Грешники (СИ)
Мысленно сосчитав до трех, нажимаю на кнопку «Ответить», перевожу разговор на громкую связь и бросаю телефон на соседнее сиденье. Времени болтать просто так у меня нет — еще нужно в магазин за продуктами и заехать оплатить коммунальные услуги.
Я мысленно громко стону, понимая мемы, на которых шутят о том, что лучше бы в школе учили как заполнять платежки и читать мелкий шрифт в договорах, а не синусам, косинусам и делению инфузории-туфельки.
— Маш?
У Ленки растерянный голос, как будто уже успела нареветься. Не удивлюсь, если за неделю уже снова успела сойтись и разойтись со своим мужиком. И как только люди не сходят с ума в таких отношениях?
— Я за рулем, — говорю спокойно и без приветствия. — Что-то хотела?
— Наверное… нам нужно поговорить. — Она как будто не уверена, стоит ли, но на всякий случай позвонила, понадеявшись на какую-то другую реакцию.
— Говори, я слушаю.
Вздыхает и сопит в трубку, тянет время.
Так уже было и не раз, когда она, одолжив у меня какую-то дорогую вещь, туфли или сумку, возвращала ее или испорченной, или безобразно испачканной. Ума не приложу, почему все время смотрела на это сквозь пальцы? Почему думала, что именно в этом выражается дружба — прощать, понимать и не жадничать, если у подруги свидание как раз в тот день, когда ты купила отличные модные туфли.
— Извини, что не позвонила сразу. Я боялась, что ты будешь очень злиться. Что ты будешь очень сильно злиться.
— Какая проницательность, — не могу сдержать иронию. — Позвонила, потому что решила, что я перезлилась или ты перестала бояться?
— Маш, я правда не знала, что так все получится!
— Ты подписывала все инструктажи, я лично тебе раз десять говорила, что из офиса ничего нельзя выносить, ни одну бумажку, а тем более — распечатывать документы. Так что не говори мне, что ты чего-то не знала, и тогда я, возможно, не скажу тебе много «ласковых» слов.
— Я просто хотела подготовить графики к отчетному собранию! — Ленка уже совсем открыто ревет, и как бы жестко я не была настроена по отношению к ней, все равно неприятно царапает внутри. — Ты дала мне пару дней на все, что еще мне оставалось делать?
Пару дней?!
Ее последнее признание действует на меня как холодный душ.
В моем отношении к работе есть три основных принципа, которых я стараюсь придерживаться: делай работу хорошо, делай работу вовремя и всегда выкладывайся на максимум. И все это держится на самом главном правиле: если хочешь, чтобы работа была сделана на отлично, ставь разумные временные рамки. Я сама никогда не бралась за авральные дела, даже если оплата за них была раза в два больше. Потому что, делая что-то быстро, почти наверняка наломаешь дров, ну или как минимум сдашь какой-то топорный вариант. Когда есть время, любую работу можно доделать, переделать и улучшить.
Я никогда, ни разу в жизни, не просила кого-то сделать недельную работу за пару дней.
Это все равно, что обвинить меня в бедности всех стран третьего мира.
Ленке я дала неделю, и как новому сотруднику, даже не весь объем, потому что часть сделала сама.
— У тебя было полных пять рабочих дней, — цежу сквозь зубы. — И ты говорила, что все сделаешь. Я даже не отвлекала тебя ни на что, потому что хотела, чтобы ты выделилась и доказала, что заслуживаешь свое место как профи, а не потому что у тебя «блат»!
— Что ты на меня орешь?! — моментально взвинчивается подруга. — Не все вокруг ломовые лошади, у которых нет никакой личной жизни, кроме работы!
Я так и замираю с открытым ртом, как будто мы играем в детскую игру «Море волнуется раз…»
Ломовая лошадь — это вершина ее извинений.
Только напоминание об обещании сразу расставлять точки над «i» и не дает мне сразу закончить разговор и отправить ее номер в тотальный блок.
— Прости, Маш! — Ленка снова в слезы. — Прости, я такая дура бестолковая! Я не со зла, клянусь! Честно, клянусь, просто ты такая… тяжелая, мне страшно, что я никогда не стану такой как ты, вот и злюсь, и творю всякую дичь!
