Сводные. Любовь вопреки (СИ)

Это не было похоже на семейный праздник, скорее на вечеринку какого-то закрытого клуба, и я в этом клубе явно была лишней.  
Так что я залпом допила шампанское, поставила пустой бокал на столик и вышла в коридор.  
— Скукота, — негромко проговорил голос Ника за моим плечом, и я обернулась.  
Он что, пошел за мной?
— В кои-то веки не собираюсь с тобой спорить, — уныло согласилась я. — Я ждала чего-то другого.
— Тамаду с баяном? — вскинул темную бровь он.
— Да хотя бы. И то веселее было бы.  
Ник хмыкнул.
— Возможно. Так что будем делать?  
— Поедем домой? — с надеждой предположила я.
— Сюда такси сложно вызвать, — отозвался Ник с досадой. — Так и знал, что надо было мне на своей тачке приезжать. Это отец заладил: поехали вместе, поехали вместе… Но через два часа вроде должен снова приехать лимузин для тех, кому надо будет в город вернуться. Можем на нем уехать.
— Осталось продержаться два часа.
— Ага. Хочешь, пойдем на улицу? У меня уже голова от этого нудного джаза раскалывается, терпеть его не могу.
— А мама любит, — возразила я.
— И отец любит, — усмехнулся Ник. — Похоже, что они и правда нашли друг друга. Так что, идем?  
— Не уверена, что это хорошая идея, — вздохнула я и машинально обхватила себя руками. В коридоре было прохладно, и моя кожа покрылась мурашками. На улице, даже в пальто, я моментально замерзну.
Ник мазнул взглядом по моим плечам. Взгляд был раздраженный и недовольный. Я поежилась.
— Идиотское платье, да? — со вздохом спросила я. — Но мама так уговаривала его надеть, что я сдалась.  
— Зря, — коротко уронил Ник.  
Я повернула к нему голову, ожидая продолжения фразы, но он замолчал и больше ничего не сказал. Так и осталось неясным, что именно было зря. Зря я сдалась? Зря мама уговаривала? Зря я считаю платье идиотским?
— Пойдем на улицу, я курить хочу.
— Я замерзну.
— Не замерзнешь. Обещаю.
Я вдруг покраснела, представив, что Ник сейчас будет греть меня. Обнимать крепкими теплыми руками, прижимать к широкой груди и жарко дышать мне в шею. Но все оказалось более прозаично.
Он притащил откуда-то плед, устроил мне гнездышко на скамейке, а мои ноги в тонких колготках и туфельках дополнительно укрыл своим шерстяным пальто.  
— А ты? — растерянно спросила я. — Холодно же.
— Мне — нет, — Ник стоял в смокинге, высокий, широкоплечий, бесконечно элегантный, и задумчиво курил, пуская дым в прозрачный осенний воздух.  
Какое-то время мы оба молчали.  
— Странно, что у них на свадьбе только друзья, правда? — неловко спросила я. — Никаких родных. У вас… у вас их тоже нет?
— Почему? — Ник удивленно обернулся. — У отца есть родители, они живы, просто живут очень далеко и им по состоянию здоровья тяжело куда-то ехать. Отец отгрохал им шикарный дом, постоянно деньги посылает, работников нанимает, а они все равно каждый год сажают клубнику и помидоры. Сами. И нас угощают, когда мы летом приезжаем. Я слышал, что отец собирался к ним ехать вместе с Леной на Новый год.  
— Здорово, — пробормотала я, немного уязвленная тем, что мама мне ничего такого не рассказывала.
— Можем и мы с тобой туда поехать, — вдруг сказал Ник.
— Мы? Вместе? — у меня перехватило дыхание.
— Ну да… ты же теперь тоже член семьи. Моя… сестра.
— Точно. Сестра, — эхом отозвалась я. Настроение снова испортилось.  
— А у вас нет родственников? — продолжил Ник разговор, будто не замечая моего помрачневшего лица.
— Где-то есть, наверное, — передернула плечами я. Несмотря на плед и пальто, мне снова стало зябко. — Но мы с ними не общаемся. Совсем. Так что наша семья — это я и мама. Все.
— Теперь еще и мы.
— И вы, — через паузу согласилась я.  
— Твоя мама будет фамилию менять, — внезапно сообщил Ник. — На Яворскую. А ты отказалась.
Последняя фраза прозвучала наполовину вопросительно, поэтому я кивнула.  
— Отказалась. Сам же хотел, чтобы в универе никто не знал о том, что я твоя…сестра.
Слово жгло губы, потому что было отчаянным враньем. Я ему не сестра. Никогда не была и не буду. И именно поэтому мне не нужна его проклятая фамилия.  
 
