Грешники (СИ)

Я мысленно так энергично стучу себя по лбу, что там наверняка уже образовалась заметная вмятина.
Что делать?
Написать? Перезвонить? Подождать, когда он как-то даст понять, что не обижается на мой «игнор»? Большой минус виртуального общения — никогда до конца не знаешь, где заканчивается предел собственных домыслов и начинается чужая территория, на которую тебя не приглашали.
Я нарочно тяну время, пытаясь просчитать все варианты и выбрать самый безопасный.
У меня вообще пунктик на том, чтобы проявлять инициативу первой — позвонить или написать, как-то выйти на связь. Страх отказа — так, кажется, это называется.
Но все-таки, собравшись с силами, кладу телефон на стол, включаю набор номера и перевожу звонок на громкую связь.
Какой у него голос? Низкий? Слегка охрипший? Может, мой Призрак картавит или шепелявит? Может, у него громкий заразительный смех?
Я не успеваю перебрать все варианты, потому что после четвертого гудка он, наконец, отвечает.
— Привет.
Я закрываю рот рукой.
У него обычный голос: выразительный, четкий, немного сонный.
— Прости, что не ответила вчера, — говорю еле слышно, проклиная себя за эту непонятно откуда взявшуюся робость. Я никогда не тушевалась перед мужчинами, и уж точно у меня не было проблем с телефонными разговорами. — Неделя была тяжелая, я… решила основательно выспаться.
— Ты прочитала мои сообщения? — На заднем фоне у него играет какая-то «тяжесть».
— Да. — Борюсь с желанием прикрыть рот рукой. — Сожалею, что свидание не удалось. В следующий раз будет лучше.
Пауза. Шорох постельного белья.
— У тебя красивый голос, Ванилька.
— У тебя тоже, — улыбаюсь в ответ.
— Ты испортила мне свидание.
— Я правда не хотела.
— Врешь.
— Вру.
Мы снова замолкаем, но эта пауза — она не пустая, и не потому, что нам не о чем поговорить.
Это передышка, чтобы перезарядить орудия.
— Хочешь, почитаю вслух? — Я «просыпаюсь» первой.
Господи, снова брякнула то, что не собиралась.
Или все же собиралась?
Подсознательно оттягиваю время разговора, которого не избежать.
О том, что такое «мы» и куда мы движемся.
Очевидно, что где-то свернули не туда, промахнулись поворотом — и ровная четкая трасса под названием «Невинная дружба» осталась позади.
— Ты в курсе, что ни одна женщина в моей жизни не предлагала мне почитать книгу вслух по телефону?
— Это звучит как фиговый комплимент, — делаю вид, что дуюсь.
— Это звучит просто как комплимент. То есть ты правда будешь мне…читать?
— Если говорить более корректно, — откашливаюсь, как будто собираюсь выступать с докладом перед миллионной аудиторией, — то буду декламировать художественное произведение.
— Ты очень странная, в курсе же?
— Между прочим, это эксклюзив для тебя.
— Хочешь сказать, что я — единственный мужчина в твоей жизни?
— Других на горизонте нет, — снова тушуюсь. Почему он просто не поддастся и не даст увести разговор в безопасное русло, где мы не будем обсуждать статус наших… отношений? Или как это вообще назвать?
— Почему мне приятно это осознавать, Ванилька? — Его голос становится чуть тише и опаснее.
— Только ты сам можешь ответить на этот вопрос, — тоже перехожу на шепот, беру телефон в руку и прикладываю его к уху, потому что именно так я слышу все оттенки его дыхания. — Ты думал обо мне? Правда? Даже рядом с реальной девушкой?
— Это очень тупо, и мы оба это понимаем, но — да, Ванилька, ты торчала у меня в башке безвылазно.
В груди становится тепло.
А потом еще теплее.
И совсем горячо, как будто мои маленькие черти забыли на доске для глажки включенный утюг и где-то за ребрами в области сердца уже зреет пожар. Я уговариваю себя не поддаваться эмоциям, потому что это всего лишь флирт, который бывает всегда, если между мужчиной и женщиной возникает симпатия. И не важно, виделись они на улицах города или встречаются только на пересечении невидимых путей мобильной связи.
