Благодать и величие (ЛП)

— Я знаю, что это так.
Появилась ухмылка.
— Улыбка не поможет.
Я придвинулась ближе, прижавшись щекой к его груди. Из-за такого расположения мои очки снова съехали набок, но мне было всё равно.
— Ладно. Сначала мы попробуем другие пути, но если они не сработают, тогда мы должны сделать это таким образом.
— Хотя мне это и не нравится, я могу согласиться с этим, — он обнял меня, положив подбородок мне на макушку. — Иногда мне хочется, чтобы ты не была такой чертовски храброй.
Я улыбнулась в ответ.
— Это чувство взаимно.
Его руки крепче обняли меня.
— Что ты думаешь о том, что Дез сказал о том, что Гидеон не смог найти ничего о размножении Истиннорождённых? — спросил он через несколько мгновений.
— Я не знаю, что я думаю и что мне думать, — призналась я, закрывая глаза. — А как насчёт тебя?
— То же самое, — он провёл рукой по моей спине. — Я думаю, нам нужно пройти один из этих тестов.
— Да, я тоже так думаю.
Я отстранилась, слегка улыбнувшись, когда он снова поправил мои очки.
— Но сначала нам нужно сделать ещё кое-что. Нам нужно навестить Старуху.
Зейн воспользовался моим телефоном, чтобы позвонить Стейси, с которой он сблизился после смерти отца и ссоры с Лейлой. Когда я подумала о том, как ревновала, когда обнаружила их в магазине мороженого, мне захотелось ударить себя по лицу. Я попыталась дать ему немного пространства, потому что была уверена, что это будет эмоциональный звонок, но он потянул меня вниз, где сидел на диване, прижимая меня к себе. Всё время, пока он говорил с ней, он гладил меня по волосам и спине. Время от времени он останавливался и целовал меня в висок или в лоб… Я впитывала эту привязанность, как маленькая счастливая губка. Он, казалось, нуждался в том, чтобы быть так же близко ко мне, как и я в нём, и я представила, что травма последних нескольких дней вызвала это желание. Стейси хотела увидеть Зейна, и я не могла винить её за это. Из того, что он говорил, я поняла, что она была шокирована, но Зейн чувствовал, что это слишком рискованно. Он был прав. Гавриил, возможно, ещё не знал, что Зейн вернулся, но он узнает, и я бы ни стала упускать из виду архангела, чтобы преследовать кого-либо из близких нам людей.
После звонка мы решили, что будет лучше, если мы продолжим и удалим одно из его перьев, находясь в квартире. Это избавило Зейна от необходимости показывать и рассказывать о своих крыльях Старухе и любой другой присутствующей ведьме. Не то чтобы мы ей не доверяли…
Ладно, мы ей не доверяли.
В этом не было ничего личного. Мы просто не доверяли ни одной ведьме.
Конечно, когда он стянул с себя рубашку и расправил крылья, я немного отвлеклась, глядя на них. Оторвав взгляд от одной изящной арки, я перешла к делу.
— Так как же нам это сделать?
— Можешь просто взять одно, — предложил он.
— Подожди. Что? Ты хочешь, чтобы я сделала что? — мои брови взлетели вверх.
— Просто выдернуть одно?
Он пожал плечами.
— Или я могу это сделать.
— Да, ты должен это сделать, — я сморщила нос. — Потому что нет, я не могу.
— Я же не предлагаю тебе оторвать ноготь на ноге.
— Фу, — пробормотала я, когда он взмахнул крылом вперёд.
Тихо рассмеявшись, он провёл пальцами по нижней стороне крыла.
— Только одно?
Я кивнула.
— Вырви маленькое.
Он одарил меня улыбкой, обхватив пальцем перо.
— Возможно, тебе захочется отвернуться.
Даже не потрудившись притвориться, что могу это переварить, я сосредоточилась на несколько разгромленной кухонной стойке.
— Помнишь, когда мы были в бассейне, и я подошла, чтобы потрогать твои крылья? Тогда тебе, похоже, это не понравилось.
— Это неожиданный вопрос.
— Да, ну, я пытаюсь не фокусироваться… — раздался мягкий щёлкающий звук, и я вздрогнула. — На этом.
— Почти не пострадал, — ответил он. — Теперь можешь посмотреть.
