Сводные. Любовь вопреки (СИ)
— Мелкая, да ты что несешь? Когда я на тебя смотрел как на пустое место? — охренел я.
— Да вот только что, — Алиса уже справилась с собой и стояла передо мной, с упрямо вздернутым подбородком и воинственно скрещенными на груди руками. — Сначала трахнул меня, а потом сразу морда кирпичом: «одевайся, выпей таблетку, вали нахер».
— Ну если и правда надо выпить таблетку, — растерянно пробормотал я, не очень понимая, что не так. Ну да, я торопил ее, потому что у меня наконец кровь прилила к мозгу, а не к члену, и я пытался как можно быстрее исправить свои косяки. Нам надо было ехать домой, надо было не спалиться перед ее мамой, да и Алисе нужно было переодеться в нормальную сухую одежду, чтобы снова не заболеть. А про таблетки… Забеременеть в восемнадцать — это точно не то счастье, которое Алиске сейчас нужно. Странно, что она этого не понимает. И, кажется, даже обижается на меня.
— Отстань от меня! Видеть тебя не хочу! — снова разбушевалась она, но когда я подошел ближе, замерла, словно испуганный зверек.
Я втянул носом воздух: Алиса успела помыться и сейчас пахла своим фруктовым гелем для душа. Но почему-то мне казалось, что под этим ярким ароматом на ее коже есть нотки и моего запаха, который остался на ней после нашего горячего откровенного секса. Или, может, мне просто приятно было так думать?
Кажется, я все это время очень сильно себе врал. Я не смогу отпустить Алису. Я просто сойду с ума без нее.
— А я хочу тебя видеть, — честно сказал я. — И не только видеть. Давай… давай попробуем снова. Я ведь тебе нравлюсь.
Алиса что-то пробормотала себе под нос. Кажется, это было «самоуверенный мудак», но стопроцентной гарантии я бы не дал.
— Что ты сказала? — мягко уточнил я.
— Ничего, — мрачно буркнула Алиса и отошла от меня. — Ты говорил, что можешь предложить мне только секс, говорил, что встречаться под носом у родителей — зашквар, и говорил, что серьезные отношения не для тебя. А теперь вдруг все это стало окей? Или ты по-прежнему предлагаешь мне просто трахаться с тобой?
Я помедлил, думая, как лучше ответить, и эта секундная пауза оказалась большой ошибкой, потому что Алиса восприняла это как молчаливое «да» в ответ на свой последний вопрос. И в мою голову тут же полетела чашка, которую она схватила со стола.
— Да пошел ты!
Я успел уклониться, и позади меня раздался звон. Какой-то осколок даже царапнул мне руку, но я не обратил на это внимания. Подошел, сгреб трепыхающуюся Алису в объятья и тихо спросил:
— А если я передумал? Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?
— С кольцом придешь, тогда поверю! — фыркнула она зло.
Ого! Шантаж? Это интересно.
Ладно, у нас еще будет время об этом поговорить. А сейчас, пока она так хорошо устроилась в моих руках и негодующе смотрит своими зелеными глазищами, я могу думать только об одном.
— Я тебя сейчас поцелую, — хрипло сообщил я.
— Нет! Убери руки! Не трогай меня! — громко зашипела Алиса.
Вполне убедительно, кстати. И я мог бы даже поверить, если бы ее ладошки в это время не гладили жадно мою спину. А стройные бедра не прижимались тесно к моим.
Поэтому я поцеловал ее. Уверенно, глубоко, нежно.
А когда оторвался от припухших зацелованных губ, то Алиса уже не возмущалась. Таращила бессмысленно глаза и коротко, часто дышала.
— Я тебе нравлюсь, — прошептал я и осторожно погладил ее по щеке. — Не ври, что это не так.
Я вышел из ее комнаты, мимоходом отметив, что зря мы не закрыли дверь, все же не одни в доме, но едва повернулся, чтобы идти к себе, как меня словно обухом по голове шарахнуло.
В коридоре, прямо около моей комнаты, стоял отец.
И судя по его лицу, глухотой он не страдал.
— Нам надо поговорить, — в его голосе зазвенел металл. — Пошли в мой кабинет.
Глава 24. Когда земля уходит из-под ног
Алиса
Чертов Ник!
