Сводные. Любовь вопреки (СИ)
— На почту тебе отправил.
— Ага, пойдет. Пиво будешь?
— Нельзя, налей еще кофе лучше.
— Окей.
Ник ушел на кухню, а Влад вдруг быстро глянул на меня и тихо попросил:
— Дашь мне свой номер?
Я, наверное, чего-то такого ожидала. И хотя изначально думала, что не буду давать ему никаких лишних надежд, то сейчас, после того, как я увидела Ника, мнение мое поменялось кардинально.
А почему, собственно, не?
Ну влюблена я, и что теперь? Клин клином вышибают, в конце концов.
А Влад выглядит очень приятным парнем, так что… Можно ведь хотя бы попробовать, правда? Если не влюбиться, то хотя бы подружиться.
— Алиса?
Я смущенно кивнула и тихо продиктовала ему свой номер телефона.
Глава 20. На нервах
Влад был ненавязчивым, но одновременно с этим настойчивым. Я сама не заметила, как каждый день стала с ним переписываться. Ничего такого, никаких пошлостей и грязных намёков — обычные «как дела», «спокойной ночи», «доброе утро».
И я с удовольствием отвечала ему, потому что с тех пор, как Ник перестал со мной общаться так, как раньше, я осталась одна. Я потеряла не только то чувственное напряжение, которое было между нами, но и лучшее в мире общение, где подколки чередовались с мягкой заботой, а остроумные замечания заставляли меня хохотать от души. Мне безумно не хватало Ника.
Влад был другим. Более резким, конкретным, неразговорчивым, с грубоватым чувством юмора, но он хотя бы не давал мне чувствовать себя одиноко: звонил, писал и периодически вытаскивал меня гулять. Звал и на матчи посмотреть или в ресторан сходить, но я неизменно отказывалась. Мне казалось, что пока мы просто гуляем — это меня ни к чему не обязывает. А вот если уже пойду куда-то, то это считай свидание. И тут уже так просто не отвертишься.
А еще Влад всерьёз интересовался моими фотографиями и планами на будущее. Особенно после того, как я однажды пожаловалась ему, как тяжело мне даётся учеба. Почему-то я надеялась, что и ему тоже, но Влад удивлённо приподнял бровь:
— Настолько тяжело? Вроде на первом курсе довольно простая программа.
— Наверное, просто я дура, — убитым тоном сказала я.
— Просто это не твое, — со свойственной ему прямотой поправил меня Влад.
— Вот и Ник так говорит, — пробормотала я.
Влад искоса глянул на меня, но ничего не сказал.
— А мама говорит, — продолжила я, — что фотографом много не заработаешь.
— Про хоккей мне тетка говорила то же самое, — пожал широченными плечами Влад.
Я недоверчиво хмыкнула.
— А родители твои что говорили?
— У меня нет родителей, — равнодушно ответил он. Вроде спокойно, но как-то так, что пропало всякое желание продолжать разговор на эту тему.
Влад вообще был довольно закрытым человеком. Хоть рядом со мной двери его внутреннего мира иногда и приоткрывались ненадолго, давая возможность заглянуть в темноту, но обычно тут же захлопывались.
Меня это всегда приводило в растерянность, потому что я не очень понимала, как себя вести. В итоге, чтобы не молчать, я просто начинала рассказывать что-то про себя, так что в итоге Влад знал про меня довольно много, в то время как я про него — почти ничего.
Может, поэтому у меня никак не получалось в него влюбиться?
— Можно, наверное, для всяких СМИ фотографировать, — размышляла я вслух. — Звезд, например, или…
— Нет, — категорично заявил Влад. — Журналистика — грязь, не надо тебе лезть туда. Лучше просто людей снимать.
— Портретные съемки? — я задумчиво накручивала прядь волос на палец и видела, как пристально Влад следит за этим движением. — Можно. У меня правда мало опыта. По факту я всего одного человека снимала.
— Кого? Ты не показывала.
— А, да? — я вдруг сконфузилась. — Это Ник. Он мне… позировал немного. Получилось неплохо. Он же выглядит как кинозвезда… ну ты и сам это знаешь… Но если я хочу за это брать деньги, мне нужно больше практики.
— Я могу быть твоей моделью, — вдруг предложил Влад, нахмурившись. — Хочешь?
