Сводные. Любовь вопреки (СИ)

Я встал с кровати, с трудом расстегнул молнию на натянувшейся ширинке и быстро избавился от брюк и боксеров. Член шлёпнул по животу и качнулся, заставив Алису изумленно выдохнуть. 
— Б-большой, — пролепетала она, не отрывая от него испуганно-восхищенного взгляда. Черт, да от одного такого взгляда можно кончить!  
— Спасибо, — ухмыльнулся я и, красуясь, потянул с себя футболку. Кажется, Алисе нравился мой торс. Во всяком случае тогда в бассейне она буквально облизывала меня глазами.  
— Теперь ты, — приказал я, жадно глядя на ее задранную футболку и зацелованные соски. — На тебе слишком много одежды.
Алиса послушно кивнула и потянулась своими тонкими пальчиками к застежке шортов. Расстегнула пуговицу и, зажмурившись, стала их снимать. Я помог ей выпутать узкие ступни из ткани, не удержался и жадно присосался к круглым изящным косточкам щиколотки. А потом перевел взгляд выше и… коротко выдохнул, пытаясь держать себя в руках.
Черт, я в жизни не видел ничего эротичнее, чем эти крохотные полупрозрачные трусики, на которых темнело влажное пятно возбуждения. Мои пальцы нырнули под ткань, погладили чувствительное место, и Алиса застонала. Она была невероятно мокрой, скользкой и готовой меня принять. А я больше не мог сдерживаться.
— Прости, — я быстро нашарил в кармане валявшихся на полу брюк презерватив и зубами разорвал обертку. — Первый раз будет быстро. Я слишком хочу оказаться в тебе.
— Да, — прошептала она точно в бреду. Зрачки у нее были расширены, как будто Алиса была под кайфом, но ее тело при этом казалось напряженным. — Давай…
Я накрыл ее собой и толкнулся внутрь. Меня словно сдавило тугими шёлковыми ножнами. Черт, такая узкая. Так давно никого не было?  
Я даже не смог войти в нее полностью.
— Малыш, пусти меня, — прохрипел я. — Давай!
— Я… стараюсь, — тонко проскулила она.  
Я замер и начал целовать ее до тех пор, пока не почувствовал, как ее тело подо мной расслабляется, а потом вошел одним сильным резким движением.  
— Больно! — Алиса громко вскрикнула и заплакала. По лицу покатились слезы, тонкие пальцы впились в меня как когти, и вся она дрожала подо мной, словно испуганный зверек.  
Что происходит?!
Кажется, у меня был ответ. В который укладывалось и то, какой узкой она была, и ее напряженность, и эти слезы…
— Ты соврала мне? — выдохнул я, чувствуя одновременно и ярость, и беспомощность, и все еще не утихшее возбуждение. — Ты была девственницей?! 
Алиса 
Я зажмурилась, потому что не могла смотреть Нику в глаза.  
Да, я знаю, что врать нехорошо. Да, я в курсе, что я его фактически подставила. Но скажи я ему правду, он бы отказался! Сто процентов! У него в глазах это читалось прямым текстом. Связываться с девственницей ему однозначно не хотелось.
По моему плану, он и не должен был ничего узнать. В интернете писали, что и боль, и кровь у девственниц — это все ерунда, что такого почти ни у кого не бывает и что парень не сможет понять, что он первый, если вы сами ему об этом не скажете.  
Но, кажется, я переоценила возможности своего тела. И недооценила Ника. Он слишком большой… там. Я просто не смогла удержать слез. И все испортила.  
— Алиса! Посмотри на меня! Да?
Я распахнула глаза, столкнулась с яростным взглядом Ника и, судорожно сглотнув, кивнула. Я была готова сейчас ко всему: к тому, что он наорет на меня, к тому, что возьмет меня дальше через боль, наказывая за вранье, и даже к тому, что молча встанет и уйдет.  
Но Ник не сделал ничего из этого.  
— Блядь, — сказал он тихо и тоскливо. Длинно выдохнул, словно сам себя пытался успокоить, а потом наклонился ко мне и стал осторожно, мягко целовать мое заплаканное лицо. Мокрые щеки, кончик носа, ресницы, губы…
Я задрожала еще сильнее. К такой откровенной нежности я была совсем не готова!
— Все еще больно? — хрипло спросил Ник.
