Готова на все (СИ)
- А они и встали. Почему не успели Савчука грохнуть, как твой импортный красавчик Цви на рысях примчался? – ухмыльнулся Александр.
- Он представитель фонда! – слабо возразила Эля.
- А фонд чей представитель, как думаешь? Смотри, Элли, не вздумай с этим представителем представителей ни о чем откровенничать! И вообще пусть он возле тебя не вертится! - предостерегающе сказал он и вдруг перегнулся через стол, сунул руку под ворот ее шубы и всей пятерней охватил Элину грудь. Словно печать собственности поставил.
Эля глядела на него во все глаза. Это он что, ревнует? А в каком, в личном, или скажем так, служебно-информационном плане? Сексуальное предостережения против сотрудничества с иностранной разведкой?
Мысли вертелись с такой силой, что казалось, сейчас голова просто взлетит на них, как на вертолетном винте. Компания в камуфляже, Цви, Александр, зав с деканом, и неожиданно оказавшийся таким хитрым покойный шеф – все это смешалось в ошеломляющий хоровод. А ведь если шеф и вправду сунул американцам подложную разработку, чтобы получить деньги для своих, личных исследований, тогда все сходится: и ерунда, расписанная в проекте, и два финансовых баланса – подложный и настоящий – за которые шеф обещал двести долларов. Если он не побоялся затеять с денежными спонсорами такую дерзкую игру, значит, придумал что-то очень крутое. Куш должен стоить риска. Эля вдруг хихикнула. Декан с завом и без того из штанов выскакивают, чтобы подгрести гранты Савчука. Если бы они знали, что тот где-то умудрился прикопать открытие на миллионы!
- Знать бы хоть, что он такое придумал, - пробормотала Эля.
- А эти, торсионные поля, они точно бесперспективные?
Эля неопределенно пожала плечами. Бесперспективные-то бесперспективные… Генетика, вон, тоже лженаукой считалась. Мало их, что ли, направлений исследований, закрытых из-за академических свар или соперничества между научными школами? Вполне в шефовом духе: увидеть неожиданный поворот во вроде бы исчерпавших себя исследованиях, подметить то, что другие прошляпили.
- Если бы я у нее тогда подлинный финансовый отчет забрала… - задумавшись, сказала Эля, - Можно было бы хоть сориентироваться, в каком направлении Савчук работал.
Сигарета в руках Александра зависла в воздухе, так и не донесенная до рта:
- Есть финансовый отчет? У кого?
- У барабашки, - рассеяно ответила Эля.
- Это ты так шутишь? – недобрым голосом поинтересовался Александр.
- Какие шутки, - досадливо пробурчала Эля, - Лучше скажи – у тебя двести долларов найдется?
- Зачем?
- Для барабашки же! Ну для Домовушки нашей, господи! Она без денег балансы не отдаст!
- Домовые теперь долларами берут? Может, лучше традиционно, блюдечком с молоком обойдемся? – дико глядя на Элю, пробормотал Александр.
- С чего это Домовушка станет двести долларов молоком брать, она же не владелица гастронома!
- А кто? – слабеющим голосом переспросил Александр.
- Бухгалтер, естественно, - фыркнула Эля, - Кто финансовыми балансами занимается – бухгалтер!
- Барабашка-бухгалтер? – потерянно выдохнул Александр… и вдруг лицо его преобразилось, стало напряженным, - Стоп! Ты что, знаешь бухгалтера, который вел дела Савчука?
- Может, даже за сто удастся договориться, нам же только настоящий баланс нужен, фальшивый без надобности. – отвечая на свои мысли добавила Эля и лишь тогда кивнула, - Конечно, знаю.
Лицо Александра снова стало страшным.
- Мы ищем этого бухгалтера по всем углам, всех трясем, а ты знаешь и молчишь! – задушенным злобным шепотом выдохнул он.
- А меня вы потрясти забыли. Погонями и торсионными полями увлеклись, – хладнокровно парировала Эля, берясь за чайник – чего над пустой чашкой-то сидеть…
Александр бешено воззрился на нее и набрал полную грудь воздуха, явно собираясь разразиться гневной тирадой…
- Не нервничай ты так, - примирительно сказала Эля, - Даже если б вы меня три раза именно про бухгалтера спросили, я бы все равно вам не рассказала.