И в этом нет ничего страшного, если оба совершенно свободны.
Наша история, если разобраться: два одиночества, которые нашли чуть больше, чем приятного собеседника, но не рискуют портить все это чем-то настоящим.
 
По крайней мере, я точно не готова променять наш уютный флирт на что-то настоящее.
Настоящее конечно. Настоящее требует времени и моральных сил, а я просто не разорвусь между мужиком и работой.
А если уж совсем серьезно…
— Приезжай ко мне, — перебивает мои мысли почти умоляющий голос Призрака. — Хочу тебя увидеть. Настоящую.
Красивое розовое облачко моих фантазий проливается унылым дождем всего-то за пару секунд.
— Призрак, давай не будем ничего портить, — тоже почти умоляю я.
— Да что портить-то?! — злится он. — Что изменится, если мы будем говорить обо всем том же, только сидя на одном диване? Бери любую долбаную книгу, хоть толковый словарь — мне по фигу! Приезжай и читай вслух, но сидя рядом!
— Нет.
Это звучит немного резко, но со мной всегда так, стоит страху подобраться слишком близко. Включается защитная реакция — в этом отношении мой организм работает без сбоев, как часы.
— Это твой окончательный ответ? — Голос Призрака становится жестче, неприятно царапает слух.
— Видишь? — Я с трудом подавляю желание закричать. — Видишь, что все начинает ломаться уже сейчас?
— Невозможно сломать то, чего нет, Ванилька.
Я знаю, что он скажет дальше, но не успеваю придумать повод закончить разговор до того, как он окончательно скатится к точке невозврата.
— Мне правда нравится общаться с тобой, — это звучит так искренне, что сводит в груди, — но я — живой мужик. Мне нужна настоящая реальная женщина, а не голос в телефоне. И я реально не понимаю, почему ты вбила себе в голову, что наша встреча будет катастрофой века. По-моему, тебе просто по фигу.
— Ты не имеешь права расписываться за мои чувства, — огрызаюсь я. — Можешь думать что угодно и жить так, как тебе хочется, но ты понятия не имеешь, что у меня в голове!
— Так скажи мне! — Он явно завелся до предела, потому что где-то там, едва слышно, все же матерится себе под нос. — Давай, Ванилька, расскажи мне, какой континент уйдет под воду, если ты перестанешь быть виртуальной и станешь моей настоящей!
Это наша первая ссора?
— Призрак, пожалуйста, давай не будем ссориться. — У меня нет сил сражаться. Я не готова выяснять отношения сейчас, и еще больше не готова его терять. — Просто… сейчас все не вовремя. Может быть, тебе сложно это понять, но сейчас в моей жизни на первом месте стоит карьера. У меня миллион планов на жизнь и два миллиона желаний, которые я хочу осуществить. Какие-то другие эмоции… Я не готова к ним. Пока не готова.
Он берет паузу.
Мы оба молчим — и в этой тишине только его дыхание сквозь сжатые зубы дает понять, что надорванная связь между нами все-таки до сих пор держится. Пусть и на последнем волоске.
— Не молчи, — говорю шепотом, потому что сейчас мое горло не способно на большее. — Не бросай меня. Ты мне правда очень нужен. Клянусь, я сама бы никогда не поверила, что можно так сильно привязаться к человеку, которого ни разу даже не держал за руку. Это очень глупо?
Вздох.
С надеждой ловлю в нем что-то похожее на грустную усмешку.
— И долго продлится это твое «пока не готова»?
Я тяну в рот костяшку указательного пальца и прикусываю ее, совсем как в детстве, когда на утренниках терялась перед зрителями и забывала текст, хоть и знала его назубок.
— Хотя бы пока не встану на ноги на работе. Ты же понимаешь, что я не могу упустить такой шанс.
Он знает, на какую должность меня взяли, и что это во многом заслуга протекции моего отца, а не моего диплома и хороших резюме. Я хвасталась Призраку, что, наверное, самый молодой топ-менеджер за все время существования «ТриЛимб», и все уши ему прожужжала, как это важно для моего эго и самореализации. А он смеялся и говорил, что даже близко не стоял рядом с моими достижениями, когда ему было столько же лет.