— Хочу! — воодушевилась я.
С тех пор пор прошла пара дней, я уже придумала, где именно и как я буду фотать восходящую звезду хоккея, осталось с ним самим договориться.
Можно было бы прям сегодня, если бы Влад мог. Ник куда-то укатил, родители тоже — весь дом и сад были бы в нашем распоряжении. Но не успела я набрать его, как мне вдруг позвонила Оля. Вся в слезах, она совершенно измученным голосом спросила, может ли переночевать у нас.
— Оль, да живи у нас, сколько нужно! — горячо заверила ее я. — Я же уже говорила: тут просто огромный дом!
Поговорив с Олей и скинув ей адрес, я от злости чуть не расколотила телефон об пол. Ну вот почему такому прекрасному доброму человеку некуда пойти? Это же несправедливо! Родня у Оли не дай боже, к таким лучше не соваться, но и Соболь ее нифига не лучше! Мудак. Опять расстроил ее! Да еще, видимо, из дома выгнал!
Оля чуть позже написала мне сообщение, что зайдет к родителям, а потом только поедет ко мне. И через двадцать минут написала, что выезжает.
Я приготовилась ждать. Прошел час. Оли все еще не было. Неужели автобус пропустила?
Я написала ей сообщение, но оно осталось непрочитанным. Позвонила — одни гудки. Никто не брал трубку.
В груди заворочался страх, хотя я всячески его подавляла и убеждала себя, что все в порядке, что Оля просто могла потерять телефон, или уснуть в автобусе, или…
Но пока я так успокаивала свою панику, мои руки уже набирали номер Ника.
— Мелкая? Что-то важное? Я занят.
— Мне нужен телефон Соболя.
— Зачем? — вдруг резко и довольно грубо спросил он.
— Кажется, с Олей что-то случилось, — и я быстро рассказала ему, что произошло.
— Блядь, — растерянно выдохнул Ник, как-то сразу мне поверив. Без единого звука дал мне номер, сказал перезвонить ему, как что-то прояснится, и строго-настрого приказал сидеть дома.
— А если нужна будет моя помощь?!
— Мы сами справимся. Алис, будь дома. Никуда оттуда. Ты поняла меня? Обещай.
— Обещаю, — буркнула я, сбросила его и позвонила Соболю.
Он взял трубку только с третьего гудка, и голос у него был такой, как будто он ненавидит весь мир в целом и меня в частности. Но как только я сказала про Олю, Соболь моментом переменился. Он говорил отчетливо, спокойно, но за этим слышался такой дикий страх, что меня тоже затрясло. Все же будет хорошо, правда? Ничего страшного не случится?
Я не была в этом уверена, поэтому молчала. Я не знала, что делать.
— Надо к ней домой ехать, проверять, — отрывисто сказал Соболь.
— Ты знаешь ее адрес? — удивилась я.
— Знаю.
И столько было всего в этом коротком «Знаю», что у меня перехватило горло. Соболь знал не только Олин домашний адрес, он знал о ней столько, сколько никто из нас. И какими бы ни казались их отношения со стороны, они были связаны накрепко друг с другом.
«Соболь не переживет, если с Олей что-то случится», — вдруг поняла я так отчетливо, что даже удивилась, как не замечала этого раньше. И меня заколотило еще сильнее.
— Скинь мне адрес! — умоляюще проговорила я. — Я тоже приеду.
— Нет, тебя еще там не хватало, — проворчал Соболь с очень похожей на Ника интонацией.
— Почему?! Я ведь тоже переживаю.
— Если Ник отпустит, приезжай, — язвительно сказал он.
— Блядство! — приглушенно выругалась я. Откуда он знал, что Ник меня уже никуда не пустил?!
— Алис? — голос Соболя вдруг дрогнул и зазвучал так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы его услышать.
— Что?
— Спасибо.
Ник
Я методично оттирал кровь с рук влажной салфеткой, когда телефон мигнул сообщением от Тимура.
«тачку к воротам».
Я тут же помчался к своему припаркованному за углом кайену, завел машину и рванул к воротам этого забытого богом гаражного кооператива на окраине, в который мы совсем недавно прорывались с боем. И запрещал себе думать о том, в каком виде может быть детка Тимура и насколько вовремя мы успели.