Явно стараясь удержать рвущуюся наружу ярость Александр надул щеки, потом шумно выдохнул:
- Иногда мне кажется, что ты полоумная, - доверительно сообщил он, - Что значит – не рассказала бы? А про ответственность за сокрытие важных для следствия сведений ты когда-нибудь слышала?
- У меня с мозгами все в порядке! Как раз достаточно, чтобы понимать, чем может кончиться «стук» на университетского бухгалтера! Она вас пошлет подальше, скажет, что никаких балансов знать не знает, а потом сообразит, что на нее через меня вышли и сквитается по полной программе! Буду потом каждый месяц все табеля по сто раз переоформлять и зарплату свою по всем банкам разыскивать.
Александр высокомерно усмехнулся:
- Нас, дорогая моя, не очень-то пошлешь! Давай быстро данные этой своей бухгалтерши и завтра с утра… - он поглядел на часы и уточнил, - То есть, уже, получается, сегодня… Она будет сидеть у нас в конторе с балансами в зубах! И никаких двухсот долларов не понадобится.
Эля поглядела на него с жалостливым презрением:
- И этот человек еще называет меня полоумной! Наша Домовушка на Савчука почти пять лет работает и до сих пор никто этого не засек – в университете-то, где все становится известно раньше, чем происходит! Помалкивать она умеет даже лучше, чем деньги считать.
- Ничего, у нас и не такие говорили!
- Какие? – скривилась Эля, - Бухгалтеры крупных фирм, которые валюту в оффшорные зоны перекидывают? А ты попробуй разговорить старую прожженную бухгалтершу бюджетного вуза, поднаторевшую в отсрочке стипендий студентам! С ней свои, местные не справляются, куда уж вашему СБУ! – Эля безнадежно махнула рукой, - Она вас промытарит, как профессуру с командировочными, и в конце концов точно также ничего не даст! На нашу бухгалтерию давить бесполезно, с ней можно только поддерживать хорошие отношения. Если не хочешь, чтоб она эти отчеты по-тихому уничтожила, доставай двести долларов.
Физиономия у Александра стала совершенно несчастной:
- Ты думаешь, у меня такие деньги в бумажнике лежат? Мы, между прочим, тоже организация бюджетная! Мне деньги еще выпросить надо! У бухгалтера! Ты знаешь, сколько они меня промытарят?
- Проблемы со своей бухгалтерией каждый решает сам! – отрезала Эля.
- Я, конечно, с утра у генерала запрос подпишу… - несчастным голосом протянул Александр, - А другого способа разобраться, чтоб без нашей бухгалтерии, нет? Что мы так вцепились в этот баланс? Что там, в дебете формулы открытия записаны? Может, они вообще нигде не записаны, может, твой покойный профессор их в голове держал! Вон, убийцы-то у мертвеца явно ничего не нашли – иначе не носились бы теперь, похищая савчуковских сотрудников направо и налево. На фига им сдалось его убивать? Соображать же надо, что открытие на миллион долларов – не то же самое, что чемодан с миллионом. Его так просто не возьмешь и не унесешь.
- Значит, было уже что уносить, и убийцы об этом знали! - снова перебила его Эля, - Мы получили этот грант год назад. За год Савчук вполне мог перейти от гипотезы к конкретному результату, такому, что и продать можно. Его убили, потому что кто-то об этом проведал! И это очень своеобразный кто-то! Смотри, во-первых, он должен иметь доступ к шефовым разработкам, во-вторых, понимать ценность того, что Савчук сделал, и в-третьих, ему нужны хоть минимальные связи в научных кругах Запада. Только там можно превратить идею в настоящие, большие деньги.
- Ну тогда все просто, - усмехнулся Александр, - Это ты.
Эля посмотрела на него долгим, странным взглядом, а потом вдруг резко встала:
- Езжай-ка ты домой, - она поглядела на часы, - Засиделись мы с тобой, ты посмотри, который час, а работу завтра никто не отменял. - она направилась в коридор, не оставляя Александру ни малейшего шанса задержаться. Нырнула в комнату, вернулась, сунула ему в руки его кожаную куртку и принялась деловито отпирать замки, - Давай, давай, сколько можно, не хватало еще, чтоб тебя бабушка или малый застукали.