Укрощение королевы

– Это обычно происходит в одно мгновение. В один удар сердца, – отвечает она. – И всегда неожиданно.
– Но как же можно с этим ужиться? – качаю я головой. – С королем, который может в любой момент передумать?
– Это не у всех получилось, – Нэн не стала увиливать.
– Если мне нельзя молиться о том, чтобы избежать этой судьбы, то о чем мне тогда молиться? Об отречении?
В ответ Нэн лишь покачала головой.
– Я разговаривала с мужем, Гербертом. Он считает, что ты была послана нам Богом.
Я не выдерживаю и смеюсь. Мужу Нэн никогда не было до меня особого дела. Надо сказать, мое положение значительно укрепилось, если теперь он провозгласил меня небесным посланцем.
Однако Нэн не склонна веселиться.
– Нет, он действительно так считает. Ты появилась именно в тот момент, когда нам была просто необходима благочестивая королева. Ты спасешь короля от лап Рима. Король прислушивается к старым служителям Церкви, а те твердят ему, что его страна не просто нуждается в реформах, а склоняется к лютеранству, к совершенной ереси! И это толкает его обратно, к Риму, настраивая против собственного народа. Они изымают Библии из английских церквей, чтобы люди не могли читать ее сами. А теперь они еще арестовали с полдюжины человек в Виндзоре, вместе с регентом церковного хора, чтобы сжечь их в болотинах возле замка! И это все только за то, что те хотели читать Библию на английском!
– Нэн, но я не могу их спасти! Это не меня Бог послал им во спасение.
– Ты должна спасти реформы Церкви, спасти короля, спасти нас всех. Это богоугодное дело, которое, как нам кажется, тебе по силам. Реформаторы хотят, чтобы ты направляла мысли короля в нужное русло, когда вы будете наедине. Только ты можешь это сделать. Ты должна найти в себе силы на это, Кэт, а Господь направит тебя.
– Легко тебе говорить… Разве твой муж не понимает, что я не знаю, о чем говорит народ? Не знаю, кто на чьей стороне? Я не тот человек, которому следует этим заниматься, потому что я ничего в этом не смыслю и меня это нисколько не интересует.
– Господь избрал тебя для этого, и во всем не так сложно разобраться. Двор поделен на два лагеря, каждый из которых считает себя единственно правым и ведомым Божьей волей. Одни считают, что королю следует примириться с Римом и восстановить монастыри, аббатства и все ритуалы католической церкви. Епископ Гардинер и его соратники – епископ Боннер, сэр Ричард Рич, сэр Томас Ризли и другие. Сторонникам Говарда близок католицизм, и они с радостью вернули бы Церковь к прежним устоям, но будут беспрекословно исполнять повеления короля, что бы он им ни велел. И есть мы, люди, желающие, чтобы Церковь двигалась вперед с помощью реформ, освободившись от оков предрассудков прежних римских ритуалов, чтобы люди могли читать Библию на родном языке и на нем молиться и служить Всевышнему, и чтобы из карманов бедняков больше не было выманено ни одной монетки за обещание простить грехи, чтобы никого больше не обманывать статуями, кровоточащими как по команде, не отправлять никого в дорогостоящие паломничества. Мы выступаем лишь за истину Слова Божия. Ничего более.
– Судя по всему, ты тоже уверена в своей правоте, – замечаю я. – Ты всегда была в себе уверена. А кто разговаривает от вашего имени с королем?
– Никто, в том-то и дело. И в стране, и при дворе становится все больше наших единомышленников. На нашей стороне почти весь Лондон. Но нет влиятельной персоны, которая представляла бы наши интересы за его пределами, кроме Томаса Кранмера. Ни к кому из нас король не благоволит. И этим человеком должна стать ты.
– Чтобы направить короля в сторону реформ?
– Только для этого, больше ничего не нужно. Расположи его к принятию реформ, которые он сам и затеял. Наш брат, мой муж, тоже в этом уверен. И это великое дело, которое может быть сделано не только для Англии, но и для всего мира. Это величайшая возможность для тебя, Кэт. Это твой шанс стать великой женщиной, повести за собой людей.
