Тайные желания короля

Двор был слишком близко, что не могло не беспокоить Джорджа, – до Эшби-де-ла-Зуш было всего около восемнадцати миль.
Ноттингем являл собой большой город с добротными строениями и, пожалуй, лучшим рынком в Англии. Главная улица была невероятно широкой и ровно вымощенной. Путь Джорджа лежал по горбатому каменному мосту и с южной стороны вел в город, а затем на запад, туда, где грандиозный замок венчал скалистый холм, возвышающийся над рекой Лин.
Джорджу было понятно, по какой причине для остановки короля был избран Ноттингемский замок – он отличался прочностью постройки и снаружи, и внутри. Джордж проехал по мосту надо рвом, отделявшим внешний двор от внутреннего. Говорили, что он был под защитой не только опускающейся сверху решетки, но также и вырезанных изображений зверей и гигантов на колоннах. Джордж не обращал особого внимания на подобные глупые суеверия, тем более когда увидел, в каком ужасном запустении находились здания с западной стороны внутреннего двора.
С северной стороны возвышалась новая каменная трехэтажная башня, увенчанная еще одним деревянным этажом. Она была оснащена большими полукруглыми эркерными окнами, производившими на смотрящего впечатление солидности и изящества одновременно. В одном из этих окон виднелось знакомое лицо, глядящее на Джорджа сверху вниз. Леди Болейн подняла руку, приветствуя его, и тут же исчезла. Спустя несколько минут она появилась во дворе.
– Какие вести о вашей супруге, лорд Гастингс?
– С леди Анной все в порядке.
Джордж хотел найти короля и вошел бы в башню, если бы леди Болейн не схватила его крепко за руку.
– Я уже давно не получала от нее писем, – сказала Бэсс.
– А я и не знал, что она вообще вам писала.
Бэсс Болейн прищурила глаза и холодно взглянула на него, продолжая улыбаться.
– Анна моя близкая подруга, лорд Гастингс. И мне небезразлична ее судьба.
Джордж оставил попытки высвободиться и изумленно уставился на леди Болейн. Неужели она думает, что он бьет Анну? В действительности он холил и лелеял свою жену. Он простил ей ее грехи. Да что там, в последний месяц он устраивал для нее все мыслимые развлечения, даже нанял труппу актеров, которые за неделю продемонстрировали весь свой репертуар. Джордж думал, что Анна смягчится по отношению к нему. Он был совершенно уверен, что она с нетерпением ожидает рождения их ребенка. Если она и беспокоилась, что он, как и предыдущий, не выживет, то никак не выказывала своих страхов.
– Уверяю вас, мадам, – сказал Джордж, обращаясь к леди Болейн, – моя супруга в добром здравии и хорошем настроении.
– Почему же тогда она не с вами?
– Анна ожидает ребенка, он должен появиться на свет в ноябре, леди Болейн. Долгий, утомительный путь может оказать плохое воздействие на плод.
– Ерунда, небольшая прогулка всегда на пользу беременной женщине.
– Дорога от Эшби-де-ла-Зуш до Ноттингема оставляет желать лучшего. Даже в паланкине поездка причинила бы леди Анне слишком много неудобств.
Леди Болейн пришлось поверить ему на слово, но в ее взгляде по-прежнему сквозило недоверие. Опасаясь того, что она собирается нанести визит в Эшби-де-ла-Зуш, а точнее надеясь предотвратить это, Джордж и приехал в Ноттингем. Он поспешно добавил:
– Потеряв первого ребенка, леди Анна желает провести последние месяцы перед родами в тишине и покое, без визитеров.
– Мне показалось, вы сказали, что ваша супруга находится в добром здравии.
– Она желает, чтобы так было и далее.
Джордж ощутил вину, которую чувствовал каждый раз, когда думал о мертворожденном мальчике. У него не было уверенности насчет своего отцовства, и он испытал облегчение из-за того, что ему не придется провести остаток жизни с грузом сомнений в законности рождения своего наследника. Тем не менее смерть, любая смерть, глубоко волновала Джорджа. Потом, почти восемь месяцев назад, он покинул Анну и уехал ко двору. Вернувшись в Эшби-де-ла-Зуш богаче на тысячу фунтов, взятых в долг у короля, он был решительно настроен вернуть себе привязанность жены. Джордж подозревал, что ссуда была выдана ему в качестве взятки, чтобы побудить его удалиться от двора. Он принял ее без колебаний. Придворная жизнь казалась ему невероятно скучной, когда рядом не было Анны.
 
