Благодать и величие (ЛП)

— Он верил?
Недоверие звенело в моём голосе, как церковный колокол.
Мне показалось, что он снова улыбнулся, но с исчезновением его сияния черты его лица стали размытыми.
— За это он сделал тебе подарок.
— Подарок? — осторожно спросила я.
Мне не нужен был подарок. Я хотела вернуть Зейна, того Зейна, которого я знала и любила. Не того ненормального психа, который там делает Бог знает что.
Делает вещи, которые разрушат каждую частичку Зейна, потому что он был добр до глубины души.
— Тебе уже сделали подарок.
Ангел протянул руку и провёл пальцами по моей щеке. Электрический разряд прошёл сквозь меня, заставив мою благодать искриться, а уголки моего зрения побелели.
— То, что внутри тебя, это дар. Это и благодать, и Величие, сила, которая находится за пределами того, что может постичь твой разум, и всё же сила, принадлежащая тебе. Используй это, чтобы нанести удар в сердце, заключённое в хаос.
Я уставилась на него, когда до меня дошло.
— Меч Михаила.
Он отступил назад, эти глаза на его крыльях моргнули в унисон.
— Ты хочешь сказать, что я должна использовать меч Михаила против Зейна? — мой голос стал высоким. — Ударить его в сердце? Это убьёт его!
— Твоя благодать никогда не причинит вреда тому, кто тебе дорог. Его можно вернуть только так.
Теперь это звучало как какая-то джедайская чушь.
— И я должна поверить тебе на слово? — потребовала я.
Как только благодать была вызвана, она разрушала. Демона. Человека. Стража. Даже ангела. Он ожидал, что я поверю, что, поскольку я люблю Зейна, меч Михаила не причинит ему вреда, когда он может разрезать кожу Стража, как будто это не более чем вода? Я заботилась о Мише, и моя благодать оборвала его жизнь.
— У тебя что, совсем нет веры?
Я открыла рот, чтобы ответить.
— Я уже знаю этот ответ.
Его крылья вспыхнули, и все эти глаза уставились прямо на меня.
— Это был риторический вопрос, Истиннорождённая. Тебе, дитя одного из самых могущественных Архангелов, всегда не хватало веры, — Трон улыбнулся мне. — Хорошо, что ни Бог, ни твой отец никогда не испытывали недостатка веры в тебя.
Я вздрогнула, потеряв дар речи.
— Не подведи, Истиннорождённая. Это понадобится тебе, чтобы победить Гавриила. Тебе понадобится всё, чтобы победить Предвестника, — сказал Трон, и мне стало интересно, знает ли он, где сейчас находятся Рот и Лейла.
Я благоразумно решила даже не обращать внимания на это, когда интенсивное золотое сияние окутало его. Мои глаза слезились и болели.
— Возможно, для него уже слишком поздно. Многие из тех, кто Пал, были слишком потеряны даже после погребения, чтобы им был предоставлен выбор искупления. Я надеюсь, что ради твоего же блага это не так. Гавриил будет наименьшей из твоих забот. Твой Падший, в его нынешнем состоянии, может убить тебя. Так что будь осторожна. Тебе было бы очень неприятно умереть от рук того, кто Пал, чтобы быть с тобой.
Неприятно?
Я могла бы придумать гораздо больше описательных слов. Ужасающе. Душераздирающе. Болезненно. Мучительно. Трагически.
Я резко выдохнула.
— И если это сработает, — начала я, а затем поправилась. — Если я добьюсь успеха, вернётся ли Зейн к тому, чтобы быть ангелом? — спросила я, моё сердце сжалось совсем по другой причине.
У ангелов не было эмоций. Или, по крайней мере, это то, во что я всегда верила, и Гавриил в значительной степени подтвердил это. Если Зейн будет восстановлен, я не верну его. Не так, как раньше. Но с ним всё будет в порядке. Он был бы жив, и всё… этого должно быть достаточно.
Несколько секунд Трон, молча, изучал меня.
— Многие верят, что демоны не способны любить, не так ли? Так как у них нет человеческой души.
Дрожь беспокойства пробежала по мне. Неужели он читает мои мысли?
Боже, я надеялась, что нет.
Но демоны могут любить. Рот любил Лейлу, и он был Наследным принцем Ада.
Ангел наклонил голову.
— Вопреки тому, что известно и что некоторые из наших братьев даже утверждают, ангелы не лишены эмоций, Истиннорождённая. Мы просто чувствуем вещи… по-другому. Для старейших из нас это трудно, но мы не неспособны к любви, похоти или ненависти, — продолжил он. — Те, кто Пал, являются доказательством. Гавриил теперь тому доказательство.
 
