Фрилансер. Битва за будущее (СИ)

— Нет, мы не искали оружие. Всё оружие предоставил клан Сантос. — Ровный голос без эмоций, и я ёжился от него — помнил фиолетовый звук, когда сам был под действием этой пыли.
— А как же Ортега? Как же Абанкуэйро?
— С Абанкуэйро работали другие, мои коллеги. Это не наш проект.
— Дон Сэмюэль отказался участвовать?
— Да.
— Причина?
— Он возглавил собственное боевое крыло. У него появились свои исполнители, наш проект стал не интересен.
— А Ортега?
— Ортега обещали помощь в случае успеха. Дон Фернандо пообещал выдвинуть в Альфу лояльные мятежу войска.
— Он сдержал обещание?
— Да.
— А как же заложники из его семьи? Веласкесы же выкрутили ему руки.
— Моё руководство считает, он сделал что мог. Мог не много, но руководство не считает, что он предал и обманул. Некоторые полки были выдвинуты, и часть их до сих пор не разоружены Веласкесами.
Вот такая вырисовывается картина. И то, что Ортегу считают своим, выполнившим условие, лично меня очень озадачило. Буду с этим разбираться позже, пока перейдём к следующему пункту.
— Назови заказчиков на Земле, кто ведёт эту операцию.
— У меня не так много фактов. Больше догадок.
— Озвучь догадки.
— Мой непосредственный куратор — первый заместитель главы СИБ.
— Прямо целый первый заместитель всей имперской безопасности?
— Да. По косвенным данным, он связан с семьями…
— Но доказательств у тебя нет?
— Я не искал их. Это не принято. У меня приказ, я его выполняю.
— Ты никогда не рефлексировал от того, что должны погибнуть дети?
— Это война. У меня приказ.
Разумеется, всё это пишется. И в случае чего мы запись обнародуем. Но хотелось бы её выгодно продать самим имперцам, в обмен на свои плюшки. А потому самым последним завели посла.
— Сеньор, можете не врать и не юлить. Мы уже достаточно набрали фактов на объявление войны Империи, — произнёс я, когда его поставили, как и остальных, на колени. — Просто скажите имена: кто курирует операцию «Чёрный кондор» из семей Империи?
Что проект называется так, не знал. Вот только что вскрылось. Кондор — символ Веласкесов. Видимо, смысл в том, что амбец венерианским Веласкесам, вот кондор и чёрный.
— Не понимаю, о чём речь.
— Сеньор, вы знаете, что там погибли дети?
— Не понимаю о чём речь! — ехидно оскалился посол и взглянул на Хименеса… Злость, ярость, ненависть к предателю, вот что было в этом взгляде.
— Сеньор, я не могу пытать вас, так как вы — официально утверждённый представитель своей страны. Ваши подчиненные тоже имеют дипломатические паспорта, но они служащие. А вы — лицо. Хотя именно вас я жажду запытать до полусмерти. Но сеньор Максвелл категорически запретил это делать. Однако вы играете с огнём, и то, что я не могу тронуть лично вас, не значит, что не могу наказать вас иначе. Задаю вопрос второй раз. Назовите организаторов операции «Чёрный кондор» и кураторов проекта в СИБ и в правительстве Империи. Или будете жалеть всю оставшуюся жизнь.
— Пошёл ты, мелкий ублюдок! Я вообще не понимаю, о чём речь!
Что ж, я и не думал, что будет легко.
— Парни, заводите.
После этого в кафешку ввели… Троих гражданских. А именно сына и дочь данного сеньора, и его жену — их мать. Они были в городе, и три из пяти групп захвата «брали» как раз их.
— Отец, что происходит⁈ — вопил парень лет двадцати двух — двадцати пяти на вид. Ему двадцать три, возрасту соответствует.
— Отпустите меня! Не трогайте руки! Лапы уберите! Папа, что происходит? Почему нас схватили? — А это ревела барышня. Лицо заплаканное, тушь и косметика расплылись по лицу, превращая его в кашу и болото. Она возрасту не соответствовала — на вид дал бы двадцать два, а на самом деле сеньорите через месяц семнадцать. И грудка, и вообще всё не соответствует, и если честно, красивая девчонка. Я б с такой позажигал в иной раз. Но сейчас раз не иной, вот в чём сложность жизни.
Мать их единственная вела себя достойно. Чувствовалась порода, имперская аристократка из самых-самых. Да и она жена первого лица могущественной державы на этой планете, свой статус в отличие от детей чувствовала, и на нас смотрела сверху вниз, как на досадную помеху. Даже если её убьют, она всё равно будет держать марку.
