Тайные желания короля

– Я не даю ему никаких надежд. И очень сожалею, что вообще когда-либо давала.
– Ты так же не в ответе за одержимость Комптона, как и за измену Букингема. Но все вместе мы, вероятно, сможем найти возможность избежать крупных неприятностей. Я поговорю с ним. С Комптоном, я имел в виду.
Анна обвила шею Джорджа руками и, привлекая его к себе, прогнала из его головы посторонние мысли.
– Ах, я так тебя люблю, Джордж! И клянусь, что больше никогда не буду от тебя ничего утаивать.
Остаток этой ночи они посвятили друг другу и больше не говорили об Уилле Комптоне, герцоге Букингеме, кардинале Уолси или короле.
 
67
 
Замок Торнбери, графство Глостершир, 9 апреля 1521 года
Из небольшой рощицы Уилл Комптон с товарищами наблюдал за герцогом Букингемом, направляющимся ко двору. Днем раньше королевский курьер доставил ему приказ Генриха. Конь Уилла нервно переступал, чувствуя напряжение всадника.
– На каком расстоянии позади него нам держаться? – спросил его слуга.
Король выслал группу в полдюжины человек. Некоторые из них были в дворцовых ливреях и должны были внимательно следить за передвижением герцога.
– Чтобы нас не было видно, – ответил Уилл. – Будем следовать за Букингемом, не догоняя его.
«Если только герцог, – добавил он про себя, – не направится в ближайший порт, чтобы сбежать на корабле из Англии».
Но, скорее всего, брат леди Анны не подозревал, какая участь ожидает его в Лондоне. Он не проявлял никаких признаков беспокойства и по пути останавливался на отдых во всех обычных для него местах. Он даже нашел время, чтобы посетить монастырь в Ридинге и сделать там пожертвование.
Несколько долгих дней в седле давали Уиллу возможность поразмыслить. И он предался невеселым думам. И письмо, вызывающее герцога ко двору, и приказ держать его и его сопровождающих во время переезда под наблюдением, исходили якобы от короля. Но Уилл знал, как обстояли дела в действительности. И за тем, и за другим стоял кардинал Уолси. Комптону даже в какой-то мере было жаль Букингема. Герцог слишком долго, слишком много и слишком громко осуждал кардинала. Даже когда они, казалось, были союзниками, Букингем посмеивался над скромным происхождением Уолси. Теперь сын мясника собирался ему отомстить.
С тех пор как леди Анна побывала у него дома в Гринвиче, Уилл старался не вмешиваться в дела, связанные с герцогом. Джордж Гастингс предпринимал многочисленные попытки заручиться его помощью, и каждый раз Уилл уклонялся. В конце концов ему это не принесло ничего хорошего. Уолси пожелал впутать его в это дело, а у кардинала были средства, чтобы принудить Уилла к сотрудничеству.
Комптон старался не думать о леди Анне, но это было ему не под силу. Его сердце разрывалось на части. Боль, такая же осязаемая, как от колотой раны, усугублялась осознанием того, что своим отказом он лишал себя даже той мизерной надежды вернуть ее, которая у него была.
Тем не менее Уилл понимал, что поступил правильно. По-другому было нельзя. К тому времени, когда Анна к нему пришла, было уже слишком поздно пытаться спасти Букингема. Уилл тогда еще этого не знал, зато ему было известно, что противодействие кардиналу только повредило бы леди Анне. Около недели до того, как она посетила его домик в парке Гринвичского дворца, кардинал выложил карты на стол.
– Моя обязанность как служителя Церкви, – сказал Уолси, – привлекать к ответственности совершивших грех прелюбодеяния, невзирая на их знатность. Даже баронесса может предстать перед церковным судом и понести наказание в полной мере. Женщина, пусть даже аристократка, будет публично наказана раздеванием до исподнего с указанием ее греха на куске бумаги, прилепленном ко лбу.
Уилл отказал Анне в ее просьбе, чтобы она не разделила такой участи. Мужчина должен защищать женщину, которую он любит, даже если она больше не любит его. Он не позволит Уолси привлечь Анну к суду и унизить ее. И он будет защищать ее до последнего вдоха. Даже если для этого потребуется уступить требованиям Уолси и содействовать крушению Букингема.
 