Глядя на него, я поняла, что он был прав. Ангелы, которые Пали, сделали это, потому что они поддались целому ряду человеческих эмоций, и Гавриил… у него был безумный случай ревности и горечи. Облегчение охватило меня…
— Но Зейн не стал бы ангелом. Он не станет Стражем. Он останется таким, как есть, — продолжал Трон. Падший, прикованный к земле, одной ногой стоящий на Небесах, а другой в Аду. Есть только один другой, который был отвергнут Небесами, и сохранил свою благодать.
В груди у меня образовалась пустота.
— Люцифер.
— И ты видишь, чем это обернулось для него.
С этой маленькой крайне печальной новостью и, возможно, самой демотивирующей ободряющей речью Трон исчез, унося с собой холодный воздух и запах сандалового дерева.
Я понятия не имела, как долго я стояла там, уставившись на место Священного Причастия, мой разум чередовался между неспособностью поверить в то, что Трон сказал, что мне нужно сделать, и осознанием того, что у меня нет выбора.
И последнее было правдой независимо от того, был ли Трон прав или нет.
Я медленно обернулась. Каменные ангелы снова склонились над своими чашами. Мой взгляд поднялся к скамьям. Я не могла позволить Зейну стать тем, от чего он был бы в ужасе, монстром, который в конечном итоге запятнал бы и уничтожил всё хорошее в том, кем он был. Я никак не могла этого допустить, потому что для него это была бы судьба хуже смерти.
Выбора действительно не было.
Я тяжело вздохнула, но со следующим вдохом меня наполнила стальная решимость, притупляя боль и заменяя глубокое изнеможение. Крошечная искорка надежды питала энергию, которая теперь гудела во мне, но я знала, с чем столкнулась.
Либо я спасу Зейна, либо убью его.
Или… он убьёт меня.
  
ГЛАВА 3
 
Сейчас мне нужно было на многом сосредоточиться. Во время предстоящего Преображения, до которого оставалось всего несколько недель, Гавриил планировал создать разрыв между Землёй и Небом, чтобы демон Баэль и души, принадлежащие Аду, могли попасть на Небеса. Мне нужно было найти способ остановить его. Это был мой долг как Истиннорождённой — то, чего я ждала, но я знала, что не смогу победить Гавриила в одиночку. Вот почему Рот и Лейла пытались вытащить Люцифера наверх. Вот почему Трон сказал, что мне нужен Зейн, чтобы победить Гавриила. Мне следовало бы разработать план на случай, если Рот и Лейла потерпят неудачу, но Зейн… теперь он был приоритетом.
Мой долг должен был подождать, и мне было всё равно, если это выводило Бога из себя.
Поэтому первое, что я сделала, выйдя из церкви, — вытащила телефон из заднего кармана. К счастью, эта штука пережила, когда меня швыряли, как тряпичную куклу.
Прищурившись на свет экрана, я открыла контакты. В какой-то момент Зейн добавил номер Николая в мой телефон. В случае крайней необходимости, сказал он однажды ночью, когда мы охотились на Предвестника и демона Баэля.
Если это не было чрезвычайной ситуацией, тогда я не знала, что это было.
Мне нужно было предупредить Николая и клан о Зейне на случай, если они вступят с ним в контакт. Если он не помнил меня, я сомневалась, что он узнал бы их.
У меня было тяжело на сердце, и я сжала телефон. Николай, глава клана Стражей округа Колумбия, ответил после второго гудка.
— Алло?
— Николай? Это Тринити, — сказала я, широко раскрыв глаза, на случай, если Зейн решит, что оставаться скрытым от людей не было в списке приоритетов. — Мне нужно тебя увидеть. Это чрезвычайная ситуация.
— Всё в порядке? — спросил он с явным беспокойством в голосе.
Он не раз навещал меня вместе с Даникой, пока я выздоравливала. Они с Даникой… встречались? Стражи на самом деле не встречались. Они знакомились и спаривались, но Николай и Даника нарушали эту традицию.