписалась в преднамеренном причинении мне вреда. И пока этот факт осмысливал муженёк, хотя вернее будет отметить, не осмысливал, а старался успокоиться, она продолжала смотреть на него с обожанием и обидой одновременно. И отчего я никогда не замечала её глупости? Или близость с Креем превратила её в это вечно возбуждённое существо без гордости и совести?
— Кто тебя избивал и насиловал? — совладав с гневом, вернулся ко мне супруг.
— Маришка, её стражи, крысы, насиловали только её стражи, — безэмоционально ответила я.
— Она врёт, Крей, она всё врёт, — из своего угла вопила Маришка.
— Она же под зельем, как она может врать, — рыкнул он на неё, и девушка сжалась в комок. — Или ты и зелье давала по своему усмотрению?
— Милый, ну подумаешь, посидела она в нижнем карцере, что такого-то? — возмутилась Маришка.
— Где она посидела? — тихо, но оттого ещё более страшно, уточнил он у неё.
Мне б кресло мягкое и пледик тёплый и совсем красота была бы. Так, тоже неплохо, но сидя было бы гораздо приятнее наслаждаться зрелищем, да и в комнате не сказать чтобы комфортная температура стояла, а я в одних кружевах на голое тело.
А сцена была хороша, даже холод немного на второй план ушёл. Маришка то вопила, то ревела, то умоляла её простить, ползая перед мужчиной на коленях. Обещала мне любовь показать и ведь не соврала ни разу, думаю, только на такую любовь мой муж и способен. Крей же, в подтверждение моим выводам, с грацией ледяной статуи внимал её речам и не позволял к себе прикоснуться.
Удивительно было, что спустя минут двадцать разборок, муж вспомнил обо мне и моём наряде и даже накинул обратно на плечи плащ. Стало значительнее теплее и ещё более загадочно. Почему, смотря на него, память молчит? Почему стоит услышать или увидеть кого-то, то разум послушно выдаёт информацию, а тут полная тишина?
Вот смотрю на него и вполне допускаю, что могла и по собственному желанию замуж выйти, особенно если он умеет говорить не только угрожающим и замораживающим тоном. И ведь наверняка умеет, так что произошло? Застукала на служанке или вон на подруге? Узнала, что он детей в жертву приносит? А главное, как я вообще в темнице-то оказалась?
— Алексия, располагайся пока здесь, спальня вон за той дверью, — обратился ко мне муж и даже любезно повернул в нужную сторону, и слегка нажав на плечи, придал ускорение.
Ну, я и пошла, раз отправили, всё лучше, чем на проходе стоять. Крей подхватил Маришку подмышки и волоком потащил на выход и уже в дверях остановился:
— Алексия, тебя кормили?
 
Чуть не рассмеялась в ответ. Заботливый то какой, опомнился. Ответила чистейшую правду, про Грина умолчала, конечно, но смачный бум, который издало тело Маришки, явно доказывал, что её старания были оценены. А мне и не жалко, всё для любимой подруги. Там и камера внизу пустая есть, и маршрут в кормушку кадавров протоптан, крыску только жалко, отравится ещё случайно такой гадостью.
И с чего вдруг муженёк решил проявить интерес к моему здоровью? Одни вопросы вокруг него, и ни одной толковой догадки. Нет, вполне допускаю, что он действительно нуждается в ребёнке, а каша для нежити, точно не тот рацион, что полезен будущей матери, но тут упирается всё в факт, что и тюрьма не лучшее место.
Ещё одним неприятным открытием стала сила благоверного. Он действительно сильный маг, обвешанный сигналками и щитами так, что король бы позавидовал. Пробить-то я их смогу, вот только доживу ли до момента, чтобы нанести существенный урон? Я всё-таки не воин и не отличаюсь скоростью реакции. Есть, конечно, и не силовые варианты обхода защиты, вот только хотелось бы обойтись без них. Не готова я сближаться с мужем, он мне вообще никто, одной внешности мало, чтобы растопить моё не менее, чем его, ледяное сердце. И даже секс не является катализатором для сближения, секс — физиология, не больше.
Где вообще гарантия, что он действительно мне муж? Я ритуала не помню, а свадьба магов, это не просто слова, тут и клятва силой, и принятие в род. Было ли это всё? Где перстень, где алтарь, что принял мою кровь? И если от рода Руст я чувствую непрерывную защиту, что появилась после активации артефактов, и окружила меня непроницаемым куполом, то ничего нового от Орхусов не появилось, а ведь должно же. Есть вариант, что род Орхусов гораздо слабее Рустов и именно поэтому ничего нового не появилось, но ведь это абсурд, кто бы допустил представителя слабого рода в князья? Он и первый тур испытаний не прошёл бы.
За такими размышлениями я развалилась на шикарной кровати, сколько же я спала на голом, каменном полу? Только два месяца, или ранее меня держали ещё в каком-нибудь увлекательном месте?
Пригревшись в ворохе подушек и покрывал, сама не заметила, как задремала.
  
Глава 8
 
Лёгкие поцелуи оставляли после себя на коже горящие дорожки, тёплое дыхание касалось растревоженных клеточек и вторило маршруту чужих губ, путешествующих по телу. Приятное пробуждение, очень многообещающее. Жаль, что я быстро вспомнила, где я, и кто тут вокруг меня упражняется.
— Алекс, мне так жаль, что Маришка так себя повела, — раздался приятный шёпот.
Да, я теперь точно знаю, муж при желании может говорить очень ласково и проникновенно, одним только голосом вызывая пресловутые мурашки. Мог бы вызвать даже сейчас, если бы не говорил о предательнице, с его дозволения, развлекающейся с моей бессловесной тушкой. И как бы он ни сожалел, это всего лишь слова. Содеянного уже никакие извинения не исправят.
— М-м-м, — побудила его к дальнейшим признаниям и выгнулась под руками. Приятно, чего уж себе врать, даже особо играть не пришлось.
— Давай начнём сначала? — запуская руки под и без того ничего не скрывающий наряд, продолжил муж.
— М-м-м, — более утвердительно промычала я.
— Память мы восстанавливать не будем, незачем эти лишние скандалы, но начать с чистого листа, нам никто ведь не мешает? Правда же, Алекс?
— М-м-м, — уже более нервно ответила я.
Ну не идиот ли, как я должна ответить на эти вопросы под зельем? Или приказ отдавай, или формулируй прямо, что за сентиментальные глупости и двойственные толкования? Всё равно я этого не должна вспомнить. Да и слова явно намекают, что он не ожидает сохранения в моей памяти своих признаний, к чему тогда эти разглагольствования?
Поцелуи давно перешли стадию невинной ласки, да и руки от них не отставали, а я всё мычала в ответ. Я ведь его и потрогать даже не могу, хотя не отказалась бы, слишком уж хорош. Он, конечно, тот ещё подонок, но кто мешает насладиться процессом? Тем более, такого образчика мужественности в моей постели ещё не было. А если и был, то не считается, раз не помню.