Благодать и величие (ЛП)

— Есть ли причина, по которой ты чувствуешь потребность поесть на самом краю крыши? — спросил Зейн, запрыгивая на выступ.
Я отправила в рот жареную картошку.
— Вид на город с высоты птичьего полёта.
Он опустился на колени рядом со мной, спрятав крылья.
— И что ты видишь в городе отсюда?
Я прищурилась, поднимая своё питьё.
— Многочисленные… идентифицируемые пятна.
Я сделала глоток и посмотрела на него. Лунный свет освещал его лицо. Ранее он собрал волосы в гладкий узел.
— Но держу пари, ты всё прекрасно видишь.
Он усмехнулся и покачал головой.
— Я думаю, ты хотела прийти сюда, чтобы я мог жить на грани сердечного приступа каждый раз, когда ты передвигаешься.
Я ухмыльнулась.
— Может быть. Хочешь жареную картошку?
— Нет.
— Да ладно тебе. Это просто тонко нарезанная углеводная палочка.
— Нет, спасибо.
Во всяком случае, я предложила картошку фри, прищурившись и целясь ему в рот.
— Это вкусное, солёное добро, — я ткнула его в уголок губы. — Оно хочет, чтобы ты его съел.
— Я сомневаюсь, что фри — единственное, что хочет быть съеденным мной.
Моё лицо вспыхнуло.
— Что за гадость ты предлагаешь.
— Угу, — Зейн поймал меня за запястье, чуть повернув голову. Он взял картошку и стал медленно её жевать. — Счастлива?
Я кивнула.
Его глаза встретились с моими, ярко-синие, светящиеся в лунном свете, когда его язык скользнул по кончикам моих пальцев, сметая кристаллы соли.
— Вкусно.
— Да, — прошептала я, желудок восхитительно сжался.
Он поцеловал подушечку моего пальца, его горящие глаза всё ещё удерживали мои.
— Я люблю тебя, Тринити.
У меня перехватило дыхание в груди. Я никогда не устану слушать, как он это говорит. Неизменно. Каждый раз, когда он произносил это, мне казалось, что я слышу это в первый раз, как и осознание того, как чудесно чувствовать такую глубину и знать, что такая любовь возвращается. И я знала, что сделаю всё, чтобы защитить это.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
Он откинул голову назад, и мне показалось, что я увидела улыбку, когда он смотрел в небо. Я проследила за его взглядом, проглотив горсть картофеля фри. Всё, что я видела, — это сияние луны и разные оттенки чёрного.
— Звёзды на небе? — спросила я, надеясь, что он скажет «нет», но уже зная, каким будет ответ.
— Их там несколько. Они яркие, — опустив подбородок, он посмотрел на меня. — Ты не видишь ни одну из них?
Покачав головой, я отправила оставшуюся картошку в рот.
— Ты видела их с той ночи? — Зейн выудил салфетку из пакета с фастфудом, пока я доедала картошку. — Ничего не изменилось?
— Спасибо тебе, — я протянула пустую коробку и взяла салфетку. — Нет. Не изменилось.
Он немного помолчал, а затем взял у меня скомканную салфетку.
— А как в остальном твоё зрение?
— Почти то же самое, я думаю, — ухватившись за край тёплого камня, я покачала ногами. — Я имею в виду, что никогда не замечаю, когда именно ухудшается моё зрение. Обычно это происходит так медленно, что ты не можешь точно определить изменение.
— Но до этого было всё труднее видеть звёзды?
— Так оно и было.
Я уставилась вниз. Кроме уличных фонарей и фар проезжающих машин, не было ничего, кроме пустой темноты.
— Хотя это было странно, как я так ясно видела все звёзды. Если бы это было на самом деле, это заставляет меня задуматься… Я не знаю, может быть, мой отец имеет к этому какое-то отношение? — как только эти слова слетели с моих губ, я почувствовала себя глупо, поэтому отхлебнула половину своего напитка. — Я знаю, что это звучит глупо…
— Нет, это не так, — он коснулся сначала моей руки, а потом щеки. — Я думаю, что это возможно. Твой отец знает о твоём зрении. Как я уже говорил, я думаю, что твой отец находит способы показать, что ему не всё равно, способы, которые не всегда очевидны.
Я слабо улыбнулась, опуская стакан.
— Это было похоже на… как на подарок.