Теперь Джорджу не терпелось к ней вернуться. Ему пришлось потратить много месяцев, чтобы ее отношение к нему снова потеплело. Она никогда не отрицала его прав, но до последнего времени в ее поведении присутствовала некая отчужденность, даже в постели. Джордж не желал подвергать себя риску потерять те приобретения, которых он достиг, и он не хотел, чтобы Анну вновь увлекли ее давние «друзья» при дворе.
– Я должен предстать перед королем, – сказал он, стараясь как можно деликатнее освободиться от леди Болейн. – Его величество в замке или на охоте?
– Он на рассвете уехал в Шервудский лес.
Джорджа это ничуть не удивило.
– И взял с собой всех своих фаворитов, – продолжила леди Болейн, – Чарльза Брендона, моего брата, лорда Эдварда Говарда, Тома Найветта, Нэда Невилла, Уилла Комптона.
Джордж постарался, чтобы выражение его лица оставалось безучастным. Далее леди Болейн без остановки вывалила последние новости из жизни двора и придворных. Комптон и Брендон враждовали, соперничая из-за первого места среди любимчиков короля. Томас Уолси, священник, который венчал Анну и Джорджа, теперь стал духовником короля. Сестра Комптона чрезвычайно удачно вышла замуж. Джордж не знал, что у Комптона есть сестра, да его это особо и не интересовало.
Наконец охотники вернулись, и Джордж, как и положено, предстал перед королем Генрихом. Монарх проявил равнодушие, приветствуя его, и Джорджа это вполне устроило. Комптон притворился безразличным, хотя Джордж подозревал, что ему хотелось расспросить о леди Анне.
– Наследник титула Гастингсов появится на свет в ноябре, – сообщил Джордж и с удовольствием отметил кислое выражение на лице своего соперника.
Король произнес ожидаемые в таких случаях слова и без комментариев воспринял заявление Джорджа о том, что леди Анна чувствует себя хорошо, но не склонна к приему гостей. «Это должно расставить все точки над i», – решил Джордж. Никто из придворных теперь не станет нарушать их с Анной уединение.
В приподнятом настроении он собирался в обратный путь. Увидев вошедшего на конюшенный двор Комптона, Джордж дружелюбно заметил:
– Тебе бы тоже следовало жениться, Уилл. Брак имеет много положительных сторон.
– Я об этом подумываю, – ответил ему Комптон.
Джордж ехал в Эшби-де-ла-Зуш в прекрасном настроении… до тех пор, пока не обдумал заново слова Комптона и не осознал, что женщина, которую тот хотел бы взять в жены, могла быть его собственной супругой.
 
31
 
Замок Торнбери, 24 апреля 1512 года
Мадж Геддингс оторвала встревоженный взгляд от пяльцев, когда герцог Букингем стремительно вошел в комнату, расположенную между столовой и спальней. Мадж подумала, что во время его встречи с монахом из обители Хинтон что-то пошло не так, как следовало.
Губы Букингема, сжатые в тонкую жесткую линию, немного смягчились, когда он заметил Мадж. Жилка у него на лбу перестала пульсировать. Мадж медленно поднялась и присела в реверансе. Герцогу нравились подобные проявления зависимости даже от женщины, согревающей его постель по ночам. Возможно, особенно от нее.
Он заставил Мадж подняться и рывком притянул к себе для пылкого поцелуя.
– Милорд! – воскликнула она, кокетливо засмеявшись. – Среди бела дня!
Поскольку у них обоих было что вспомнить об иных дневных часах, и утренних тоже, герцог лишь широко ей улыбнулся.
Мадж, потянувшись, коснулась кончиками пальцев его гладкой щеки.
– Что вас беспокоит, Эдвард? Могу ли я чем-нибудь вам помочь?
После недолгого колебания он, видимо, не в силах удержаться, выпалил:
– Ты веришь, что есть люди, способные заглянуть в будущее?