Эргоном: Час ассасина (СИ)

Ещё одним важным делом, которое уже нельзя было откладывать, оставался барон Лукьянов, совершенно помешавшийся на идее мести. Теперь ему нужно было расквитаться со мной уже за двух сыновей, и я не сомневался, что он не станет тянуть и будет действовать грубо, быстро и напористо, невзирая на существующий негласный запрет на моё убийство со стороны Белого клана. Люди в подобном состоянии склонны плевать на такие вещи. Я понимал, что должен нанести превентивный удар. В данном случае это было всего лишь самообороной. Однако барон понимал, что имеет дело с ассасином и, подобно Молчанову, тщательно заботился о своей безопасности. Выбирался из дворца исключительно по делам, стараясь приглашать людей к себе, и всегда был с большой охраной. Я как раз прикидывал, как до него добраться, когда в гости заявилась София Голицына. И совсем не потому, что соскучилась. У неё имелись новые сведения, касающиеся нашего расследования для Шестого отдела.
 Глава 9 
Мы встретились в кофейне, где София заняла угловой столик. Слева торчал высоченный фикус в керамической кадке, а справа было огромное окно от потолка до пола, через которое виднелась площадь с фонтаном. Сейчас он, конечно, не работал, но скульптурная группа, представлявшая Лаокоона с сыновьями, как просветила меня девушка, выглядела весьма живописно. Хотя, на мой взгляд, древнегреческие герои со снежными шапками не совсем вписывались в городской пейзаж.
Я заказал чёрный кофе, Голицына пила капучино с маковым рулетом. Фикус прикрывал нас от большей части посетителей кафе, хотя они нами и не интересовались. Соседний столик занимала моя охрана. Также несколько человек маячили за окном.
— Итак, — проговорил я спустя минут десять, отхлебнув кофе и решив, что пора перейти к делу, — что нового? По телефону ты сказала, что надо обсудить всё с глазу на глаз. Я здесь, так что…
— Да, — кивнула София. Отложив булочку, она вытерла пальцы салфеткой, словно тянула время, собираясь с мыслями. — В общем, Шестому отделу удалось установить личности некоторых жертв. Я имею в виду убитых именно Проклятыми-Х.
— Кем? — переспросил я. — Икс?
— Так в отделе окрестили тварей, пытавшихся провести ритуал. Чтобы выделить в отдельную категорию.
— Ясно. Давай дальше. Что дало это установление личностей?
— Интересную картину. Оказалось, все они из Белого города. И не просто случайные люди, оказавшиеся не в том месте не в то время. Каждый из убитых занимал определённую должность на производствах, связанных с оборонной промышленностью. В разных родах, правда, но всё равно: территория охоты вырисовывается довольно чётко. Конечно, мы не знаем, кто остальные жертвы, и где они жили. Точно не знаем, я имею в виду. Однако я запросила сводку пропавших без вести, и большая часть исчезнувших оказалась из Белого города. Угадай, кем они были!
— Работниками оборонной промышленности?
— Именно! Такое впечатление, будто Одержимые избирательно истребляли определённых людей! При этом осуществляя что-то, вроде…
— Диверсии? — подсказал я. — Против определённого клана или предприятий оборонки?
— Да! Это я и собиралась сказать. Просто не знала, как ты отреагируешь. Может, сочтёшь меня чокнутой. Всем ведь известно, что подобная нежить практически неразумна и едва ли способна… Однако, похоже, способна. Как думаешь?
Я видел, что София с волнением ждёт ответа. Ей было важно моё мнение. И это понятно: всё, что она узнавала об этих тварях в последнее время, шло вразрез с привычными представлениями о Проклятых.
— Думаю, что ты права. Как минимум, это теория, заслуживающая внимания. Однако вполне возможно, что эти иксы просто охотились на определённой территории.
Девушка кивнула.
— Я это учитываю. Но почему все жертвы, личность которых удалось установить, оказались именно работниками определённой сферы конкретного клана? Статистически должно было затесаться хоть одно исключение.
— Должно. Однако бывают совпадения. К сожалению, это нельзя сбрасывать со счетов, раз не все личности были установлены. Скажи, а убитые люди принадлежали к числу вассалов вашего клана?