  
— Ты не сделаешь это, сукин сын! — утробно зарычал посол, когда я встал и вытащил из плечевой кобуры «Орла».
— Да ладно! — Оскалился в ответ, как только мог сымитировать ухмылку злого гения из дешёвого фильма. — Кто разгоняет кейс, что я — психопат?
Молчание. Сеньор насупился, а отрокам немного дали по почкам, чтобы притихли.
— Дорогой, что происходит? Когда ты решишь эту проблему? — А маладца! Уважаю сеньору! Стальные нервы.
— Этот юноша считает меня связанным с чем-то плохим. У него нет доказательств, ему что-то померещилось. Но он готов убивать. И угрожает убить наших детей, насколько я его изучил и понимаю.
— Вы хорошо меня изучили, — довольно кивнул я. — Итак, кто со стороны Империи разгоняет информацию, что я — психопат и кровавый маньяк?
Тишина.
— Ладно, это не важно. Инфополе мы и так зачистим, вместе с разгонятелями, кто бы там ни стоял. Но сейчас рекомендую тебе признаться во всех грехах. И в главном, что ты стоял во главе проекта, в результате которого находящаяся в лёжке диверсионная группа с Земли захватила детский сад имени Кандиды де Хезус.
— Не понимаю, о чём ты.
— Неверный ответ. — Я подошёл к молодняку. Наставил пистолет на обалдело смотрящего парня. По лицу его текли слёзы, но скорее от боли — с настолько сильно вывернутыми за спину руками не забалуешь. Потом на девчонку, которая отчего-то заверещала.
— Кляп! — скомандовала Сюзанна, и одна из ангелов её команды тут же засунула что-то сеньорите в рот.
— Кто из вас первый? — спросил я их.
— Ты этого не сделаешь, — спокойно констатировала сеньора, жена посла. — Ты не такой.
— Сеньора, сделаю. Знаете почему? Я отвечу, я ж подготовился. — Достал из кармана сложенный заранее распечатанный текст. — Это имена детей, исключительно детей, убитых в той школе. Озвучить вам их?
И начал перечислять. В латинской культуре имена сложные, минимум из четырёх слов. Потому говорил я долго, несколько минут, делая паузы и расставляя интонационные акценты. — Сеньора, я не зверь и не психопат. Но мне очень нужно найти козла отпущения, которого в этом нападении обвинить. И ваш муж — лучший кандидат, так как он — официальное лицо, самое главное от своей страны. Я не хочу, видит бог, но он не оставляет выбора.
— Ты этого не сделаешь! — снова произнесла она, но без былой уверенности.
Я навёл пистолет на лоб парня и нажал на спуск.
— НЕЕЕЕЕТ!!!
— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, СУКИН СЫН!!!
— ЫЫЫЫЫЫ!!! — А это девочка с кляпом.
Всех троих с силой скрутили — ещё чуть-чуть, и вырвались бы. Охрана навалилась, но тут уж без вариантов.
— Сеньор, повторяю. Чистосердечка на камеру, где вы произносите покаяние, что да, виноваты. Но вас вынудили это сделать, вы не хотели крови, и не думали, что упыри будут убивать детей. И ваша единственная оставшаяся в живых дочь будет жить.
— Сделай что он говорит! Сделай, что требует этот сукин сын! — рычала сеньора.
— Я выполнял приказ… — До посла, наконец, дошло, что это не постановка. В его глазах я увидел безумие, точнее грань безумия. Ещё чуть-чуть, и он нырнёт в неё, и всё будет бесполезно. Нужно не передавить.
— Ты получил подлый приказ. Вот и расскажи о нём миру.
— Это ПРИКАЗ!!! — проревел он. — Я не могу не выполнить его, дьявольское ты отродье.
— Приказ об убийстве детей.
— Так хотела моя страна.
— Скажи об этом. Ради дочери.
— Я не могу. Это моя работа.
— Не-е-е-ет! Сделай это! Сделай, что говорит это чудовище! — рыдала жена.
— Я сделал это! — Всё, нырок в безумие. — Потому, что это моя работа! Ты ведь делаешь то же самое — убиваешь по приказу. Чем ты лучше меня?
— Я не убиваю детей ПЕРВЫЙ, — процедил я, наклонившись к его лицу. — И вообще не убиваю невинных… ПЕРВЫЙ. — Наставил пистолет на лоб девочки. — У тебя пять секунд. — Нет, никакого отклика. — Пять. Четыре.