Девять месяцев до убийства

Напрашивается, таким образом, единственный вывод: с водой в кипятильнике все в порядке, а вот с тремя чашками— что-то неладно. Кто-то специально поработал с чайными приборами так, чтобы создать впечатление, будто чай пили трое. Сделавший это допустил одну-единст-венную ошибку: вместо того, чтобы наполнить все три чашки доверху, он вначале наполнил одну, затем перелил ее содержимое в две остальные по очереди.
Но зачем тогда все эти махинации, призванные создать впечатление, что у Халькиса в гостях были двое, если и на самом деле в его кабинете были трое — включая его самого? Для этого была только одна причина: требовалось создать совершенно убедительное впечатление. А почему требовалось создавать столь убедительное впечатление? Да просто потому, что на самом-то деле в кабинете было как раз и не три человека…
Эллери торжествующим взглядом обвел всех своих слушателей. Кто-то вздохнул, явно соглашаясь с ним. Эллери с глубоким удовлетворением отметил, что этот «КТО-ТО» был прокурор собственной персоной. Эллери продолжил:
— Встает вопрос: сколько же человек было тогда в комнате у Халькиса, если исключается число три, в котором нас пытались убедить?
Там не мог находиться всего один человек, ведь Джоан Бретт собственными глазами видела, как в кабинет входили двое мужчин. Что нам мешает предположить, что было два человека? Мы знаем, что один из них — Альберт Гримшо. По всем правилам теории вероятности, вторым был Джордж Халькис. Если это так, значит, человеком, который вошел в дом вместе с Гримшо, как выразилась мисс Бретт, человеком «с завязанными глазами» как раз и был сам Халькис. Могло быть так?
Эллери прикурил новую сигарету.
— Так могло быть. И вполне вероятно. Одно примечательное обстоятельство подкрепляет это предположение. Если припоминаете, по показаниям мисс Бретт, неизвестный невежливо оттолкнул ее перед дверью в кабинет. Просто ей не позволили заглянуть в комнату, чтобы она не заметила, что Халькиса там нет^
Что еще нам известно о человеке, который сопровождал Гримшо? Внешне он напоминал Халькиса — и фигурой, и манерой держаться. Это во-первых. Во-вторых, маленький инцидент с кошкой миссис Симз свидетельствует о том, что этот человек мог видеть, хотя у него и была на глазах повязка. Если б это был слепой, он обязательно наступил бы на кошку. Предположение, что он был зрячим, вполне согласуется с тем, которое мы вывели, проанализировав историю с цветом галстука. А именно — Халькис неожиданно обрел способность видеть.
Теперь у нас есть еще один ответ на вопрос, почему Халькис умолчал о том, что к нему вернулось зрение. В случае, если б обнаружилось, что Гримшо убит, и подозрение в убийстве пало на Халькиса, его слепота стала бы для него важнейшим алиби. Этот обманный маневр сам по себе не составлял никакой сложности. Халькис заказал чай, затем отослал миссис Симз в постель. После этого он надел плащ, украдкой выскользнул из дома, в условленном месте встретился с Гримшо и вместе с ним вернулся в дом под видом великого незнакомца.
Нокс замер в своем кресле. Казалось, он хотел было что-то сказать, но опустил глаза и предпочел промолчать.
— Разумеется, решение проблемы, которое я вам излагаю, — сказал Эллери, улыбаясь, — оставляет многие вопросы открытыми. И они никогда не будут прояснены до конца. Однако мне кажется существенным, что в общем и целом моя теория верна. Удастся ли нам когда-нибудь, к примеру, выяснить причины, заставившие Халькиса решиться на убийство? И в этом случае нам может помочь умение строить логические умозаключения.