– Я не хочу этого шанса. Я лишь хочу жить в достатке, комфорте и безопасности. Как и любая другая женщина. А все остальное – это уже слишком и лежит далеко за гранью моих возможностей.
 
– Нет ничего невозможного с Божьей помощью! – продолжает сестра. – А раз Бог будет с тобой, то ты преуспеешь во всем. Я буду молиться об этом. Мы все об этом молимся.
* * *
Король входит в комнаты леди Марии и сначала приветствует ее. Так будет до дня нашей свадьбы, который превратит меня в первую даму королевства. И тогда у меня тоже появятся свои комнаты, и король будет приветствовать сначала меня, а леди Мария и все остальные придворные дамы будут везде следовать только за мною, в моей свите. Когда я вспоминаю некоторых дам, которые воротили нос от меня как Екатерины Парр, а скоро будут застывать предо мною как королевой в глубоком поклоне, мне сложно сдержать довольную улыбку.
Король усаживается между мною и леди Марией. Когда два помощника помогают королю опустить его грузное тело на кресло, оно издает жалобный скрип. Тут же у ног короля появляется скамеечка, и шустрый паж аккуратно ставит на нее больную ногу своего повелителя. Король справляется с гримасой боли и ко мне поворачивается уже с улыбкой.
– Сэр Томас Сеймур нас покинул. Он не мог остаться даже на один день, чтобы попасть на королевскую свадебную церемонию. Как думаешь, почему?
Я приподнимаю брови в спокойном удивлении.
– Не знаю, Ваше Величество. Куда он направился?
– Ты не знаешь? Разве ты не слышала?
– Нет, Ваше Величество.
– Ну как же, он отправился выполнять мое поручение. Он мой шурин и мой подданный. А значит, выполнит любой мой приказ, когда бы я его ни отдал. Потому что он мой раб и пес, – и король разражается довольным сиплым смехом. И Эдвард Сеймур, еще один королевский шурин, тоже принимается громко смеяться, словно ему и дела нет до того, что члена его семьи называют рабом и собакой.
– Его Величество доверил моему брату весьма важную миссию, – решает пояснить мне Эдвард. Он кажется весьма довольным, но я точно знаю, что все придворные – прекрасные лжецы. – Его Величество отправил его послом к королеве Марии Венгерской, наместнице Нидерландов.
– Мы заключим с ними союз, – заявил король. – Против Франции. И на этот раз наш союз будет нерушим, и мы уничтожим Францию и вернем себе тамошние английские земли. И не только их, да, Сеймур?
– Мой брат заключит союз ради своего короля и ради Англии, и этот союз будет на века, – бросился заверять его Эдвард. – Вот почему он покинул дворец в такой спешке. Он торопится начать исполнение порученного ему дела как можно раньше.
Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого, словно маятник. Тик-так, от одного собеседника к другому. Поэтому, когда король резко оборачивается ко мне, это застает меня врасплох.
– Вы будете скучать по Томасу Сеймуру, леди Латимер? – рычит он. – Вы же, дамы, к нему весьма благосклонны, не так ли? Так будете скучать?
Влекомая волной жаркого страха, я чуть было не бросаюсь все отрицать, как вдруг замечаю подвох.
– Да, конечно, мы все будем по нему скучать, – безразлично бросаю я. – Он составлял веселую компанию для молоденьких фрейлин. Я рада, что его остроумие сможет сослужить службу Вашему Величеству, тем более что меня оно развлекало мало.
– Вам что, не нравились придворные ухажеры? – спрашивает он, буравя меня своими маленькими глазками.
– Я родом из северных земель, а там не любят излишних пустословий. Я тоже предпочитаю прямоту.
– Восхитительно! – громко восклицает Эдвард Сеймур, в то время как король хохочет над моим провинциальным ответом. Щелкнув пальцами, он подзывает пажа, который тут же подскакивает, чтобы убрать подставку из-под ноги короля, а потом они вдвоем поднимают его с кресла и поддерживают, пока тот не примет устойчивое положение.
– Мы идем обедать, – заявляет король. – Я так голоден, что готов съесть быка! Да и вы, леди Латимер, должны хорошенько подкрепиться. У меня для вас тоже найдется дело. Моя невеста должна быть весела и полна сил!