Неправильная училка (СИ)

— Личное? — глупо, но я думала, что уже прошла собеседование. — Но все есть в резюме. Да и я рассказала вас все о своем…
— Знаю, знаю. Но я хотел бы знать, чем вы, например, занимались в Германии. Все-таки Европа, туда не просто уехать. А вы жили там… Сколько?
— Четыре года. Я была замужем, — разговор мне нравится все меньше и меньше.
— И все? — не показалось, или он подмигнул.
— Этого мало? Или можете быть вы ждете грязных немецких подробностей моего замужества? — например того, кем оказался мой муж, и что он заставил меня делать. Но об этом никто не должен узнать, я и сама бы с удовольствием это забыла… — Знаете что, я пожалуй пойду. Мне кажется вы позвали меня не для того, чтобы взять на работу, а для того, чтобы поиздеваться. Я прекрасно понимаю, что у меня ноль опыта в образовании и что у закончила вуз заочно и что у меня только аспирантура, а не профессиональное. А может быть дело в том, что я слишком молода…
— И красива, — подсказал Чернов, зля меня еще больше.
— Да. И красива. Но это не значит, что я позволю смеяться надо мной. Я слышала про ваш факультет и знаю, что там принято не учить студентов, а проводить время, получая деньги, но я планирую стать лучшей, я планирую завоевать уважение, не потому что у меня третий размер груди, а потом что я отличный специалист и психолог. Лучше преподавателя, чем я, вы не найдете. Но если вы планируете спросить, видела ли как снимаются немецкое кино или принимала ли в этом участие, то я лучше пойду.
Я встала, но он вдруг рявкнул.
— Сядьте, Аврора Михайловна. Я вас услышал. Теперь послушайте меня. Плакать не будете?
— Нет.
— Я издеваюсь над вами из праздного любопытства. И точно не потому что хочу затащить вас в постель. На моем факультете учатся уроды и подонки, считающие, что весь мир принадлежит им. И во многом они правы. А вы, — он посмотрел на меня внимательно. — Выглядите как актриса тех самых немецких фильмов. Слишком красивая, слишком яркая и это, как я понимаю, при отсутствии макияжа. Мне нужен специалист вашего уровня, и я бы никогда не взял вас на работу, не имейте вы тех навыков, которые прописаны в вашем резюме. И в которых я убедился сам. Но вы должны понимать, что каждый день вы будете сталкиваться с сотнями сальных мужских взглядов, и сотнями завистливых женских. Вы будете подвержены анализу, вас мысленно разденут и поимеют во всех позах и вы не имеете права дать слабину, вы не имеете права демонстрировать эмоции, даже если вас на них специально собираются вывести. Понимаете.
— Кажется, да, — а он мне нравится все больше. И весь его лощеный вид, скрывает весьма грубого мужчину, который просто умело подстраивается. — Да, я понимаю.
— Вы уверены, что справитесь?
— Нет, но я обязана это сделать. Мне нужна приличная работа и приличный заработок.
— И?
— И мне не нужны связи со студентами или преподавателями…
— Почему?
— Что? — я даже опешила.
— Почему вам так нужна эта работа, почему государственный вуз.
— Потому что это единственный способ забрать сына из детского дома.
— Почему вам его не отдают?
— Меня лишили родительских прав, как только я вернулась с ребенком в Россию. Муж бывший постарался.
— Ладно, меня это не касается. Мне нужно, чтобы вы выполняли свои обязанности и только их.
— Понимаю. Можете не сомневаться, самое важное для меня справиться. И еще я хочу защитить докторскую на основе вашего вуза. Это же можно?
— О, даже нужно. Докторов иностранных наук у нас очень мало. Тогда добро пожаловать, Аврора Михайловна. Можете с утра занести документы в отдел кадров.
— Спасибо, спасибо, Виктор Александрович, — улыбнулась я, а он вдруг нахмурился.
— И не улыбайтесь. Никогда.
— Да, — поджала я губы. — Конечно.
  
Глава 2.
 