Взглянув на него, я увидела, что его крылья были сложены назад. В руке он держал перо размером с ладонь. Возможно, это были просто мои глаза, но перо, казалось, слабо светилось.
 
— Причина, по которой я остановил тебя в бассейне, не имела ничего общего с моими перьями, — сказал он мне, привлекая мой взгляд к себе. — Возьми пакетик на молнии для пера.
— Есть что-то крайне неправильное в том, чтобы положить перо в пакет на молнии.
Развернувшись, я подошла к маленькой кладовке, встроенной в шкафы.
— Тогда почему ты остановил меня?
— Когда я был с тобой в бассейне? В течение нескольких минут я не чувствовал себя… подверженным всей этой ненависти и горечи. Всё, что я чувствовал, были мои собственные эмоции. Я был тихим. Успокоился, — объяснил он. — Но потом я снова начал чувствовать эти вещи. Это было коварно, как змея, скользящая по моим венам, и я не хотел причинять тебе боль.
Моё сердце сжалось, когда я открыла дверь кладовки и вытащила пакетик из коробки. Я повернулась к нему.
— Ты чувствуешь это сейчас? Ненависть и горечь?
— Не так с тех пор, как я пришёл в себя после того, как ты использовала меч Михаила. Но я всё ещё чувствую… намерения других. Их самые тёмные секреты. Но это можно контролировать.
— Что ты имеешь в виду?
Я подошла к нему с пакетом.
— Это трудно объяснить, — он забрал его у меня. — Но это напоминает мне о том, что Лейла может делать, видя ауры… цвет душ людей. Это так, но я просто чувствую их намерения, если хочу.
Мои брови приподнялись.
— Как, например? Ты просто смотришь на них, и бац, ты знаешь, хороши они или плохи, или что-то среднее?
— Я просто должен сосредоточиться на них, я должен хотеть знать, — он сунул светящееся перо в пакет, затем закрыл молнию. — Один из ангелов объяснил, что я смогу почувствовать истинные намерения смертных. Это могут все ангелы. Я думаю, что это одна из причин того, что, когда ангел падает, это чувство переполняется. Я даже не вспомнил об этом, пока мы не сели в такси с водителем. И это было потому, что я понял, что не чувствую его намерений, когда раньше я чувствовал всё, даже не пытаясь.
— Так и должно было быть… Боже, это должно было быть ошеломляюще.
— Так и было, но с водителем это не обрушилось на меня, и именно тогда я вспомнил, что сказал мне ангел, — объяснил он. — Итак, я попробовал, и он был прав. Мне просто нужно было захотеть узнать и сосредоточиться.
— Итак, что ты выяснил? — Любопытство взяло верх надо мной.
— Водитель был хорошим человеком.
— Рада это слышать, так как он всё время сжимал крест, когда мы выходили из машины, — я взглянула на его крылья, но подавила желание протянуть руку и погладить одно из них. — Итак, что ты на самом деле имеешь в виду, когда говоришь, что чувствуешь их намерения, так это то, что ты чувствуешь их души.
Его крылья спрятались назад, а затем исчезли, когда он протянул мне пакетик.
— Просто… странно так говорить.
Я взяла пакетик, стараясь не съёжиться.
— У тебя есть два меча, и ты можешь сказать, хороший человек или плохой чувак. Почему ты должен быть таким особенным?
Это вызвало у него улыбку, прежде чем он повернулся, чтобы взять рубашку, которую повесил на диван. Мой взгляд остановился на приподнятом отпечатке его крыльев, и я подумала о том, что сказала Лейла, когда увидела мою ауру. Она была и чисто белой, и чисто чёрной.
Хорошо и… что? Плохо? Лейла говорила, что чем темнее оттенок ауры, тем больше греха, но она никогда не видела человека с чёрной аурой.
Держа перо в пакете, который, казалось, я держала кончиками пальцев или что-то в этом роде, я смотрела, как он надевает рубашку и натягивает её на место. Когда он повернулся ко мне, я открыла рот, и вопрос как бы вырвался из меня.
— Что ты чувствуешь, когда фокусируешься на мне? Каковы мои намерения?
— Кроме того, чтобы свести меня с ума? — спросил он, откидывая волосы назад.
Я кивнула.
— Кроме этого.
— Я не знаю. Я не пытался это выяснить. Ни на тебе, ни на других, когда они были здесь. Кажется неправильным делать это без причины.