Благодать и величие (ЛП)
— Он загрязнён?
— Это не кажется злом, — эти ультраяркие глаза встретились с моими. — Тебе кажется, это злом?
Я покачала головой, когда снег продолжал падать на мои руки.
— Похоже на снег.
— Это не зло, — сказал Люцифер, и я услышала улыбку в его голосе. — Я знаю зло. Это снег, и это так… — он застонал от отвращения. — О, чёрт возьми.
— Что? — Моё сердце пропустило удар, когда я посмотрела на него.
Он стоял, уперев руки в бока.
— Он не загрязнён.
— Почему ты говоришь так, будто это плохо? — потребовал Зейн.
А ещё лучше, почему Зейн вдруг заговорил так, словно стоял в туннеле, хотя он стоял рядом со мной? Я посмотрела на него. Его черты были расплывчатыми — ну, более расплывчатыми, чем обычно, и я…
— Он полон добра, — выплюнул Люцифер. — Он чист, и это всё на мне. Мне нужно будет смыть с себя это дерьмо.
Это было хорошо… Это было за пределами хорошего и за пределами того, на что любой из нас слишком боялся надеяться. Бог шагнул вперёд. Он, или Она, или Кто-то ещё сделал шаг вперёд. Слёзы наполнили мои глаза, но я…
— Держу пари, ты там наверху смеёшься, не так ли? — крикнул Люцифер. — Посыпать меня эквивалентом небесной бомбы с глиттером? Серьёзно?
Я уставилась на снег, собиравшийся на моей руке. Он не таял.
— После всего, что я для тебя сделал, вот как Ты мне отплатил? — Люцифер продолжал бушевать. — Мне придётся пять раз принять душ, и я знаю, что не смогу избавиться от запаха человечности и добра.
Зейн повернулся ко мне со смехом в голосе, когда сказал:
— Мы сделали это, Трин.
Мы сделали это, но…
Я попыталась сглотнуть, но в горле появилось странное ощущение, как будто оно сузилось.
— Я чувствую себя нехорошо.
Звук хлопающих крыльев Зейна закончился его криком. Я не знала, почему он выкрикнул моё имя, но потом я внезапно оказалась в его объятиях, и он оказался надо мной, его лицо то появлялось, то исчезало.
— Трин! В чём дело?
Зейн не стал дожидаться моего ответа. Его рука скользнула по моей груди и вниз по животу. Он остановился, а затем задрал мою рубашку, ругаясь.
— Ты ранена.
— Это просто… царапина.
Рука Зейна дрожала на моём животе, когда он повернул голову.
— Люцифер! Прекрати ныть и иди сюда!
— Что? — спросила я, или мне показалось, что спросила.
Я не была уверена, так как изо всех сил пыталась поднять руку достаточно долго, чтобы посмотреть вниз. Я видела свой живот, но он выглядел странно. Как и кожа… как будто она становилась серой и расползалась.
— Что это? — потребовал Зейн. — Что происходит?
Расплывчатое лицо Люцифера появилось над одним из крыльев Зейна. Он наклонил голову, а затем резко развернулся и исчез из виду.
И моя… моя голова казалась слишком тяжёлой. Я обмякла, и смотрела поверх Зейна и кончиков его прекрасных крыльев на снег, который продолжал падать. Во мне поселилось оцепенение. Глубокое понимание.
— Что ты делаешь? — крикнул ему Зейн, слегка повернув меня в сторону. — Люцифер!
— Я ищу… нашёл их, — последовала пауза. — Чёрт.
— Чёрт? Чёрт возьми, что? — в голосе Зейна послышалась паника.
Голос Люцифера был ближе.
— Тебя ударили вот этим ножом? С одним из этих ангельских клинков? — потребовал он.
Слабое золотое свечение отражалось от клинка, который он держал в руке.
— Он был у Теллера, — выдавил я. — А Гавриил… он только ударил меня.
— Этот Страж, должно быть, дал один Гавриилу, или у него всегда был нож, — сказал Люцифер. — Он не ударил тебя. Он порезал тебя одним из них.
— Это… — Зейн замолчал, а затем его крылья вспыхнули. — Нет. Нет, — он повернулся ко мне, рука вокруг меня напряглась. — Трин. С тобой всё будет в порядке.
— Что случилось? — Лейла ахнула.
— С ней всё в порядке. Я собираюсь обеспечить это, — сказал Зейн. — С тобой всё в порядке. Мне просто нужно найти…
— Там ничего не найти, — оборвал его Люцифер. — Ничего не поделаешь.