Когда собеседование закончилось, я вздохнула свободнее. Мне прямо сейчас хотелось пойти к директрисе детского дома, где держали моего Леву и рассказать, что я не просто нищеброд— студент с темным прошлым, а преподаватель государственного вуза. Но пока я не закрепилась, пока не получила об этом справку, ребенка мне не видать. Помимо этого нужно будет получить докторскую и нормальное жилье, которое устроит службу опеки. И только после этого, я смогу видеть малыша не за воротами по выходным, а каждый день— сама забирать из садика, сама воспитывать. Быть с ним рядом.
 
Преисполненная энтузиазма я спешила в метро, чтобы скорее добраться домой и подготовиться к первому дню на рабочем месте. Помимо обдумывания метода обучения, я купила еще пару закрытых рубашек, темных жилетов, юбок в пол и обязательно очки с обычными стеклами. Придется немного поиграть роль Кати Уваровой из всеми известного сериала, но студенты должны меня уважать. Они должны понимать, что я прихожу к ним не развлекать, а учить.
Но даже я не понимала в тот день, насколько это сложно сдерживать толпу по сути подростков, которые никак не могли выйти из пубертатного периода. Слыша очередной очень остроумный прикол от старшекурсниа на тему немецкой училки, я лишь могла закатывать глаза. Я смотрела на эти наглые рожи и удивлялась. Ведь они по сути мои ровесники, но я чувствую себя неизмеримо старше. А может быть потому, что я все это прошла? Клубы, крутые тачки, секс, запрещенные вещества. Я все это видела, я жила в этом всем с юности.
Когда попадаешь в плохую компанию и проникаешься ее идеями, не думаешь что это плохо. Ты просто живешь по правилам тех людей, с которыми общаешься. Вот и я также. Мой бывший муж Алекс, или просто Леха, был одним из них. Таким же веселым, легким на подъем, заряжал всех своей энергией, очень хотел заработать много денег.
Я была уверена, что он моя судьба, и шла за ним куда угодно, пробуя все, что он мне предлагал. Даже когда речь зашла о мигрировании в другую страну, я легко бросила первый курс универа и поехала в абсолютно чужую страну, имея за плечами лишь желание во всем угождать Алексу. С ним я не думала, Просто пускалась с ним во все тяжкие, изучая новые и новые грани жизни. Я не сразу поняла, к чему это ведет. Я не сразу поняла, в какую ловушку попала, пока Алекса не забрали в тюрьму первый раз. Пока к нам не пришли бандиты. А когда поняла, уже было поздно. Беременную он меня не отпустил, да и я еще надеялась на счастье. С ребенком одной сложно в принципе и я не хотела уходить, а когда родился Лева, Алекс начал меня шантажировать. И побег на родину не помог, он и здесь меня достал.
— Вам не понравилась моя шутка? — отвлек меня от мыслей студент Ольховский Митя. Вечно веселый, вечно рыжий. Он тусовщик и балагур и приходит сюда провести время, а не учиться.
Я специально демонстративно достала блокнот, куда записывала все шутки про немецкую училку, а набралось таких уже с пол сотни. Я бросила методику строгой училки, которая просто дает материал и требует зазубривания. Не сразу, но я поняла, как заставить этих мажоров полюбить свой предмет.
— Это, которая про училку, которая случайно включила не тот обучающий фильм, или про ту, которая перепутала ручку двери с пробкой?
Все заржали, а Ольховский начал подглядывать, что там у меня. Я спокойно показала.
— Вы что, записывайте? Все наши шутки?
— Ну конечно, когда вы наконец покинете эти скучные стены, я выпущу книгу анекдотов про саму себя и стану такой же богатой как вы. И конечно напишу вам благодарности в эпиграфе.
Они заржали-девчонки, пацаны, группа старшекурскников, которым осталось всего несколько месяцев до «дембеля». Но несмотря на шутки и приколы, они смогли если не выучить мой предмет на зубок, то хотя бы понять основные принципы языка.
— Вот, кстати, правда, вы три месяца с нами, а мы так и не знаем…
— Какой размер груди у вас, — заголосил кто — то.
— А еще вы не знаете, как пригласить на свидание немецкую девушку.
— Мы просто покажем немецкую тачку. Знаете какой мне папаша БМВ купил недавно?
— Там этого добра и без вас хватает. И более качественного, а не китайскую подделку, собранную под Брянском.