Эргоном: Час ассасина (СИ)

— По-моему, самое очевидное решение проблемы.
Конечно, он был прав. Если не считать того, что я тем самым лишался Пешковых.
— И вы их заберёте?
— Нет, Николай. Как я уже сказал, никто не пытается лишить тебя трофеев. Девочки останутся с тобой. Уверен, они и сами никуда не захотят уезжать. Ты ведь постарался, чтобы им было хорошо в замке?
— Но принадлежать они будут вам? — спросил я, проигнорировав вопрос.
— По документам — да.
— Понятно.
— Я знаю, что они тебе нужны. Или, во всяком случае, пригодятся. У меня, как ты знаешь, уже есть маг иллюзии. Я обойдусь без твоих малышек.
Да, княгиня даст фору обеим моим крошкам, вместе взятым. Хм… Ситуация так себе. С одной стороны, князь прав, и лучше, чтобы опекуном стал он. С другой, я рассчитывал сделать Пешковых частью рода Скуратовых. А теперь их приберёт к рукам Шувалов. Конечно, внутри меня разгоралось холодное бешенство. Но этого нельзя было показывать.
— Если тебе захочется спустя несколько лет всё-таки юридически забрать их, можешь жениться на них, — словно услышал мои мысли князь. — Или хотя бы на одной. Но уверяю, что ты ничем не рискуешь. Слово дворянина.
Если брать в жёны всех подряд, то гарем разрастётся до размеров султанского. Я слышал, что у императора Османии двести супруг и ещё сколько-то там наложниц. Понты, конечно. Уверен, больше половины из них он и в глаза не видел. Но у них там своя атмосфера.
— Я должен проконсультироваться со своим юристом. Это не из-за недоверия к вам, Петр Дмитриевич. Просто не изменяю своим правилам.
— Разумеется. Но не затягивай. Лучше всего завтра всё оформить. Желающих найдётся немало, а у Комитета есть свои любимчики.
— Понимаю. Завтра дам ответ.
На это мы расстались. Шувалов уехал, а я отправился к себе — медитировать, ибо требовалось собрать мысли в кучу. Лишь затем я вернулся в кабинет и продолжил заниматься документами. Конечно, в голову всё равно нет-нет, да и лезли посторонние мысли, но я старался отгонять их. Затем отправил бумаги Антону, позвонил Ригелю и попросил зайти на завтрак. После чего послал лакея предупредить повара, что утром буду трапезничать не один. Покончив со всем этим, отправился спать, но почти полчаса ворочался, не в силах заснуть. Пешковы были мне необходимы. Рисковать ими не хотелось. Чёрт, если Шувалов меня обманет, я убью его! Чего бы это ни стоило, и плевать, что он глава клана. Что моё, то моё. Это должны понимать все!
 Глава 34 
Утром Ригель явился ровно к завтраку, выслушал меня и, когда я закончил объяснять ситуацию, задумчиво побарабанил пальцами по столу. Затем принялся рассеянно намазывать вишнёвый джем на булку. Движения у него были медленные, плавные, и я видел, что юрист размышляет, ища пути решения услышанной задачки.
— Что ж… — проговорил он, наконец, положив получившийся бутерброд на край блюдца, — Его Светлость прав. Несовершеннолетний не может стать опекуном. А дети аристократов не могу оставаться без юридических гарантий. Причём их опекуном должен быть кто-то из дворян. Это обязательное условие. Учитывая, что у вас не осталось взрослых родственников… По крайней мере, членов рода… Выходит, придётся согласиться с предложением князя. Ну, или выбрать другого опекуна. Хотя не факт, что Комитет одобрит его кандидатуру. Далеко не факт. Его Светлости не откажут, а вот с остальными могут возникнуть проблемы. Особенно теперь, когда Шувалов заявил о своём желании стать опекуном. Уверен, он поставил об этом Комитет в известность, чтобы застолбить девочек.
— Почему вы не сказали мне о том, что данная проблема может возникнуть? — спросил я.
Слова Ригеля оправдали мои ожидания, но от этого раздражение не уменьшилось: так или иначе, юридически я терял Пешковых. А вот Шувалов получал. И как ни крути, три мага иллюзии лучше, чем один. Особенно учитывая, что девочки ещё разовьют способности.
