Готова на все (СИ)
Кошмар! Ужас! Господи, ну почему она не одела платье? Эля нервно усмехнулась. Ее единственное вечернее – да вообще ее единственное платье! – пошитое еще к университетскому выпускному, лежало на верхней полке шкафа, в ожидании пока Эля «подхуднет» до него раздавшуюся после родов талию.
А этот еще и улыбается, «ковбоец» фигов! Кто ж знал, что вместо положенной клетчатой рубахи он вдруг вырядится в блейзер! Как он посмел? Впрочем, что кроме пакостей ожидать от мента, да еще и Александра!
- Ну ничего, - бодро сообщил Александр, - Предлагаю делать вид, что мы извращенцы.
- При нашей с вами половой принадлежности это будет затруднительно, - фыркнула Эля. Больше всего ей хотелось выскочить за двери – и ходу, но чертов «ковбоец» уже отдал ее шубу, и та исчезла в недрах гардероба.
Фрачный черно-белый метрдотель повел их к столику. Вот все-таки прелесть очень дорогого ресторана – зал заполнен едва ли на четверть. Но даже те немногие, кто сидел за столиками, не преминули с любопытством поглядеть вслед паре, затянутой в одинаковые, вроде бы форменные пиджаки. Настроение у Эли испортилось окончательно.
Она плюхнулась на подставленный стул:
- Давайте не задерживать движение, у меня дом ребенок на прабабушку брошенный. Вы собирались очередные вопросы задавать – спрашивайте по-быстрому и разбежимся.
- Спрашиваю, - с готовностью отозвался он, - Что вы будете пить?
- Решайте сами, я ж не знаю какой там у вашего руководства режим экономии, - как она и ожидала, брошенный ребенок не вызвал у него никакой реакции.
- Если мы будем следовать их режиму, придется обойтись водой из-под крана, - ухмыльнулся он, - А вы ведь неплохо разбираетесь в вине, не так ли, Элина? И любите хороший коньяк.
- Это тоже вопрос? - механически перелистывая меню, Эля мрачно поглядела на него исподлобья.
- Скорее утверждение.
Ну да, а спросит он сейчас, почему после Кремса она вернулась домой. Вместо того, чтобы выйти замуж за своего австрийского дружка, сына венгерских виноделов, того самого, что научил ее разбираться в вине. Но он спросил совсем другое.
- Ваш муж пишет вам из Америки?
- Бывший муж, - поправила она его, - Скажите, а какое собственно милиции дело до моих вкусов в мужчинах и спиртном? Только не говорите мне, что вопросы здесь задаете вы, а не то…
- Что вы сделаете? – не издевательски, а скорее с искренним любопытством поинтересовался он.
- Я… Я вас укушу!
- Надо же, как эротично! – восхитился он, - Двое в полувоенной форме кусаются за столиком дорогого ресторана… Боюсь, после такого прийти сюда еще раз мы уже не сможем. Позвольте мне предложить вместо себя этот великолепный карбонат – здесь отлично готовят мясо.
- Вы хотите прийти сюда еще? Ваше начальство готово разориться на второй допрос в ресторане? – пробормотала Эля, глядя в водруженную перед ней тарелку, где действительно раскинулся эстетичный, прямо таки красивый шмат мяса. Ответ поваров убежденным вегетарианцам – вряд ли корова, которой он был при жизни, была столь же исключительно хороша.
- Честно говоря… - азартно всаживая вилку в свой кусок, ответил Александр, - …они рассчитывают, что все необходимое я выясню сегодня. Зачем Савчук снимал секретность с разработок ракетного завода по торсионным полям?
Элин серебряный ножик завяз в мясных волокнах. Она подняла голову, изумленно уставившись Александру в лицо:
- Он снимал секретность с торсионных полей? Зачем?
- Я первый спросил, - быстро ответил «ковбоец» (все равно «ковбоец», хоть три блейзера на него одень!).
Эля отложила нож и откинувшись на спинку стула, подозрительно прищурилась, разглядывая его:
- А откуда милиция вообще знает о снятии секретности? Смежное ведомство информацией поделилось? Или вы и есть… - она разглядывала его, словно впервые увидела, - …смежное ведомство?
