Будешь моим героем? (СИ)
— Кстати, а почему мама задерживается? — обернулся к бабушке Януш.
— Я попросила ее заехать в магазин и забрать Юленьку, у той что-то машина барахлит, — отмахнулась бабуля, бодро клацая в своем айфоне, но вдруг прервалась и царственно махнула рукой: — А ты, золотце мое, не отвлекайся, играй дальше, услаждай наш слух.
— Как прикажете, ваше величество, — чопорно ответил Ян, поддержав игру, и грянул Show Must Go On. Яна засмеялась на хулиганство брата, но бабуля определенно была довольна.
***
Шашлык удался, как и посиделки. Теперь — сытые, довольные и немного пьяные — все разбрелись на кружки по интересам. Они с Янушем, Аленка и Юля сидели на кухне, а все старшие — в гостиной. На первом этаже и дверей-то толком не было: кухня от столовой огорожена барной стойкой, а столовая от гостиной — огромным арочным проемом, поэтому Яна прекрасно слышала, как родители спорят о расширении производства. Привычные с детства разговоры казались чем-то неизменным и даже как-то успокаивали. Папа с дядь Васей устраивают мозговой штурм, мама подсчитывает стоимость каждого варианта, а бабуля выступает третейским судьей.
Яна как раз доедала тортик, когда к ней подвинулась Юля и заговорщически спросила:
— По универу слухи ходят, что ты с Булгаковым встречаешься, это правда?
Юля давно работает в университете на экономическом факультете, так что обычно в курсе всех сплетен, интриг и расследований. Но обычно это она рассказывает Яне последние новости, а не спрашивает о них.
— С кем? — не поняла Яна, и Юла с готовностью уточнила:
— Степан Булгаков, магистрант. Нет? Не встречаетесь?
— А-а-а… — протянула Яна, мигом поняв, о ком спрашивает старшая сестра.
Надо уже, в универе о них уже сплетничают. Кошмар какой!..
Хотя, в целом, предсказуемо. Будь они просто студенты, всем было бы плевать, но и у Яны, и у Степана родственники преподают в этом же университете, что делает сплетни уже не столько студенческими, сколько рабочими. Яна уже хотела ответить: фигня все, мы просто знакомы, но тут очень не вовремя решил влезть братец:
— Это тот, с которым ты целовалась у нашего подъезда?
Яна, видя, как лицо Юли приобретает особое, вдохновленное выражение любительницы сплетен, поняла, что, кажется, влипла. Как на зло, Януш все не унимался:
— А ты, Юль, его знаешь? Он хоть нормальный? Не обидит мою сестренку? — но при этом взгляд имел настолько хитрый, что Яна поняла: он ей мстит за то, что она ему не рассказала про Степана сама.
— Конечно знаю, — нетерпеливо отмахнулась Юля и тут же поинтересовалась у Яны: — У вас все серьезно? — и, не дожидаясь ответа, сама же себе ответила: — Ну конечно, серьезно! Ты у нас девушка не легкомысленная, он не может не понимать этого… К тому же, он знает и меня, и бабушку, мы хорошо общаемся с его родителями…
Януш рядом поперхнулся и закашлялся. Яна и сама едва не подавилась глотком чая: тот факт, что Юля с бабушкой хорошо знают родителей Степана, оказался для нее сюрпризом. И тут Аленка, прежде увлеченная телефоном, внезапно громко спросила:
— Янка, у тебя что, жених есть?
Яна уже просто онемела, вытаращив глаза и не зная, кому отвечать первому.
Голоса в гостиной стихли, и через полминуты, которые Яна потратила на то, чтобы немного прийти в себя, в кухню вошла бабуля:
— Яна! Ты себе кого-то нашла? А почему мы узнаем об этом последними? Почему я слышу это вот так вот случайно? У вас там все уже серьезно? Неужели дело к свадьбе идет?
Она уже открыла было рот, чтобы объяснить, что это недоразумением, как за спиной бабули нарисовались родители… И лица их не предвещали ничего хорошего. Особенно хитрое выражение на лице папы.
— Да, нам тоже интересно, почему мы об этом не знаем, — он сложил руки на груди, и Яна поняла, что попала.
Теперь будет над ней подшучивать следующие полгода как минимум.
