Сводные. Любовь вопреки (СИ)
Что за черт?!
Мои размышления внезапно прервались самым ужасным из всех возможных способов: из душа перестала литься вода. А я стояла голышом, с намыленными шампунем волосами и судорожно соображала, что же теперь делать.
Самой первой мыслью было подождать. И это показалось мне вполне разумным. Возможно, это просто временный косяк, и скоро вода ко мне вернётся. Но уже через пару минут я поняла, что фиг мне. Надо вылезать и искать решение проблемы самой.
Я кое-как вытерлась, обмотала скользкие от мыла волосы полотенцем, укуталась в огромный халат, который тут висел, и осторожно выползла в коридор.
Огляделась и тут же наткнулась на насмешливый взгляд серых глаз. Яворский стоял в конце коридора, оперевшись плечом о дверной проем, и смотрел на меня с любопытством энтомолога, нашедшего неизвестную науке букашку.
— Прекрасно выглядишь, — ухмыльнулся он.
— Захлопнись, — огрызнулась я. — У меня вода перестала идти, не знаешь, что могло случиться?
— Знаю, — кивнул он. И замолчал.
Я немного подождала продолжения мысли, но ее не было.
— И? — поторопила его я.
— Что «и»?
— Что с водой и как это починить? Ты же сказал, что знаешь!
— Знаю, — еще раз подтвердил он. — Но я же не говорил, что планирую делиться с тобой этим знанием. У тебя халат, кстати, распахнулся.
— Что? — я инстинктивно схватилась за полы халата, но там все было в порядке.
А этот придурок заржал.
— Я пошутил!
— Несмешно. Ну, что с водой?! Говори уже! Считаешь, мне весело вот так стоять?
— Понятия не имею. Лично мне весело! И я никуда не тороплюсь.
— Ладно, — я сделала глубокий вдох и, скрестив для убедительности руки на груди, подошла к нему поближе. — И что я должна сделать, чтобы ты мне помог?
— А ты быстро учишься, — одобрительно кивнул Яворский и задумчиво прикусил нижнюю губу. — Так, чего же мне хочется…
Он уже успел переодеться и теперь красовался в мягких серых штанах и спортивном лонгсливе с яркими красными полосками. А вот его русые волосы были еще влажными, темными на концах и вились на лбу непослушными кольцами.
Черт, ну вот почему он выглядит так, что хоть сейчас его на рекламу фитнес-клуба снимай, а я как чучело огородное? Аж обидно!
— Так, — продолжал размышлять Яворский, как будто не замечая, что я на него пялюсь. — Для начала можешь извиниться за то, что облила меня. И если ты будешь достаточно убедительна, то я, так и быть, включу тебе воду обратно.
— Изви… — начала было я, но тут до меня дошел смысл его последних слов, и я возмущенно завопила: — В смысле «включу обратно»?! Так это ты, скотина, мне воду перекрыл?!
— С чего ты решила? — попытался он отмазаться на голубом глазу.
— Ты! Ну конечно, ты! Кто же еще!
Тут я так резко тряхнула головой, выражая крайнюю степень своего негодования, что с волос съехало полотенце, упало на пол, мокрые скользкие кудри рассыпались по плечам, я ойкнула, попыталась его поднять, наступила на подол своего супер длинного халата, не удержалась и позорно растянулась на полу. Прямо у ног Яворского, который уже откровенно ржал, глядя на меня.
— Помочь? — с ухмылкой спросил он.
— Себе помоги, — огрызнулась я, вставая с пола с грациозностью коряги, потому что надо было еще как-то умудриться придерживать этот огромный халат, чтобы он не распахнулся и не продемонстрировал Яворскому ничего такого, над чем он мог бы еще поржать.
— Так что там с извинениями? — весело поинтересовался он, когда я оказалась на ногах. — Или тебе уже не нужна вода?
Я молча швырнула в него мокрым тяжёлым полотенцем, метя прямо в наглую рожу, но он, к сожалению, увернулся. Показала ему фак и пошла к лестнице, ведущей на первый этаж. Там, кажется, тоже были комнаты какие-то. Вряд ли он везде вырубил воду. В крайнем случае, помою голову в раковине гостевого туалета, который я видела в холле.
