Воровка

― Есть. — Я смотрю на мужчину. ― Что происходит? Ты можешь рассказать?
Он на мгновение задумывается, а затем кивает.
― Русская угроза усилилась, ― говорит он. ― Валентина и Анжелика переезжают ко мне, пока мы не разберемся с этим вопросом.
― Надолго?
― Две недели, может быть месяц.
Данте заинтересован в Валентине ― я в этом абсолютно уверена. Он должен выглядеть довольным этим шагом, но он выглядит почти страдающим.
― Угроза усилилась? Антонио ничего не сказал.
― Это не удивительно, не так ли? ― Данте говорит так, будто это само собой разумеется. ― Дон будет защищать тебя ― он всегда так делал. Но он также хочет оградить тебя от худшего, что есть в его мире.
― Что значит, он всегда меня защищал?
Он морщится.
― Мне не следовало ничего говорить.
― Пожалуйста?
Он вздыхает.
― Десять лет назад, когда ты впервые встретила Антонио, был человек, который причинил тебе боль, да?
Я киваю.
― Это был Марко, ― отвечает Данте. ― Антонио сказал Марко, что если тот еще раз появится в Венеции, он лично убьет его. К несчастью, Марко был племянником прошлого Дона. Как ты можешь себе представить, это создало непростую ситуацию. Но Антонио, будучи Антонио, не отступил.
― О. Я этого не знала.
― Ты очень важна для него, ― говорит он. Жестом показывает на плиту позади меня. ― Кажется, горячий шоколад готов. Где кружки?
Данте относит горячий шоколад Анжелике. Я остаюсь на кухне, мне нужно время, чтобы все переварить.
 И мне есть что обдумать. 
Переезд Валентины к Данте ― это большое дело. Существует реальная опасность ― это очевидно. И Антонио находится в центре этой опасности. Он ― основная мишень.
Он мог попросить меня переехать к нему. Он мог настоять на своем. Но он этого не сделал. Не считая цветов, нижнего белья и покупки мебели, он позволяет мне задавать темп нашим отношениям.
Я закрываю глаза и позволяю себе помечтать о жизни с Антонио. Сидеть с ним на кухне, когда утренний солнечный свет проникает через французские двери, и говорить об искусстве за чашечкой кофе. Ходить по антикварным магазинам, подбирая эклектичные вещи, которые попадаются нам на глаза. Спорить с ним о том, кому на самом деле принадлежит Тициан.
Но это лишь одна сторона медали. Обратная сторона заключается в том, что Антонио всегда будет в опасности. За ним всегда будут следовать вооруженные телохранители. За его домом всегда будет следить служба безопасности.
Если я буду с Антонио, то это станет моей жизнью. Если я буду с Антонио, я должна быть готова к тому, что он может исчезнуть, как исчезли мои родители. В один момент он может быть жив, а в другой ― застрелен.
Готова ли я к этому? Готова ли я попытаться полюбить, когда любовь может закончиться ужасающей потерей?
 И есть ли у меня выбор? 
Нет, у меня его нет. Я слишком увлечена. Его смерть разорвет меня на части. Даже если бы я разорвала отношения с Антонио прямо сейчас, даже если бы я больше никогда не видела его, уже слишком поздно.
Со мной уже случилось то, чего я боялась больше всего.
Я влюбилась в Антонио Моретти.
Глава 25
 
 
 Лучия 
Как ни странно, осознав, что влюбилась в самого опасного мужчину Венеции, я не бронирую первый же рейс из Италии. Вместо этого я выворачиваю наизнанку свой шкаф, одержимая мыслью о том, что надеть на свидание.
Черное приталенное платье-футляр длиной до колена отбрасывается как слишком деловое. Я примеряю мягкое платье-свитер кремового цвета, которое обнимает мои изгибы во всех нужных местах, но, зная себя, я, скорее всего, испорчу его, ляпнув пасту на грудь. Наконец я останавливаюсь на изумрудно-зеленом платье с запахом. Платье, приталенное с V-образным глубоким вырезом, юбка свободная и струящаяся, заканчивается чуть выше колен. Ткань ― смесь шелка и шерстяного трикотажа, и она ощущается теплой на моей коже.
 