— Кажется, нет, — пробормотала я, начиная плыть от поцелуев. Его огромный член все еще был во мне, я его очень хорошо чувствовала, но уже не было этой острой режущей боли. Скорее непривычное ощущение растянутых до предела мышц.  
 
— Не бойся, я буду осторожным, — выдохнул он и чуть прикусил чувствительное место, где шея переходила в плечо. От этого стало так сладко-больно, что я застонала от удовольствия и пропустила момент, когда Ник стал плавно двигаться во мне. Медленно выходил и снова входил, приучая меня к себе, заставляя мое тело принимать его.  
Это все еще было болезненно, но сквозь неприятные ощущения редкими яркими всполохами пробивалось удовольствие. От его губ и языка, вылизывающего мою шею, от горячих ладоней на моей коже, ласкающих чувствительную грудь. Возбуждение, которое почти пропало от боли, снова вернулось от волшебных пальцев и умелого языка Ника, которые творили со мной что-то невероятно пошлое и безумно прекрасное. А его член в это время проталкивался в меня. Бережно, но неумолимо. Заполняя, растягивая, присваивая…
Я инстинктивно подалась бедрами навстречу очередному движению Ника, и он хрипло застонал.   
— Ты такая тугая, — процедил он сквозь мучительно сжатые зубы. — Я еле держусь…Обхвати меня ногами.  
Я послушно скрестила ноги на его каменно-твердых бедрах и изумленно вскрикнула. Теперь при каждом движении Ник упирался головкой члена в какую-то чувствительную точку внутри меня, и это было приятно! Очень!  
— Тебе так нравится?
— О…да!  
— Тогда попробуем побыстрее, — шепнул Ник и впился в мои губы, буквально трахая меня языком.  
И членом — тоже.  
Только сейчас я поняла, насколько он сдерживал себя до этого, потому что теперь он вонзался в меня резко, сильно, выбивая из меня стон при каждом движении. И это не был стон боли. Внутри росло острое, выматывающее удовольствие от того, как правильно член ударял в ту самую точку и как сладко ощущалась эта максимальная растянутость.
А потом Ник, не переставая меня трахать, положил ладонь между моих ног и стал осторожно поглаживать большим пальцем мой клитор. На каждое касание чувствительный бугорок отзывался сладкой дрожью, которая соединялась с ощущениями от проникающего в меня члена, и рождало такое острое, такое непривычное и едва выносимое наслаждение, что я скулила под Ником и молила:
— Пожалуйста…Пожалуйста…  
И сама не понимала, о чем его прошу. То ли о том, чтобы он прекратил, то ли, чтобы ласкал меня еще сильнее.  
А потом его губы снова накрыли мои, и это сработало словно спусковой крючок. Я застонала, выдохнула имя Ника, и меня накрыло оргазмом. Ярким, сильным и коротким, словно вспышка молнии.  
Ник тут же зарычал и стал вбиваться в меня особенно сильно. Ему хватило буквально нескольких движений, чтобы хрипло застонать и кончить. Ох, как же сладко ощущалось его удовольствие! Еще острее, чем мое собственное.  
Счастливая, влюбленная, я смотрела на его лицо: на прилипшую ко лбу светлую прядь, на полураскрытые влажные губы, на сумасшедше-пьяные глаза и разрумянившиеся скулы. Какой же он красивый!
Мой первый мужчина. Тот, кого я хотела.  
Единственный, кого я могла бы представить в своей постели.  
— Тебе понравилось? — тихо спросил Ник. Он все еще был во мне, а я все еще лежала под ним, и более сильной близости трудно было представить.
— Да, — я смутилась.  
— Болит?
— Совсем чуть-чуть.  
— Хорошо.
— Спасибо тебе! Это было…
— Это было большой ошибкой, — вдруг переменившимся тоном проговорил Ник. Он встал, быстро избавился от презерватива и натянул штаны. И все это не глядя на меня.  
— Почему? — пролепетала я растерянно.  
— Потому что ты соврала мне, Алиса, — резко перебил меня он. — Я жалею, что согласился. Очень жалею. И больше никогда не буду верить твоим словам.
— Но ты был таким нежным, — чувствуя подступающие слезы, проговорила я. — Как будто… как будто тебе… нравилось?..
— Я был таким, каким надо быть в первый раз, — холодно пояснил Ник. — Тем более, это был твой подарок. И я решил не портить его. Даже несмотря на твое вранье.