— Не станешь ломовой лошадью? — уточняю я, делая акцент на словах, которые теперь будут преследовать меня не один день. — У тебя за то отличная бурлящая во все стороны личная жизнь: эмоциональные качели, американские горки и карусели. Целый парк аттракционов! Наслаждайся, Лен! Не все созданы тяжеловозами, кто-то же должен нести в этот мир весть о токсичных отношениях, адреналиновой зависимости и убитой самооценке!
— Ты очень злая, — икает Ленка, но теперь мне ни капли ее не жаль.
Если я о чем-то и жалею, то только о том, что теперь у меня совсем нет друзей.
Ну, вернее, их и не было.
— Не звони мне больше, Лен, — немного успокоившись, прошу я. — Надеюсь, ты сделаешь хоть какие-то выводы из всей этой ситуации. Спасибо за урок жизни.
— Маш, что ты так сразу рубишь-то!
— Удачи тебе на каруселях, только не забывай пристегиваться.
На этом, пожалуй, уже можно заканчивать. По крайней мере, мне хватило сил не сцеживать яд в ее сторону, хоть до чертиков этого хотелось.
Жаль, в наше время нет биржи, куда можно подать заявку: «Ищу лучшую подругу без вредных привычек».
Глава 18
Это не конец света, но все же мне как-то не по себе, когда оказывается, что в ресторан я приезжаю первой.
На всякий случай интересуюсь у хостес, точно ли никто не бронировал стол на это время, но девушка только пожимает плечами и с улыбкой говорит, что мне как раз повезло, потому что у них остался всего один свободный стол.
Проглатываю тот факт, что если бы я пришла, скажем, на пять минут позже, то все могло бы быть занято. Не хочется думать, что наше первое свидание висело на волоске — и спасла его я сама, своими же силами.
На всякий случай проверяю телефон — ни сообщений, ни пропущенных.
Подавляю желание набрать Диму и поинтересоваться, что происходит. Не делаю этого только потому, что пятой точкой чувствую, каким ядовитым голосом задам этот вопрос и во что все в итоге выльется.
— Будете делать заказ… сейчас? — интересуется официант, подходя к моему столу через пять минут приличия.
— Я жду своего спутника. Можно мне пока бокал просекко?
Сидеть одной в ресторане, даже если всего лишь вечер понедельника — то еще удовольствие. В особенности если половина остальных посетителей — парочки разной степени близости, а голубки прямо напротив меня, кажется, тоже впервые делят ужин.
Чувствуешь себя голой с табличкой на спине: «Да, он не пришел!»
Я бросаю взгляд на часы и обещаю, что дам ему еще пятнадцать-двадцать минут. Всякое могло случиться, а я обещала быть уравновешенной девушкой.
И Дима приходит. Правда, ровно за минуту до дедлайна.
Глядя на него, стряхивающего с волос снег, злость куда-то улетучивается.
Потому что он в костюме, галстуке и — мой личный фетиш — темно-серой рубашке.
И даже несмотря на его среднестатистическую внешность, пара женских голов все-же оборачиваются ему вслед.
Ах да, а еще он с цветами.
С большой охапкой завернутых в кремовое кружево веток гипсофилы.
Я такое видела только в инстаграмах у парижанок, честное слово!
— Казнить нельзя помиловать? — спрашивает он, нарочно почти скороговоркой, чтобы я сама решила, куда поставить запятую.
— Мммм… — пытаюсь ответить что-то остроумное, но я правда вымотана сегодняшним днем и все еще немного нервничаю из-за Диминого опоздания. — Господи, да отдай ты мне уже этот букет!
Хихикаю, как придурочная — другого определения моему поведению просто нет.
Цветы немного пахнут, едва уловимо чем-то белым, колким, приправленным снегом.
— У меня сломалась машина, — говорит Дима, усаживаясь напротив.
Остатки снега в его волосах уже подтаяли, и теперь некоторые пряди торчат вверх забавными сосульками. Пикантный аксессуар к его деловой внешности.
— Просто тупо заглохла и все. Пришлось возиться с эвакуатором, ждать такси. Прости, Ванилька, — прикладывает ладонь к груди и с самым искренним видом, почти не играя, смиренно говорит, — я не буду претендовать на интим на первом свидании.