— Должно быть что-то, — отрезал Рот, и я была рада услышать, что с глупым принцем демонов и Лейлой всё в порядке.
— Это ангельский клинок, — возразил Люцифер. — Это…
— Не говори это, — прорычал Зейн. — Не смей, мать твою, говорить это.
Люцифер замолчал, но ему не нужно было говорить то, что я уже знала, что я чувствовала в медленных ударах своего сердца. Что сказал Рот? Ангельские клинки были смертоносны. Они могли убить кого угодно, включая ещё одного ангела.
В том числе и Истиннорождённого.
Мы это знали.
— С тобой всё будет хорошо, — Зейн обхватил мою щёку ладонью.
Я осознавала его рука там, но не чувствовала её.
— Ты должна быть со мной. Ладно? Мне просто нужно, чтобы ты держалась. Для меня. Ты слышишь меня, Трин? Мне просто нужно, чтобы ты продержалась, и я найду способ.
«Ты уже мертва».
Вот что сказал Гавриил после того, как порезал меня. Только это был не удар. Он знал. Тогда он знал, что проиграет, и он…
И он взял меня с собой.
Этот ублюдок.
Я была готова умереть, чтобы остановить его. Это то, что я планировала до прибытия ангелов, но теперь, после победы? Я не была готова.
Но я знала, что уже слишком поздно. Всё во мне чувствовалось, что это было… как будто я сдалась, закрывалась и прекращала свою деятельность.
Я умирала, и я всегда думала, что умирать будет больно, но это… это было похоже на засыпание. Мои глаза затрепетали.
— Нет! — Зейн встряхнул меня, напугав. — Не закрывай глаза. Не засыпай. Посмотри на меня. Тринити, пожалуйста. Посмотри на меня. Держи глаза открытыми. Трин, посмотри на меня.
Я посмотрела на него. Я моргала, пока его черты не обрели болезненный фокус, и я впитывала каждую линию его лица, каждую плоскость и угол. Увижу ли я его снова? Паника взорвалась, как картечь, но было слишком поздно…
— Я… Я люблю тебя, — я выдавила из себя слова, каждое из которых было трудом. — Я люблю тебя.
— Я знаю. Я знаю, что ты любишь, Трин, и ты знаешь, что я люблю тебя. Я собираюсь провести вечность, рассказывая тебе об этом. Тебе надоест это слушать, — его голос надломился. — Это я тебе обещаю. Ты не бросишь меня. Я не позволю этому случиться.
Но это случилось, и я не чувствовала, как его руки обнимают меня. Через мгновение я уже не могла его видеть. Паника сменилась ужасом.
— Где ты?
— Я здесь, Трин. Я тебя держу. Я прямо здесь. У меня есть ты.
Он так и сделал. У него была я. Я была не одна. Страх немного отступил.
— Не отпускай… меня.
— Никогда, — поклялся он.
— Пожалуйста.
— Всегда. — Он казался таким далёким.
Я почувствовала, как у меня поднимается грудь, но воздуха не было. Не было слышно ни звука. Света не было.
Там просто ничего не было.
И я упала туда.
Ушла.
ГЛАВА 34
— Тринни, проснись.
Я отвернулась от голоса, желая вернуться в сон. Или, по крайней мере, я думала, что сплю, потому что я была в объятиях Зейна, и он был таким тёплым, когда прижимал меня к себе. И это, должно быть, был сон, потому что мы сражались с Гавриилом. Люцифер убил его, и Бог… Бог совершил нечто славное, и я…
— Тринни, — снова раздался голос. И я поняла, что узнала его. — Я смотрю на тебя. Наблюдаю за тобой.
Арахис.
Что я сказала ему о наблюдении за мной, пока я сплю?
Но это не имело смысла. Арахиса там не было, и я не могла уснуть. Технически невозможно. Может быть, в переносном смысле. Семантика сейчас не имела значения.
Я умерла.
Я, чёрт возьми, умерла.
Гнев пронзил моё тело. Этот ублюдок, психованный архангел на самом деле сумел убить меня. Я была мертва, а Зейн жив — о Боже, Зейн. Мою грудь сдавило, перекрывая дыхание. Он был там, обнимал меня, чтобы я не была одна, а теперь он был там, а я… ну, я была там, где была. Я была мертва.
— Тринити! — крикнул Арахис.
Мои глаза распахнулись, и у меня вырвался сдавленный вздох. Чёртово прозрачное лицо Арахиса было прямо там, всего в нескольких дюймах от моего.