А вот потом… потом я придумаю, чем ответить Яворскому на его тупую, как в школьном лагере, подставу. Обязательно придумаю!
***До ужина мы с этим придурком не виделись. Я помыла голову в какой-то гостевой комнате на первом этаже, а когда поднялась к себе, выяснила, что у меня волшебным образом снова появилась вода. Прям магия!
Я встряхнула мокрыми кудрями, надела любимое балахонистое платье, которое мама ласково называла «мешок из-под картошки с дырками для рук», достала из чемодана и разложила по полкам свои немногочисленные вещи, глянула на время и пошла в столовую. На семейный, блин, ужин.
Интересно, а маме и Вячеславу Сергеевичу это самим не кажется странным? Столкнуть лбами двух взрослых, в общем-то, людей и сказать, что скоро они станут одной семьей? Как по мне, так это полный бред.
В столовой уже был красиво накрыт стол, мама и старший Яворский сидели рядом и выглядели до неприличия довольными, как обожравшиеся сметаной коты. Мне аж неловко стало.
Такой радостной я свою маму не видела очень давно. Пожалуй, только когда она влюбилась в Игоря, который был младше ее на десять лет. Он тоже работал моделью, демонстрировал мужское белье и был хорош собой просто до неприличия. Мне тогда лет тринадцать было, но я отлично запомнила и те два месяца, когда счастливая мама порхала на крыльях любви, и следующие полгода черной депрессии, когда красавчик Игорь ее бросил. А потом я к тому же узнала, что мама заплатила за него все кредиты и регулярно давала ему деньги, выгребая их со своих счетов. Так что по итогу у нас не оказалось ни Игоря, ни сбережений — одни разочарования. С тех пор я очень настороженно относилась к маминым влюбленностям, тем более что все они были как под копирку: веселые красавчики, не обремененные ни деньгами, ни интеллектом. Маме их и искать особо не приходилось: в модельном бизнесе таких было пруд пруди.
В общем, учитывая мамины вкусы, я бы никогда не подумала, что Вячеслав Сергеевич — солидный мужик, хмурый, суровый и не особо симпатичный — привлечет ее внимание. Да так сильно, что она даже замуж за него соберется.
Она и вела себя с Яворским совсем не так, как с другими своими мужчинами: не болтала без умолку о его достоинствах, не смотрела на него как-то по-особенному, не хихикала глупо, не теряла аппетит и вообще была на редкость адекватной. Как будто это был просто ее друг, а не человек, в которого она настолько влюбилась, что собралась за него замуж.
Я уже даже думала, что это все сильно напоминает брак по расчету, но судя по их разрумянившимся лицами и многозначительным взглядам, которыми они сейчас обменивались, между ними все же есть какая-то химия.
Блин, неужели мама действительно выйдет за него замуж и мы будем тут жить? И этот самоуверенный придурок станет моим сводным братом? Звучит так себе, если честно.
— Привет, — весело сказала мама. — Что стоишь? Садись! Смотри, сколько здесь всего вкусного!
— Все хорошо у тебя? — спросил озабоченно Вячеслав Сергеевич. — Как устроилась? Комната нравится? Я видел, ты уже познакомилась с моим сыном…
— Ага, познакомилась, — выдавила я из себя улыбку и села за стол. — Спасибо, комната замечательная, да и вообще все хорошо…
И тут я каким-то шестым чувством ощутила, что на меня смотрят. Обернулась и увидела младшего Яворского, который стоял в дверном проеме, сунув руки в карманы.
— Добрый вечер, — сухо проговорил он.
— Привет! Ты Никита, да? — приветливо улыбнулась мама.
— Терпеть не могу эту форму имени, — буркнул он.
— Прости, а как к тебе лучше обращаться?
— Ник.
— Ник, вы с твоим папой очень похожи! Он много рассказывал про тебя! А я Лена, ко мне можно на «ты», если тебе так удобнее.
— Не удобнее, — хмуро бросил ей Яворский. — Я привык обращаться на «вы» к тем, кто старше меня. Особенно если это малознакомые мне люди.
— Я скорее на будущее, — снова улыбнулась мама. Было видно, что она не теряет надежды наладить с ним контакт. — Когда мы лучше узнаем друг друга…
— Если.