— Признаться, господин барон, я с ваших слов понял, что никто не знает о том, что у вас есть спасённые девочки. Мне казалось, вы держите это в тайне.
 
— Понятно. А раз так, то и проблемы не должно было возникнуть. Но шило в мешке не утаишь. Я должен был посоветоваться с вами сам. Вы не можете думать за меня обо всём. Хорошо, оставим эту тему. Правда всплыла наружу, и мне придётся отдать Пешковых. Правда, князь меня заверил, что только на бумаге. По факту, девочки останутся со мной.
— Думаю, Комитет это вполне удовлетворит. Сироты станут частью клана, а этого достаточно. Другое дело, что князь получит права на ваши трофеи. Если, например, он попросит вас одолжить их ему на время, вы сможете отказать?
— Наверное, нет.
— Вот и я о том же. Другое дело, станет ли Его Светлость так поступать. Возможно, единственное, чего он хочет, — сохранить в клане двух магов иллюзии. А свою кандидатуру предложил, чтобы не развязывать конфликт. Ведь кто-то из баронов клана, стань он опекуном Пешковых, наверняка попытался бы у вас их забрать. Не сразу, так со временем.
— Я в этом почти уверен.
В таком ракурсе предложение князя действительно выглядело оптимальным. Я вздохнул. Мда… Не всё коту масленица. Ладно, последняя попытка:
— Семён Олегович, есть хоть какая-то лазейка, с помощью которой можно обойти требование Комитета?
Ригель нехотя покачал головой.
— Увы. Жениться вы на них не можете, удочерить или получить опеку — тоже. Нет, Ваша Милость. Придётся согласиться.
Чёрт! Проклятье! Нет, ну какой облом!
Вилка согнулась в моей руке под углом девяносто градусов. Я заметил это, только когда попытался рассеянно подцепить ею кусок омлета. Когда не получилось, бросил испорченный столовый прибор и сорвал с груди салфетку.
— Что ж, в таком случае, я сообщу князю, что принимаю его вариант решения проблемы. Прошу вас присутствовать при оформлении документов.
— Разумеется. Мне жаль, что не смог вам помочь, господин барон.
— Не думайте об этом. Вы не виноваты. Закон есть закон. Благодарю, что заглянули в столь ранний час.
Ригель откланялся, так и не отведав ничего из блюд. Повар будет в отчаянии. Решит, что юристу не понравился запах или вид. Чёрт с ним! У меня проблемы посерьёзнее тонких нервов мастера кулинарных искусств! Почему я вообще думаю об этом⁈ Видимо, механизмы психологической защиты пытаются меня отвлечь.
Аппетит пропал напрочь. Оставив недоеденный омлет, я залпом выпил чёрный несладкий кофе и отправился собираться в школу. Если Павел Сергеевич не умрёт от разрыва сердца, увидев, как обошлись с плодами его трудов, будет здорово. Решать ещё и проблему поиска нового повара совершенно не хочется.
А в школе после химии ко мне подошёл племянник маркиза и, слегка смущаясь, спросил, не знаю ли я, как попасть в театральный кружок. Ему, мол, очень хочется попробовать себя в какой-нибудь роли, чтобы развить уверенность в себе.
— Честно признайся, тебе просто нравится какая-то из девчонок, которая туда ходит? — спросил я, окинув его подозрительным взглядом. Больно парень покраснел, пока ждал моего ответа. — Давай колись, зачем тебе на самом деле этот кружок? В который ты, кстати, легко можешь поступить без моих советов. Туда берут всех подряд, так как желающих немного, и некоторым постоянно приходится играть по две роли.
— Я видел, на кастинги очереди выстраиваются, — недоверчиво заметил парень. — Как же не хватает?
— Так это на главные роли. А я говорю про второстепенные. Ну или дерево изображать, например. Ты не ответил на мой вопрос.
Никита покраснел ещё сильнее и отвёл глаза.
— Ну, да… — промямли он. — Если честно, ты угадал. Мне… В общем, это из-за Жени.
— Ильиной? — спросил я с надеждой.
Парень кивнул.
— Угу. Вы ведь с ней дружите?
Не совсем верное слово, но Никиту я посвящать в детали, ясное дело, не стал. Вместо этого хлопнул по плечу и сказал:
— Тебе повезло, дружище! Я вас познакомлю. Сегодня же пойдём в кружок. Запишешься, а потом я тебя представлю.