То нос от меня воротит, то такими признаниями разбрасывается, что я дышать перестаю. Вот как ему верить? Никак.
А между тем, поверить ужасно хотелось. Его словам, его рукам, его поцелуям… Но ведь, если и правда любит, он же не сдастся после одной неудачной попытки? Снова придет. И снова поцелует. И снова скажет. И тогда я… отвечу. И мы попробуем быть вместе.
Господи, звучит, как сказка! Неужели это все может быть реальностью?
Я засыпала с этими мыслями, а когда проснулась, меня ждало короткое сообщение от Ника, упавшее мне на телефон где-то посреди ночи.
«Малыш, мне надо уехать. Скорее всего надолго. Потом объясню. Все будет хорошо»
Чего?!
Я перечитала эти несколько предложений на три раза, но все равно ничего не поняла. Когда он уезжает и куда? А главное, зачем? И почему нельзя сказать мне лично? Это какая-то тайна?
Я подскочила, оделась и побежала к комнате Ника. Дверь была нараспашку, а в комнате все лежало в беспорядке, как будто кто-то очень быстро собирался. Ноутбука — серебристого прямоугольника, в котором у Ника заключалась вся жизнь — на столе не было. Он что, реально уехал? Вот так взял и уехал?
Я растерянно опустилась на его кровать и, повинуясь внезапному порыву, прижалась лицом к подушке, которая еще хранила его запах. Острый, пряный, мужской, с едва уловимыми нотками сигаретного дыма и парфюма. Родной и знакомый до такой степени, что тело тут же откликнулось на него сладким томлением.
Уехал. Надолго. Но почему? Неужели из-за того, что я ляпнула про кольцо? Но я ведь просто пошутила! И уж Ник-то должен был это понимать, как никто другой!
Я вернулась к себе в комнату и, поколебавшись, набрала его номер.
«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети»
Серьезно? Мало того, что уехал, так еще и телефон отключил? Да он совсем охренел что ли?!
Я спустилась вниз и увидела дядю Славу, который с мрачным выражением лица возился с кофемашиной.
— Доброе утро, — скороговоркой выпалила я. — А вы не знаете, где Ник?
Он едва не выронил чашку с кофе. А потом повернулся ко мне и каким-то очень странным голосом сказал:
— Не переживай, Алиса. Он уехал.
— Куда уехал? — с отчаянием воскликнула я.
— Неважно.
— Надолго?
— Навсегда, — жестко сказал дядя Слава и снова повернулся к своему кофе. Сделал несколько глотков и, не глядя на меня, глухо сказал: — Я все знаю.
— Что «все»?
— Про Ника. И тебя.
У меня кровь отхлынула от лица, и стало вдруг так дурно, что я едва не упала в обморок.
— Вы… но… откуда? — пролепетала я.
— Случайность, — сухо сказал он. А потом коротко добавил: — Я в бешенстве.
Я стояла ни жива ни мертва. Нет, я понимала, что наша связь не вызовет у него восторга, но чтобы была настолько жёсткая реакция… Хотя мы же теперь считаемся братом и сестрой, и для дяди Славы это, наверное, выглядит чем-то отвратительным.
— Но я… Мы…
— Не надо ничего говорить, — попросил он и тяжело вздохнул. — Ник уехал, и теперь все кончилось.
— Это вы попросили его уехать? — ахнула я, наконец сложив два и два.
— Да. Я не вижу другого выхода.
Я кусала губы и смотрела в пол. Конец. Тупик. Все то, чего так боялся Ник и о чем совсем не думала я, случилось.
— Вы можете ничего не говорить моей маме? — наконец еле слышно попросила я.
— Уверена? — дядя Слава помрачнел. — Нет, я бы тоже был только рад ее этим не огорчать, но…
— Вот и не надо! — с силой перебила я.
— Как скажешь, Алиса. Тут решать только тебе.
— Спасибо.
Я пошла обратно в свою комнату, чувствуя внутри абсолютную пустоту. Ник даже не стал за нас бороться… Отец сказал — он уехал. Оставил мне только это дурацкое сообщение, из которого ничего не ясно.
Я еще раз позвонила Нику, ожидая от него тех самых обещанных объяснений, но его телефон все еще был недоступен. И выглядело так, что сделано это было специально для меня.