Фрилансер. Битва за будущее (СИ)
В общем, ничего неожиданного сегодня не произошло и не происходило. Даже мысль, что я не справлюсь не была неожиданной. Угу, везде справляюсь, но МИД мне может оказаться не по зубам, и не надо рефлексировать — для такой задачи слишком мало опыта. Но всё равно к искомому автомату в холле подошёл в расстроенных чувствах, распугав по пути следования всех встреченных сотрудников.
У автомата стоял некий мужичонка лет тридцати пяти, в типичном для местных костюме не клерка, но «менеджера», типично латинской, но «европейской» внешности с коротко стриженными каштановыми волосами. Всё было бы ничего, но сеньор стоял возле нужно мне автомата с напитками и смачно сквернословил. Учитывая заведение, звучало это красиво, ибо из того, что я услышал, он не употребил ничего нецензурного, при этом наоскорбляв автомат так, что будь я оным, застрелился бы от стыда.
— Что, зажевал? — усмехнулся я, подходя, кивая на злодейскую по его словам машину.
Сеньор был на своей волне и не понял, с кем имеет честь. Обернулся, мазнул глазами по бейджу, не заметил идущую чуть на расстоянии (так попросил) Сюзанну, и честно сказал:
— Эта противоестественная помесь тритона, кентавра и алюминиевой фабрики сняла деньги, но не выдаёт сок. И не было бы проблемы, если бы система не скинула банку — бывает. Так скинула же. Я заплатил за вторую — она и вторую скинула. Но ни одной так и не выдала. Охранник говорит, обратитесь в сервисную службу, но я не наблюдаю тут ни контактов сервисной службы, ни другого автомата по продаже сока. А так хотелось выпить что-нибудь человеческого не выходя за турникет!.. — Вздох. — Да, знаю, мы всё равно ничего не делаем, пауза в работе, лишь сборка информации. Но правила для всех, и за турникет нам всё равно нельзя.
Сказано всё это было по-латиноамерикански быстро, но также по-латиноамерикански горячо, с живыми эмоциями. Выслушав, я повернулся в сторону охраны на входе — оный турникет с рамками. Уточнил:
— Так по штату положено, не выходить наружу?
— Да. — Сеньор пожал плечами. — Мы люди маленькие. Да ещё с секреткой. Потому нарушение правил, даже в малом, чревато в будущем.
Я подумал, всё взвесил, принял решение.
— Отойдите, сеньор, сейчас разберусь.
Сотрудник МИДа удивился, но отошёл. Я же приблизился к автомату, подпрыгнул… И в прыжке зарядил по корпусу этой махины с ноги.
Короб устройства зашатался, и за малым не грохнулся. На лицевой панели осталась небольшая, но вмятинка. Но главное, что-то внутри дзенькнуло и грохнулось куда-то вниз. Дважды.
Осторожно придержав автомат, чтобы перестал качаться, я опустил руку в приёмник и одну за одной вытащил обе банки… Ого, ананасового сока!
— Ю-ю… Юный сеньор, нельзя же так! — Глаза сотрудника от моего поступка вылезли из орбит от ужаса, он заозирался вокруг, особенно опасливо посмотрел в сторону охраны. Которая конечно же отреагировала, двое церберов оперативно побежали к нам, положив руки на дубинки-шокеры у пояса. — Вы стажёр, можете не знать правил, но ТАК делать точно нельзя! Нико… — Пауза. Ибо охранники, не дойдя до нас, остановились метрах в тридцати. Поняли, кто перед ними. После чего, даже не кивнув, развернулись и пошли назад к караульному помещению, возле которого и бдели.
— Оба-на! — в удивлении разинул рот сеньор.В мозгу его перещёлкнуло — сопоставил меня, поведение охранников и слухи о посещении «принца-консорта» в их скромную обитель безделья. — А чего это они так? — Вопрос скорее для приличия и поддержания разговора.
— Наверное им автомат тоже сок не выдал, — родил я версию, и тоже для поддержания разговора в заданных рамках. — Но самим избить его инструкция запрещает. А меня они «не заметили» в качестве мести оному автомату. Держите, сеньор. — Протянул обе банки с добычей ему.
Тот посмотрел на банки, снова на меня, с куда большим уважением. Снова глянул на бейдж. Ничего не сказал, банки принял, констатировав:
— Всё возможно. Месть — это блюдо, которое надо подавать холодным. — Столько пафоса в голосе. Но и осторожности, боязни сболтнуть лишнего.