— Кроме того, мне нравится, как звучит Алиса Никитина, а Алиса Яворская — уже не то, — нарочито беспечно проговорила я и вдруг словно в первый раз услышала свою фамилию. Никитина…  
Чья ты? Никитина. Господи, это ж надо, чтобы так совпало.
Но Ник, видимо, настолько редко слышал эту форму своего имени, что даже внимания не обратил.
— Алиса Яворская, — вместо этого пробормотал он, помолчал и жестко добавил: — Ты права. Не звучит.  
  
Глава 19. Встреча
 
Алиса 
Я кружила вокруг озера с камерой в руках, пытаясь поймать момент, когда золотая звезда кленового листа оторвется от ветки и мягко спланирует на воду. Вот эту секунду мне и хотелось запечатлеть, но пока не получалось. Один раз я от волнения дернула рукой, и кадр получился смазанным, а во второй раз листок отнесло в сторону внезапным порывом ветра, и он упал куда-то далеко, в камыши.  
Но я не теряла надежды, тем более что терпения у меня было достаточно. Во всяком случае в том, что касалось фотографирования. Ник смеялся и говорил, что если бы я с таким старанием изучала экономику, уже давно была бы лучшей студенткой. Но при этом продолжал помогать мне с домашними заданиями и даже пару раз заводил речь о том, не хочу ли я сменить специальность.  
Я бы, может, и хотела, но кто мне даст? Мама сделала испуганные глаза, когда я об этом заикнулась, и тут же горячо зашептала, что дядя Слава уже такую кучу денег за меня заплатил и что надо хотя бы попробовать.
Но что тут пробовать? Можно подумать, у меня от этого какие-то новые мозги вырастут. Потому что уже имеющиеся никак к экономике не прикладываются, хоть тресни.  
Я посмотрела на чертов клен, который, кажется, совсем передумал опадать, махнула рукой и села на влажную от недавнего дождя скамейку. Я уже начала замерзать, но в дом идти не хотелось. Там наверняка уже Ник вернулся…а видеть его после вчерашнего — как нож в сердце.  
Я ведь до этого все еще продолжала надеяться. Несмотря на все его слова, несмотря на мягкое терпеливое поведение старшего брата, несмотря на то, что он снова начал пропадать где-то ночами… Потому что видела, что ему не все равно. Видела, что он заботится обо мне. Как умеет.
И вчера, когда я решила взбодрить загрустившую Олю и утащила ее на вечерние посиделки в уютном баре с живой музыкой, Ник мне позвонил. Сам.
— А ты где, мелкая? Девятый час, а тебя дома нет.  
— Мы с Олей сидим в баре, бухаем по-черному и обсуждаем мужиков, — отрапортовала я. Хотя пили мы с ней зеленый чай (алкоголя почему-то не захотелось), а обсуждали только одного мужика — ее Соболя. То есть Тимура. При всей своей явной помешанности на Оле, он был идиотом и почему-то в последнее время совсем не уделял ей внимания. Ну такого… не постельного. С постельным, кажется, все было в порядке, учитывая несходящие пятна засосов на Олиной шее и ее смущенный румянец, когда я ляпнула «А в сексе он вообще как, норм?»
Оля отказалась отвечать, но при этом так улыбалась и сияла глазами, что я поняла: хотя бы в чем-то Соболь со своими обязанностями справляется. А значит, и с остальным разберутся.  
Все у них будет хорошо. Я почему-то была в этом уверена.
Ник почему-то занервничал, когда услышал про бар, и сказал, что приедет и заберет меня.
— И Олю! — капризно потребовала я.
— И Олю, — покладисто согласился он. — А кто это, напомни?
— Девушка твоего друга вообще-то.
— Алис, ну что ты говоришь такое, я ведь не совсем его девушка, — тут же испуганно зашептала Оля, — У нас все сложно… и мы…
Но я этой фигни уже достаточно наслушалась за вечер.
— Девушка Соболя! — громко сказала я.
— А, эта. Детка его. Понял. А почему Соболь ее тогда сам забрать не может?