Она хихикнула. Вот теперь все становилась на свои места. Как же она раньше не догадалась, у него же, считай, на лбу написано, крупными буквами.
- Вы ведь тоже не мент, верно? То есть, не милиционер… Вы из Службы Безопасности? – спросила она. – Значит, это ваши коллеги ракетный завод трясут, как грушу?
Он настороженно зыркнул на нее поверх наколотого на вилку куска карбоната. Она беспечно улыбнулась в ответ:
- А налейте-ка вы мне вина, Александр!
Все также настороженно поглядывая, он отложил вилку и взялся за бутылку.
- Отличное вино, - с энтузиазмом сообщила она, отпивая глоток, - Давно такого не пила, - и она принялась за мясо.
Дурачок, он думал, его работа в СБУ ее напугает! А она, наоборот, успокоилась. Десятилетиями, поколение за поколением, такие, как он, всегда были рядом с такими, как она. Они не лезли на глаза, теряясь где-то позади работающих приборов и заполняющих секретные лаборатории клубов табачного дыма. Но всегда крутились поблизости. И пусть нет уже тех лабораторий, а их обитатели разлетелись по всему миру, давно перестав быть невыездными, и действия всех подписок о неразглашении закончилось, а бывшее КГБ распалось на многочисленные ФСБ, СБУ и прочее, но почти генетической, еще с физматовского студенчества заложенной памятью, она знала подобных ему – и не боялась. Нет, она помнила, как ломались жизни и судьбы под шаловливыми лапками людей из его ведомства, и как ученые поталантливее ее становились просто разменной фишкой в игре пресловутой «конторы» с зарубежными коллегами. Но бояться его она все равно не могла. Так не бояться громыхающего цепями фамильного привидения – страшное, конечно, но свое ведь: родное, привычное. Настоящий мент, при «обезьяннике» и праве задержать «до выяснения» вызывал у нее больший ужас, чем все игры контрразведки.
* Соответствующая работа – «Совершенно секретно»
Глава 27
- Торсионные поля, Элина Алекс… Элина, - напомнил ей свежеразоблаченный контрразведчик.
- Понятие не имею, зачем шефу понадобилось снимать секретность. – легко ответила Эля.
Почему старшие товарищи говорили, что любоваться перекошенными физиономиями «ребят из ведомств» - одно из немногих удовольствий, доступных советскому физику? Ей так своего «ковбойца» даже жалко… Или просто у его старших товарищей физиономии были не такие симпатичные?
- Нет, я правда не знаю! – воскликнула она, с трудом подавив желание потрепать его по плечу, как маленького Яську, - Я о торсионных полях сейчас от вас впервые услышала… - она остановилась и уточнила – с ведомствами надо быть предельно точной, - То есть, не о самих торсионных полях, конечно, а об интересе к ним Савчука.
- А о самих полях что вы знаете? – бдительно вопросил он.
Она пожала плечами, теперь уже больше интересуясь россыпью грибочков на своей тарелке, чем самим разговором:
- То же, что и все… физики, - снова уточнила она, отправляя гриб в рот и запивая его изрядным глотком вина. Вкусно-то как! Может, поувиливать от ответов, вдруг еще раз сюда сводит? – Основа вселенной, перводвигатель и ключ к мирозданию.
- Не понял? – насторожился он.
- По настоящему это можно описать только с помощью математического аппарата.
- А если не по-настоящему, а по-простому, для математически неграмотных?
Она со вздохом отложила вилку, взяла свой бокал и откинулась на спинку стула. Все те же старшие товарищи утверждали, что «ребята из ведомств» - немногие, кто умеют слушать. Когда объясняешь им что-то, вместе с раздражением – ну куда они лезут, недоумки? – возникает почти опьяняющее чувство собственной значимости для Родины и мироздания. Что ж, попробуем, немного этого самого чувства ей сейчас совсем не повредит.
- Если совсем по-простому, речь идет о деформированном спектре квантово-волновой функции… - она поглядела на его моментально остекленевшие глаза и остановилась. Помолчала, - Ладно. Это, конечно, некорректно с точки зрения науки, сам Савчук меня бы за такое объяснение… Короче, есть магнитное поле, есть электрическое поле… - она внимательно поглядела на него.