— Похоже, так оно и было, — большим пальцем он скользнул по изгибу моей челюсти. — Жаль, что ты не видишь их сейчас.
— Мне тоже жаль, — я посмотрела на него. — Но у меня есть Созвездие Зейна.
 
Он улыбнулся, и меня поразило, насколько ясными стали его черты, несмотря на отсутствие освещения и моё плохое зрение. Конечно, кто-то с функциональными глазными яблоками, вероятно, мог бы видеть его даже лучше, но обычно его лицо было для меня просто размытым пятном.
— Нам пора, — сказал он. — Нам нужно…
Я знала, что он почувствовал присутствие демонов в тот же момент, когда я почувствовала давление на затылке. Я поставила свой стакан на выступ.
— Ты их видишь?
— Вижу, — он взял меня за руку, помогая встать, и обернулся, чтобы посмотреть через плечо. — Они идут.
Я повернулась на выступе, прищурившись. В лунном свете промелькнуло несколько размытых фигур в форме человека, их кожа казалась блестящим ониксом. Четыре пары тёмно-красных глаз. Это всё, что мне нужно было увидеть, чтобы понять, с чем я имею дело.
— Геллионы, — простонала я, спрыгивая на, к счастью, плоскую крышу.
Запрещённые наверху, Геллионы были созданы болью и страданием, и каким-то образом Гавриил склонял слишком многих из них на свою сторону.
— Дай угадаю, они голые.
— К сожалению.
— Почему они всегда голые? — спросила я, призывая свою благодать.
Из-за отсутствия света я не собиралась возиться с кинжалами. Уголки зрения прояснились, когда белый свет залил мою руку. Мои пальцы сжались вокруг рукояти, когда меч ожил, потрескивая огнём и энергией.
— Постарайся, чтобы хоть один остался в живых, — напомнил мне Зейн.
Я кивнула, когда слабое свечение кожи Зейна запульсировало. Статика наполнила воздух. Задняя часть его рубашки порвалась, когда его крылья вырвались на свободу.
— Ты должен увидеть футболку, в которой был Страж Джордан, — сказала я ему. — Он сделал две прорези сзади для крыльев. Если ты это сделаешь, то испортишь меньше футболок.
Он отбросил испорченную футболку в сторону.
— Но тогда ты не увидишь меня без рубашки.
Я усмехнулся.
— Хорошая мысль.
— Просто забочусь о тебе, — ответил он, когда золотой огонь спиралью спустился по его рукам, образуя угрожающие серповидные лезвия.
Если кто-то из Геллионов и заколебался, увидев, что Зейн вошел в режим Падшего, я не знала. Они бросились на нас, и именно тогда я поняла, что их было больше четырёх.
Я никогда не видела так много в одном месте. Боже милостивый, их, должно быть, дюжина.
Зейн рванул вперёд, рассекая одним лезвием грудь Геллиона, когда его крылья подняли его в воздух. Он приземлился позади него, когда тот вспыхнул пламенем, его клинки описали вокруг него широкую дугу.
Геллион передо мной исчез. Выругавшись, я развернулась и вонзила пылающий меч в его живот, когда он появился позади меня. Он взревел, когда я отскочила назад, вращаясь.
— У вас, ребята, действительно нет одежды в Аду?
— Хочешь узнать? — прорычал один из Геллионов, метнувшись влево от меня и бросившись вперёд, пытаясь попасть в поле моего ограниченного зрения.
Кто-то разговаривал.
О, чёрт возьми, нет, мы не собирались играть в эту игру.
Рыча себе под нос, я резко бросилась обратно в лунный свет, опуская меч. Я замерла, сосредоточившись, как учил меня Зейн. Хриплый смешок Геллиона раздался справа от меня. Я услышала его шаги и резко обернулась. Меч Михаила угодил Геллиону в грудь.
— Хорошая попытка, — пробормотал я, когда Геллион вспыхнул.
Зловоние серы заполнило крышу.
— Предвестник хорошо вознаградит меня.
Горячее, зловонное дыхание коснулось моей щеки.
Моё сердце замерло, когда я напряглась, чтобы отпрыгнуть назад. Вспышка белого заполнила моё зрение. Зейн опустился передо мной, его огненный серп рассёк шею Геллиона.
— Почему тебя так очаровывает отсутствие у них одежды? — спросил Зейн.
Резко выдохнув, я повернулась.