Хочу тебя... наказать! (СИ)
— Пожалуюсь… Да… Аааа… Обязательно пожалуюсь, если не трахнешь меня… хорошенько… Даааа…
— Вот это… моя девочка. Грязная девочка… Наконец-то… Моя… Объездить тебя? Мммм?
— Кто еще кого…
— Наказать за дерзость? — перемещаю руку чуть ниже, сжав за попку. — Учти… Следи за язычком. В этой позе я могу просто двинуть членом чуть ниже и…
— Нет! — испуганно распахиваются ее глаза.
Отвечаю глубоким поцелуем со смехом и чувственными движениями члена в ее тесной, идеально горячей вагине.
— Глупая. Сама же подставишься… Сама позднее попросишь… И, когда будешь просить… Не стесняйся в выражениях…
— Не буду. Заставлю тебя краснеть…
— С удовольствием на это посмотрю.
Закрепляем устный договор взглядами и… уходим в отрыв.
Позволяя себя все то, о чем хотелось, что удерживалось, было подконтрольным. Выпуская похоть, развязывая руки одержимости брать и давать…
Мы лижемся и стонем, покрикивая.
Трахаемся сочно и жестко…
Ксана кончает и раскрепощается, позволив рукам блуждать по своему телу. То грудь начинает ласкать, то опухшего, звенящего от напряжения клитора коснется.
Красиво, пошло… откровенно…. ебемся.
Я бы провел так с ней целую вечность, но долгое воздержание и дрочка в ладошку дают о себе знать.
Больше я просто не выдержу…
Ускоряюсь, лишь чудом дождавшись ее оргазма. Стиснутый частыми пульсациями, едва успеваю вынуть член, добив парой движений ей на пышную грудь.
— Блин… Как в порно… — выдыхает Ксана, разглядывая себя. — Остается только размазать.
— И слизать…
Даю себе несколько мгновений.
Ноги затекли. Мышцы забились.
Меня трясет…
Перевожу дыхание.
— Теперь… можно и в кроватку. В одну для двоих! — не даю ей и слова вставить, потребовав. — Ты переезжаешь ко мне завтра.
— Что?
— Я уже купил все для тебя — расческу, фен, зубную щетки и полотенце. Выделил полку и место в шкафу и…
— И? — спрашивает она.
— И давным-давно в моем сердце есть одно секретное место. Я считал, что храню его запертым и пустым. Но факт… там давно ты. Просто сейчас я признаю это, впустив больше света и свободного воздуха. Но клянусь… там давно… только ты.
В ответ Ксана плачет, снимает пальцами слезинки с ресниц. Я обнимаю ее, она с ревом утыкается мне в шею, крепко обняв в ответ.
— Только ты… Только ты можешь трахаться как озабоченный маньяк и так красиво говорить после этого… Я хочу быть с тобой. Пожалуйста, не дай нам испортить все снова. Ни мне, ни себе.
— Я буду стараться, — отвечаю на полном серьезе. — Вместе мы справимся.
— Справимся вместе. А теперь в кроватку… — приникает ко мне доверчиво, прильнув грудью.
Мне кажется, я ждал этого целую вечность. Именно этого мига, когда ее касание выражает все самое лучшее, что есть в нас.
Эпилог
Ксана
Спустя три года
— Как ты, Ксана?
— Все хорошо, пап. Я уже сказала маме, — отвечаю терпеливо. — Неужели она с тобой не поделилась? Вы же за одним столом завтракаете.
— Сказала, конечно. Вернее, я сам услышал. Ты на громкой связи. Но мама — это мама, а папа…
— Папа — это папа, — заявляю.
— Да, так и есть. Как малыш поживает? У тебя уже срок… Ты не перехаживаешь? — беспокоится он.
— Тридцать восьмая неделя. Нет, не перехаживаю, — терпеливо говорю я. — Вот если бы исполнилось сорок недель, и я все еще никуда не собиралась…
— А ты собираешься? — спрашивает он.
— Папа, хватит!
— Родион, ты нагнетаешь! — приходит на выручку мама.
— Ну, что? Я же первый раз дедом стану… Волнуюсь… — говорит он.
Я будто наяву вижу, как отец промокает тонкой бумажной салфеткой лоб, ставший влажным. Лето невероятно жаркое, душное, сочное….