Мы знаем, что накануне вечером Гримшо посетил Халькиса один. После этого визита, поздно ночью, Халькис позвонил Вудраффу, своему адвокату, и потребовал составить новое завещание. В сравнении с предшествующим завещанием, единственное изменение касалось назначения нового наследника картинной галереи Халькиса, которая представляет собой немалую ценность. Имя этого нового наследника Халькис держал в строжайшем секрете. Даже адвокату не полагалось знать, кто он. В таком случае, не кажется ли небезосновательным допущение, что это новое завещание было составлено на руку Гримшо или какой-нибудь персоне, предложенной Гримшо? А если знать характер Гримшо и учесть его прошлое, тотчас же можно допустить мысль о шантаже. Нельзя упускать из виду, что когда-то Гримшо был причастен к делам Халькиса. В одном из музеев Чикаго, устроившись сторожем, Гримшо попытался украсть картину — и был осужден. Следовательно, в данном случае предположительный мотив для шантажа угадать не трудно: вероятно, Гримшо что-то знал о темных делишках Халькиса.
 
Исходя из этого мотива, мы можем восстановить картину и самого преступления. Возможно, нанеся визит в четверг вечером, Гримшо выдвинул какой-то ультиматум. Халькис решил изменить свое завещание в пользу Гримшо или какого-то подставного лица. Может быть, у Халькиса были финансовые трудности и к тому времени не оказалось свободных денег, чтобы откупиться. Однако, поручив своему адвокату изменить завещание, Халькис поразмыслил и решил, что даже ценою такой жертвы не оградит себя от дальнейшего шантажа. Короче: он решил избавиться от Гримшо, чтобы избежать разорения. Впрочем, этот пункт однозначно указывает на то, что Гримшо действовал один, партнера у него не было. Для Халькиса не было бы никакого смысла убивать Гримшо, если б на заднем плане маячил второй шантажист. Так или иначе, а на следующий вечер, то есть в пятницу, Гримшо снова пришел на виллу, чтобы забрать завещание. Он вошел прямо в ловушку, которую Халькис расставил для пего, и был убит. Халькис спрятал труп где-то по соседству, в надежде дождаться удобного случая, чтобы избавиться от него совсем. Но тут вмешалась судьба. Прежде чем
Халькис сумел замести следы своего преступления, его поразил сердечный приступ. Его ослабленный организм не вынес волнений предшествующих дней.
— Да, но… — начал было Сампсон.
Эллери усмехнулся:
— Я уже догадываюсь, о чем вы хотите спросить меня. Если Халькис умер вскоре после того, как убил Гримшо, кто же тогда после его похорон поместил в гроб труп Гримшо?
Без сомнения, здесь на сцену выходит какой-то третий человек — тот, кто обнаружил труп Гримшо и решил, что гроб Халькиса будет великолепнейшим местом, где его можно спрятать. Почему этот неизвестный гробокопатель не оповестил полицию о своей находке — почему он сплавил ее втихомолку? Потому что хотел от живых и мертвых из дома Халькисов отвратить дальнейшие несчастья и похоронить все это дело в буквальном смысле слова. Частностей мы здесь касаться не будем. Этой третьей личностью, которая великолепнейшим образом вписывается в нашу теорию, является человек, который снял деньги со своего банковского счета и исчез, в тот момент, когда ему приказали постоянно быть в пределах досягаемости. Человек, который уклонился от участия в неожиданной эксгумации, ибо опасался, что его нервы не выдержат такого, и он выдаст себя. Я имею в виду Аллана Чейни, племянника Джорджа Халькиса. — С улыбкой, не свободной от тщеславия, Эллери заключил: — Думаю, господа, что как только мы найдем Чейни, дело будет окончательно раскрыто.
Во второй раз, с тех пор как Эллери начал свой доклад, подал голос инспектор:
— Но кто украл завещание из сейфа? Это был Чейни?
— Скорее всего, нет, — ответил Эллери. — Самый весомый повод для кражи завещания был у Гильберта Слоуна. Он единственный пострадал от его изменения. А кража документа, которую осуществил Слоун, не имела ничего общего с тем преступлением. Впрочем, у нас нет никаких доказательств того, что это сделал Слоун.
Сампсона уже заботило другое.
— Но как вы объясните вечерние визиты в отель к Гримшо — накануне его убийства?
Эллери сделал широкий жест:
— Суета сует и всяческая суета, Сампсон. Они не имеют совершенно никакого значения. Видите ли, Гримшо…
Постучали. На цыпочках вошел детектив Джонсон, неслышно проскользнул к инспектору и шепнул:
— Там, за дверью, мисс Бретт, шеф… Она настаивает, чтобы ее впустили.