 
— Нет. И судя по волосам остальных трупов, жертвами становились только простолюдины.
Я побарабанил пальцами по столу, осторожно отпил кофе. Тот немного остыл, но не критично. Впрочем, эта мысль проскользнула в сознании фоном, на долю секунды.
— А что с ритуалом? — спросил я. — Ты не занималась им?
— Немного. Сделал запрос в отделе, и нашлось довольно много описаний обрядов, похожих на тот, что мы застали. Однако мы ведь его прервали. И, судя по всему, в самом начале. Твари только готовились что-то сделать. Если б мы пришли попозже, наверное, было бы больше признаков конкретного ритуала.
— Я думал об этом. Однако какого типа ритуал намечался, можно сказать? Хотя бы примерно?
— Предположительно — жертвоприношение.
— Кому?
София пожала плечами.
— Без понятия. Наши специалисты тщательно обследовали место, однако обнаружили всего несколько символов. Хочешь взглянуть? У меня с собой фотографии.
— Я не разбираюсь в ритуалах, но давай.
— Отодвинь чашку.
Девушка разложила передо мной четыре снимка, на которых были запечатлены выведенные кровью узоры — довольно искусно, как ни странно, учитывая, кто их наносил.
— Вот этот был на полу, — комментировала София. — А эти два с алтаря. Со стола, то есть. Обнаружились под трупами, когда их убрали. Последний нашёлся на стене.
— Странные символы. Напоминают арабскую вязь.
Голицына кивнула.
— Она и есть. Вот это означает «Иблис», имя высшего джинна, мятежного духа, свергнутого с небес за гордыню. Напоминает Сатану, да?
Я кивнул.
— А остальные знаки?
— «Дитя», — указал на следующее фото девушка. — «Становление» или «трансформация». Сложный, многозначный символ. Вне контекста трудно дать точное толкование. Последний знак — «оборотень». Это самое странное, потому что твари, которых мы убили, оборотнями точно не были. Этот вид нежити хорошо изучен, и ошибка исключена.
Я смотрел на разложенные передо мной снимки и чувствовал что-то вроде наития. Изящная вязь вызывала ассоциации.
— София, а как читается последний символ?
— Без понятия. У нас нет знатоков арабского. Переводы сделаны по словарю. А что?
— Да так… А те люди, которых убили иксы, они были семейными? Жили с родственниками?
Девушка прищурилась, глядя на меня.
— Коль, у тебя какая-то конкретная мысль?
— Пока не уверен. Надо бы проверить биографии жертв. Сможешь?
— Не скажешь, что за мысль?
— Придержу. На время.
Девушка не стала настаивать. Собрала фотографии, убрала и залпом допила остывший капучино.
— Значит, считаешь, надо узнать, были ли убитые одиноки, и как читается «оборотень»? Странное сочетание, но… если у тебя есть конкретное подозрение, то проверим. Идём. Я думаю, в университете найдётся кто-нибудь, владеющий арабским. Начнём с этого. А потом я вернусь в отдел и озадачу наших, чтобы проверили биографии убитых.
— Конечно, только сначала расплатимся.
Я поднял руку, привлекая внимание официантки.
Университет располагался в Белом городе, поскольку здание относилось к историческому центру Камнегорска. Шестиэтажное, серое, с готическими стрельчатыми окнами и обилием лепнины, оно стояло чуть отдельно от остальных построек, плотно лепившихся на улице. Небольшая территория вокруг была обнесена чугунной оградой с пиками. Ворота оказались распахнуты настежь. Повсюду ошивались студенты.
Мы прошли по алле, с двух сторон уставленной гранитными бюстами деятелей науки. Некоторых я даже узнал. В холле пришлось задержаться, чтобы объяснить консьержу, что нам нужно.
— Справьтесь в канцелярии, где кафедра иностранных языков, — выслушав нас, посоветовал служитель, седой, как лунь, в очках с бифокальными стёклами. Перед ним лежал сборник кроссвордов, которые он разгадывал, пока мы не явились и не отвлекли его. — Иначе заплутаете. В нашем здании сам чёрт ногу сломит.