— Как например месть Канаде за полстолетия унижения. — А это я пробросил пробный мяч.
— Как вариант! — не стал словоблудить сеньор. — Удивлён, что у кого-то хватило стали в яйцах на такой поступок, — палец вверх, — но да, сравнение актуально. И ещё, сеньор, зачем мне две банки? — Вопрос как бы сам для себя. — Мне как бы… И одной достаточно. Не сочтёте мою искреннюю благодарность за проявление коррупции в виде дачи взятки должностному лицу при исполнении? — И торжественно протянул одну из банок мне назад. — Тем более, что без вашего профессионального, о, поверьте, я разбираюсь, сам занимался единоборствами, удара, я бы не получил вообще ни одной?
— Если это от чистого сердца — то мой отказ может рассматриваться, как проявление неуважения противной стороне! — заулыбался я и вскрыл банку, выдернув колечко. Отпил. Вкусно, хороший сок. — Я ещё батончик хотел… А тут я угощаю! И никакого отказа — не приму!
— Ни в коем случае сеньор! — не стал он спорить с моим грозным взглядом. — Теперь уже с моей стороны отказ будет смотреться, как нарушение меморандума о доверии, который мы негласно заключили только что, в борьбе с коварной системой нечестного отъёма денег у венериан с помощью неисправных пищевых автоматов.
Я прошёл к следующему автомату и заказал два комплекта шоколадных батончиков, один из которых, забрав в приёмнике, протянул сеньору. Мы засмеялись.
— Выйдем на воздух? — кивнул ему в сторону турникетов. — Со мной можно, пропустят.
— Глупо отказываться от такого приглашения! — снова расплылся в улыбке сеньор. «А он меня не боится!» — посетила мысль.
«Вань, а чего ЕМУ тебя бояться? — ответил внутренний судья и совесть. — Это его начальство должно трястись. Он, как видно, человек небольшой — и что ты ему сделаешь?»
«Ну да. А потрындеть с принцем-консортом… Будущим, нет, не важно, всё равно шишкой… Милое дело! На зависть всему министерству».
Логично, чо.
Вышли. На охране я лишь бегло бросил: «Со мной» — и нам открыли зону прохода без прикладывания пропусков и бейджей. Встали недалеко от входа, под навесом, и я принялся делать то, что и планировал — пил сок с шоколадкой. Сеньор, видя, как просто и без понтов себя виду, последовал примеру, и, я чувствовал, даже получил от этого удовольствие.
— Хуан, — произнёс я, переложив батончик в из правой в левую, которая с банкой сока, протянув освободившуюся правую руку. Сеньор поступил также и пожал руку:
— Доминик.
Подумал и уточнил:
— Доминик Максвелл.
Я нахмурился, напрягая память. Она у меня хорошая, но не феноменальная по отчёту Алисы, кто забыл. Слышал это имя, и совсем недавно — когда был в корпусе.
— Меня в честь деда назвали, — понял мои потуги вспомнить сеньор правильно. — Он был фаворитом королевы Катарины в своё время. Плохо кончил из-за этого, но, к счастью, семьи это не коснулось.
Точно! Как могло вылететь? Не столько личность известная, сколько слухи вокруг неё, один фантастичнее другого.
— И ты продолжаешь семейное дело на дипломатическом поприще, — констатировал я. — По его стопам.
— Не совсем, — грустно скривился Доминик. — У нас династия экономистов вообще-то… Была. Пра-прадед был министром торговли. Прадед заведовал международным отделом в министерстве экономики. Но после того, как деда казнили, отец сказал, что надо менять направление развития клана. И меня отдали учиться на дипломата. Влияния выучить и запихнуть в МИД у семьи ещё хватило, но вот дальше… — Тяжёлый вздох.
— Да, ты не сильно вырос на этой стезе, — не мог не поддеть я. — Учитывая близость деда к корыту так себе рост.
— А куда деваться! — развёл собеседник руками, в которых были банка сока и шоколадка. — Всё же мой дед был любовником королевы, которая его казнила. Мало ли какие там у них остались в шкафах скелеты? Ты, понимаешь, его внука продвинешь, и от правящей династии потом огребёшь. Оно такое надо?