Во вторник вечером я уделяю макияжу больше времени, чем обычно. Я использую все средства - основу, тушь, румяна и крашу губы ярко-красной помадой. Почти сорок пять минут я пытаюсь уложить волосы в шикарную прическу, прежде чем сдаюсь и оставляю их распущенными. Уступая холоду, я надеваю платье с коричневыми замшевыми сапогами до колена и накидываю шаль для дополнительного тепла.
Звонок в дверь раздается ровно в семь. Я надеваю мамин кулон, в последний раз смотрюсь в зеркало и отправляюсь в гостиную, чтобы открыть дверь.
Там стоит Антонио в безупречно сшитом костюме, белой рубашке и галстуке с тонким узором. Его волосы расчесаны, он свежевыбрит и выглядит просто потрясающе.
Не буду врать - мне хочется затащить его в дом и изнасиловать.
Он оценивает мой внешний вид, и тепло наполняет его взгляд.
― Ты прекрасно выглядишь. ― Его взгляд скользит по моему телу и останавливается на моих сапогах. ― Эти каблуки выглядят угрожающе.
Я ухмыляюсь.
― Думаю, тебе стоит помнить о том, что нужно вести себя прилично. ― Это провоцирующие слова для такого властного мужчины, как Антонио. С таким же успехом я могла помахать красным флагом перед быком.
― Зачем мне это делать? Звучит скучно. ― Он лезет в пиджак и достает плоскую коробочку размером примерно с мою руку. ― У меня есть кое-что для тебя.
― Это похоже на ювелирные украшения. ― Я бросаю на него настороженный взгляд. ― Антонио, ты не можешь постоянно мне что-то покупать.
― Это ты так считаешь. ― Он протягивает мне ее. ― Открой.
Я смотрю на него. Что бы ни было в коробочке, ему важно, чтобы мне понравилась.
Я открываю крышечку.
Это браслет. Но не просто браслет. Шесть рубинов, каждый размером с мой большой палец, оправлены в сложную филигрань, а золотые усики обвиваются вокруг драгоценных камней, словно лианы. Рубины сверкают и переливаются на фоне золота, ловя свет при каждом движении.
Я сглатываю. Это украшение было создано в дополнение кулону моей матери, который я ежедневно ношу на шее. Филигранная работа идентична. Цвет камней идеально совпадает.
Это… невероятно.
Я смотрю на мужчину, стоящего передо мной.
― Ты сделал это на заказ, ― шепчу я.
Он осторожно кивает.
― Да. Тебе нравится?
― Мне нравится. ― Я смаргиваю слезы, прежде чем они успевают пролиться. Если бы моя мама была жива, она бы оттащила меня в сторону и сказала, что Антонио нельзя упускать. ― Когда ты заказал его?
― Дай мне свою руку. ― Я протягиваю ему правую руку, и он застегивает браслет на моем запястье. ― Я заказал его в тот день, когда ты украла мою картину из квартиры Даниэля Росси.
― Повторяю, это не твоя картина, ― автоматически говорю я. Затем его слова доходят до меня. ― В тот день, когда я украла Тициана из квартиры Даниэля Росси? Но это была только вторая наша встреча. Ты меня совсем не знал. Ты был так уверен, что я пересплю с тобой?
― Вовсе нет. ― Он подмигивает мне. ― Я люблю мыслить позитивно, как советуют в книгах о личном росте. Ставить себе цели.
Мне приходится сдерживаться, чтобы не рассмеяться.
― Цели?
― Именно, ― соглашается он. Его выражение лица становится серьезным. ― Я не знал, что ты переспишь со мной, Лучия. Я надеялся на это, да, но никогда не принимал тебя как должное. ― Его пальцы гладят мое запястье. ― Я сделал это, потому что думал, что тебе понравится. ― Пауза. ― Я готов на все, чтобы сделать тебя счастливой.
Я прикасаюсь к браслету. Вероятно, он стоит больше денег, чем я заработала в своей жизни, но не поэтому я стараюсь не расплакаться. В конце концов, Антонио - самый богатый человек в Италии. У него много денег.
Но, как и мебель, которую он мне купил, как и бело-голубая ваза с гиацинтами, которую он прислал мне на работу, это подарок от заботящегося человека. Он знает, как важен для меня кулон моей матери, и сделал мне подарок, который его дополняет.
Он хочет, чтобы я была в его жизни, но он также хочет быть и в моей.