Девять месяцев до убийства
— Другими словами, — подытожил Эллери, — вы так и не убрали ни здесь, в библиотеке, ни в спальне.
— Нет, сэр.
Эллери пошептался с инспектором. Выслушав его, Старик кивнул и спросил:
— Кроме мисс Бретт, мистера Слоуна и Деметриоса, кто-нибудь еще из обитателей дома видел мистера Халькиса перед его смертью, утром в субботу? Говорил с ним?
Все ответили дружным отрицанием.
— Миссис Симз, всю неделю, с момента смерти мистера Халькиса, вы все так же ни к чему не притрагивались здесь? — поинтересовался Эллери.
— Я же была больна, сэр, — ответила экономка с легкой обидой.
— А вы, Уикс?
Седые локоны на висках Уикса задрожали.
— Нет, сэр. Вплоть до вторника, до дня похорон, все оставалось как было, а во вторник полиция запретила нам заходить в эти комнаты.
— Отлично! — воскликнул Эллери.
Инспектор повернулся к английскому врачу с каштановой бородой.
— Доктор Фрост сказал мне, что вы вместе с ним обследовали труп Халькиса вскоре после наступления смерти. Это правда?
— Разумеется.
— Что, по-вашему, послужило причиной смерти?
— Доктор Уордз поднял густые брови.
— Я полностью разделяю мнение коллеги.
— Очень хорошо. Теперь несколько вопросов личного характера, доктор.
Инспектор взял понюшку табаку и предупредительно улыбнулся.
— Не могли бы вы пояснить мне, какое отношение вы имеете к этому дому?
— Боюсь, что вынужден разочаровать ваше любопытство, — равнодушно сказал доктор Уордз. — Я окулист из Лондона, а в Нью-Йорк приехал, чтобы провести свой отпуск в Америке. Мисс Бретт разыскала меня в отеле, где я поселился…
— Разве вы были знакомы раньше?
— Да, через сэра Артура Юинга, бывшего шефа мисс Бретт, — пояснил врач. — Она прочитала в газетах о моем прибытии в Нью-Йорк и разыскала меня, чтобы уговорить обследовать мистера Халькиса. Халькис принял меня очень любезно и пригласил быть его гостем на то время, пока я нахожусь в Штатах. Я наблюдал его чуть больше двух недель, до самой его смерти.
— Совпадает ли ваш диагноз с диагнозом доктора Фроста?
— Вполне. Феномен полной потери зрения после кровотечения в желудке еще слабо исследован. Я сделал несколько попыток в этом направлении, но, к сожалению, безуспешно. Последнюю попытку воздействия я предпринял в прошлый четверг, но реакции, на которую я рассчитывал, не последовало.
— Вы уверены, доктор, что никогда не встречали этого Гримшо? Я имею в виду того второго мужчину, труп которого нашли в гробу?..
— Нет, конечно, — нетерпеливо ответил Уордз. — Я не имел ни малейшего понятия о личной жизни мистера Халькиса, о его делах, друзьях и тому подобном, что может оказаться важным для вашего расследования.
Инспектор пожевал свой ус.
— Черт возьми, Эллери, — проворчал он сердито, — что ты там делаешь?
Сын не ответил ему сразу. Он нашел нечто особенное и пока, как видно, не собирался объяснять остальным, что к чему.
В великой задумчивости он смотрел внутрь кипятильника, который стоял на сервировочном столике в нише.
10
Эллери Квин во время бесплодного допроса в библиотеке расхаживал туда-сюда. Достал какую-то книгу, постучал по ее деревянному переплету. И уже несколько раз прошел мимо маленького чайного столика на колесиках, не обращая на него ни малейшего внимания. И вдруг он как-то совершенно инстинктивно ощутил, что нарушена гармония вещей; ему на глаза попался кипятильник, он подошел к нему и поднял крышку. И что же он там увидел?.. Только лишь воду. Остаток воды.
Он оставил вопрос отца без ответа и обратился к миссис Симз.
— Где располагался этот сервировочный столик утром в субботу, когда вы нашли Халькиса мертвым?
— Рядом с письменным столом, сэр. Не там, где он сейчас стоит! Рядом с письменным столом, куда я его поставила накануне вечером.
— Спасибо. — Эллери обратился ко всем присутствующим: — Кто откатил столик в нишу?