Аномальная жара и духота. Я бы спасалась под кондиционером сутками напролет, если бы не опасность простыть. Да, уже тяжеловато ходить в жару на таком сроке. Но наш малыш чувствует себя прекрасно, и я — тоже.
Сейчас мы с Ансаром живем в доме, отпраздновали новоселье совсем недавно, но еще не успели опробовать каждую поверхность. Хотя стол… Да, обеденный стол мне, определенно понравился. Я чувствовала себя на нем шикарно, когда любимый устроил мне горячий прием и отлизал, как богине.
В моем мужчине, оказывается, столько тепла, обожания и нежности, которые он мне дарит, словно извиняясь за все те поступки и слова в прошлом, когда мы нарочно обижали друг друга. Хотя… Я не против, когда он немного обижает меня в сексе, придавая ему остроты и перчинки. Ох, как не против, когда в постели звучат слова, которые даже в обычной жизни слушать… уши завянут!
Сын вот-вот должен родиться, и все мы ждем его появления с трепетом.
— И все-таки, Ксана… Может быть, задумаешься о свадьбе? — деликатно просит мама.
— Хоть ты не начинай, мам. Я не готова к свадьбе. Нам и так неплохо… Все, тема закрыта.
Ансар за эти года много раз делал мне предложение. Я много раз отказывала ему. Не из вредности или желания проучить, просто… Не знаю… Он столько раз собирался жениться — то на противной Алсу, которая сейчас отсиживает срок в тюрьме за махинации, на пару со своим отчимом, то на мне… И каждый раз что-то срывалось.
Я шучу, что если Ансар собирается жениться — это не к добру. Может быть, с беременностью стала просто суеверной, но свадьба — это последнее, о чем я сейчас думаю, правда.
— Неужели ты не хочешь стать его женой? — интересуется папа.
Дружба между мужчинами возобновлена. Они снова друг другу родные и близкие, теперь со стороны Ансара гораздо больше тепла, чем раньше. Иногда мне даже ревновать приходится: отец переживает за него… так… как не переживает за меня, считая, что я отказами обижаю любимого.
— Гораздо больше, чем стать женой Ансара, я хочу большой, сочный жирный кусок пиццы, с помидорами… Но на томаты у меня жуткая изжога открылась во время беременности!
— Снова твои шуточки, — вздыхает папа.
— Была бы у тебя такая изжога на то, что ты хочешь, я бы посмотрела… Шуточки это или нет. Все, мне пора. Я вас люблю и целую!
Заканчиваю разговор до того, как ко мне подходит Ансар.
Любуюсь им: боже, какой красивый мужчина… Самый лучший… Хотя были времена, когда я считала его исчадьем ада.
— Тысяча первый! — говорит он.
— Что?
— Я в тысячу первый раз предлагаю тебе стать моей женой, — заявляет он, опустившись на колено.
— Правда? Ты… Считал, что ли?!
— Да. Без малого три года минуло с того дня, как я начал делать тебе предложение!
— Тысяча первый раз… Я не могла отказать тебе столько раз подряд.
— Могла. Ты оказалась жестокой и ужасно упрямой.
— И что будет, если я снова скажу… что подумаю…
— Значит, будет тысяча второй раз и далее по порядку. Но я очень бы хотел, чтобы у нашего сына была моя фамилия. Черт, для меня это важно! — произносит он. — Дать тебе и сыну свою фамилию до его рождения! Если ты согласна… Нас распишут… Даже сегодня! Прямо сейчас! Потом мы сыграем свадьбу. Какую хочешь, где хочешь… Хоть на леднике, хоть на дне океана…
— Ооооо, — улыбаюсь.
Но я вижу, что моему мужчине не до смеха.
— Я люблю тебя, Ксана. Выходи за меня.
— Я тоже тебя люблю.
Мне кажется, он достаточно постарался и доказал свои искренние чувства.
Поэтому я сказала ему «да».
— Да, я согласна, Ансар. Давай сделаем это!
Я надела красное платье, и мы отправились в загс.
Нас расписали, мы вышли, целуясь… Чувствовала, что сделала правильно, на сердце было легко-легко, и вдруг…
— Вот черт….
— Что такое?
По ногам потекло.
— Воды… У меня… отошли воды!
Прямиком на ступеньках загса.
Сразу после того, как нас расписали, меня увезли в роддом.
***
Этой же ночью Ансар и я стали родителями замечательного карапуза, и не могли на него насмотреться.