Однако принятие этого решения никак не уменьшило тяжести на сердце Уилла.
За день до прибытия в Лондон герцог остановился на ночлег в Виндзорском замке. На следующее утро после службы он сделал пожертвование в церкви Пресвятой Богородицы, где заметил одного из слуг Уилла и узнал его.
– Ты чего здесь околачиваешься? – потребовал ответа герцог.
Уилл, наблюдавший за ними с другой стороны церкви, не был виден герцогу, но смог расслышать ответ своего слуги.
– Я нахожусь здесь по распоряжению короля, – сказал он дерзко.
Ему не было необходимости продолжать – глупцом Букингем не был. По его изумленному выражению лица Уилл понял, что тот догадался об истинной причине вызова ко двору.
Впоследствии Уилл допросил слуг герцога. После церкви Букингем отправился завтракать, но так ничего и не съел. Отодвинув блюдо с мясом, он не притронулся к свежеиспеченному пшеничному хлебу и велел подавать его баржу для дальнейшего следования в Лондон вниз по реке. Герцог понимал, что ему грозят неприятности, но избежать их не надеялся.
Дворец кардинала в Вестминстере в тот день был конечным пунктом пути. Уилл и его товарищи больше не пытались скрывать свое преследование. Темза была полна различных судов, но не настолько, чтобы вооруженные гвардейцы в королевских ливреях могли оставаться незамеченными.
Уилл был недалеко позади герцога, когда тот вошел в Йоркский дворец и потребовал аудиенции у кардинала Уолси.
– Мой господин болен, – сообщил ему один из слуг Уолси. – Сегодня он никого не принимает.
Было это правдой или нет, Уиллу было неведомо, но Букингем вдруг побледнел. С трудом ему удалось вернуть себе самообладание.
– Жаль, – сказал он. – Но вы не можете отказать мне в гостеприимстве. Я выпью вина милорда, прежде чем откланяюсь.
Пока герцог освежался вином из погребов Уолси, к Уиллу подошел другой слуга кардинала.
– Мой господин желает с вами говорить, сэр Уильям.
Болезнь Уолси уже миновала!
Сквозь узкие щелки глаз на распухшем лице кардинал пристально взирал на Уилла, сидя за письменным столом. «Все-таки он болен», – подумал Уилл. Вместо алой рясы и такой же шапки на Уолси был отороченный мехом вечерний шлафрок. Лысая, не считая нескольких седых прядей, голова была непокрыта. Одна нога, терзаемая подагрой, лежала на табурете.
– Вам больше не нужно преследовать герцога, – сказал Уолси. – Когда он причалит к пристани Хей, чтобы отправиться в поместье Роуз, на борт его баржи войдут вооруженные стражники Тауэра. Они арестуют Букингема и в качестве узника поведут его по Тэймз-стрит в Тауэр. Он будет осужден за измену королю.
Уилл ничего на это не сказал. Он не чувствовал никакой радости по поводу крушения своего давнего врага, только жалость.
Должно быть, его мысли отразились у него на лице. Вместо того чтобы его отпустить, кардинал наклонился вперед, навалившись на стол. Острый запах мази ударил Уиллу в нос.
– Когда вернетесь к своим обязанностям при дворе, вы не скажете королю ничего, что могло бы смягчить его решение в связи с герцогом. Не забывайте, что если один из самых высокородных вельмож в стране может лишиться всего, то уничтожить простого рыцаря тем более не составит труда.
– Вам нет нужды угрожать мне, милорд. У меня нет намерения противодействовать вашим желаниям.
Улыбка Уолси не затронула его глаз.
– Я рад это слышать, ведь приобщить других к расследованию об измене герцога будет минутным делом. Возможно, нам стоит допросить одну из его сестер?
Кардинал покрутил жирными пальцами крышку украшенной разноцветной эмалью шкатулки, как будто намекая на то, что внутри нее находятся доказательства, которые можно оттуда достать.
– Я не намерен противодействовать вам, милорд кардинал, – повторил Уилл.
Ко времени возвращения Уилла в Гринвич слухи об аресте Букингема опередили его. Комптон не удивился, найдя леди Анну и ее мужа в домике в парке.