И снова ответила Джоан Бретт:
— Это я, мистер Квин.
Инспектор нахмурил было лоб, но Эллери, улыбнувшись, взглядом успокоил его.
— Значит, вы, мисс Бретт. Можно поинтересоваться: когда и зачем?
Она засмеялась, тихо и как-то непринужденно.
— В самом деле, выглядит так, будто тут все делала я одна… После похорон здесь все суетились, потому что искали потерянное завещание. Чайный столик стоял как раз рядом с письменным столом и всем мешал, я откатила его в нишу. Надеюсь, в этом нет ничего страшного?
— Разумеется, нет, — мягко сказал Эллери и снова обернулся к экономке: — Миссис Симз, когда вы в пятницу вечером принесли сюда кипятильник… сколько было яиц к чаю?
— Шесть штук, сэр.
Инспектор и Пеппер подошли поближе и с новым интересом стали осматривать сервировочный столик. На нем был большой серебряный поднос с электрическим кипятильником, тремя чашками, сахарницей и тарелкой, на которой лежали нетронутые, высохшие кружочки лимона. На второй тарелке лежали три нетронутых яйца, а рядом стоял серебряный кувшинчик со сливками. На краях и на дне чашек были видны желтоватые следы от чая. Пятна остались и на трех серебряных ложечках.
Эллери снова снял крышку с кипятильника, заглянул внутрь, потом достал из кармана маленькую стеклянную трубочку, наполнил ее несколькими каплями воды, закупорил и бережно, как что-то ценное, положил в карман. Под удивленными взглядами присутствующих он снял поднос со столика и поставил на письменный стол.
— Вы ничего не трогали на подносе, когда во вторник откатили столик, мисс Бретт? — спросил он значительно. — Отлично. — Он удовлетворенно потер руки. — Дамы и господа, у нас было утро, полное напряженных трудов. Разрешите предложить вам немного освежиться…
— Эллери, в конце концов, всему есть предел. Здесь не место для твоих глупых шуточек… — возмутился инспектор.
Достаточно было одного взгляда Эллери, чтобы успокоить рассерженного отца. Инспектор отошел в сторонку, как бы говоря: слово дебе, мой мальчик, делай, что задумал.
У Эллери, казалось, был четкий план действий. Он повелительно бросил миссис Симз:
— Прошу принести к чаю три новых яйца, шесть чистых чашек и что там еще надо…
Экономка, раскачиваясь на ходу, как утка, вышла из комнаты. Между тем Эллери нашел розетку рядом с письменным столом и включил электрический кипятильник. Когда миссис Симз вернулась из кухни, вода в небольшом стеклянном сосуде уже закипела. Эллери повернул краник и стал разливать по шести чашкам, не опуская туда яйца к' чаю. Он уже почти наполнил пятую чашку, и тут вода в кипятильнике кончилась. Пеппер, с искренним удивлением наблюдавший за всей операцией, не мог удержаться от замечания:
— Но вода ведь старая, мистер Квин, она же простояла здесь не меньше недели. Ее наверняка уже нельзя пить…
Эллери улыбнулся.
— В самом деле. Как глупо с моей стороны. Миссис Симз, не могли бы вы наполнить кипятильник свежей водой и принести еще шесть чашек?
Миссис Симз взяла кипятильник и поковыляла прочь. Пока она ходила, Эллери взял три старых, уже пожелтевших яйца и опустил их в чашки, наполненные кипятком. Затем он разбил еще три яйца и постучал по ним ложечкой, чтобы из них вытекло все без остатка. В этот момент снова появилась миссис Симз, с огромным подносом, на котором стояли двенадцать чистых чашек и кипятильник, и сказала ехидно:
— Надеюсь, что теперь вам хватит, мистер Квин. В шкафу для посуды уже, считай, пусто.
— Тысячу благодарностей, миссис Симз, вы просто сокровище!
Он вернулся к своей странной чайной церемонии. Несмотря на все его старания, старые чайные яйца лишь дали желтоватый оттенок напитку, весьма отдаленно похожему на чай. Эллери только улыбнулся и кивнул, как будто нашел важное подтверждение каким-то своим мыслям. Затем он дождался, пока закипит свежая вода, и наполнил ею шесть чашек доверху.
— Боюсь, милая миссис Симз, вам придется еще раз наполнить кипятильник. У нас такое многочисленное общество…