Глава 6. Случаи и совпадения
Не слишком часто, но все же иногда бабуля подвозит Яну до университета. У Анны Янушовны достаточно заметная машина. Когда-то дедушке, ныне покойному, принадлежала Волга ГАЗ-21. Она простояла в гараже немало времени, бабушка водила в это время сначала Москвич поновее — Яна хорошо помнила, как бабуля сажала ее с братом на переднее сиденье и везла на дачу; потом были Жигули, Опель не первой свежести… А потом папа сделал ей подарок: полностью отреставрировал эту Волгу. Поменял все внутренности, сделал новый салон, добавил часть новшеств вроде современного проигрывателя внутри, выкрасил машину в свеженький лазурно-голубой цвет и презентовал матери. Та была в восторге. Яна, впрочем, тоже. Сама она не хотела бы водить такой ретро-мобиль, но бабуля в нем смотрелась просто потрясающе.
И вот сегодня они приехали из дома вместе и вместе же стояли в бухгалтерии их университета. Яна вынужденно выслушивала бабушкины нравоучения, Анна Янушовна поучала и одновременно умудрялась заполнять какие-то бумаги на высокой стойке. Женщины и совсем молодые девчонки, что здесь работали, посматривали на Яну с веселым сочувствием. Анну Янушовну, на самом деле, в университете любили и уважали, а уж в этом кабинете и подавно: здесь она многих выучила и устроила на работу.
Яна молча кивала в нужных местах и временами посматривала на часы: до пары оставалось всего десять минут, а она забыла закинуть деньги на счет и сейчас кукует без интернета. Вот бы успеть оплатить себе тариф до начала пары.
И тут дверь бухгалтерии открылась и внутрь неожиданно для Яны вошел Степан. Всю эту неделю она успешно его избегала: это довольно просто, ведь они даже учатся в разных корпусах, и только сегодня должны встретиться на его факультативе.
— Степан Валерьевич! — обрадовалась бабуля ему так, будто он ее любимый внук. У Яны даже глаз дернулся.
— Доброе утро, Анна Янушовна, — расплылся в широкой улыбке Степан. — Привет, Ян. Как ваше здоровье, Анна Янушовна? Хорошо себя чувствуете?
Яна сердито надулась: ну вот, он еще и с бабулей любезничает. Сейчас будет мило беседовать, даже не подозревая, что его уже мысленно женили.
— Не дождетесь! — весело ответила Анна Янушовна — она любила так отвечать на вопросы о здоровье. — Я помирать не собираюсь, пока правнуков не дождусь. Кстати о птичках… Говорят, вы с моей Яночкой на свидание ходили? Я жажду подробностей.
Бабуля пропела это настолько елейным голоском, что Яна поняла: Степка попал. Вот прям по-крупному. И это веселило бы, если бы не касалось и ее самой. Поэтому она как могла показывала ему, что пора бы линять: делала большие глаза, играла бровями и кивала в сторону двери. Булгаков улыбался, бросал на нее насмешливые взгляды и молча по очереди протягивал одной из местных бухгалтерш какие-то листы. Та так же молча лепила на них штампы и отдавала обратно, не забывая греть уши.
— Не буду скрывать, — легко признался Степан, — мы недавно ужинали вместе. Я просто не мог пройти мимо такой яркой и очаровательной девушки.
Яна, хоть и была на него все еще зла за поцелуй у подъезда, предательски залилась краской: к комплиментам была не приучена. Бабуля бросила хитрый взгляд на нее, потом — на Степана и мечтательно заявила:
— Ох, молодые годы… Даже завидую вам немного. Сколько у вас всего впереди.
Степан все так же улыбался и кивал; забрав все документы, он обратился к остальным девчонкам:
— А на подпись к ректору мне заходить или просто оставить у секретаря?
Девушки охотно, чуть ли не хором, принялись советовать:
— Лучше сами зайдите, а то может затянуться. Пока прочтет, пока решит… Он как раз еще на месте, зайдите!
— А к нему сейчас можно? — удивился Степан и, получив дружные кивки в ответ, заторопился: — Тогда я побежал. Простите, Анна Янушовна, я бы с вами еще поболтал, но дела не ждут. До скорого, Яна.
Когда за ним захлопнулась дверь, бабуля все так же мечтательно произнесла:
— Нет, ну какой экземпляр, а? Янка, ты хоть представляешь, насколько тебе повезло? Советую вцепиться в него клещом. Твоей маме такой зять нужен.