Экс-любовники (СИ)
Улыбнувшись папе, я перевожу взгляд на Карима. Сидит, мой любимый козлина, довольно зубы скалит. Знает, какое сокровище себе отхватил.
Эльсина показывает мне большие пальцы и довольно выговаривает: «Шикардос». Моё платье мы вместе в мусульманском бутике выбирали. Равиля Марсовна по обыкновению вокруг стола суетится. Интересно, меня теперь будут «кызым» называть? Уж очень хочется.
Мулла что-то говорит по-татарски, судя по жестам, просит садиться. Я занимаю свободный стул рядом с мамой и вот тут уже начинаю волноваться по-настоящему, потому что никто из нас ни слова по-татарски не понимает. Вряд ли сегодня прозвучат мои любимые «ял ит» и «аша».
Карим ободряюще подмигивает, потом что-то говорит отцу и, взяв стул, идёт ко мне. Внутри я млею от облегчения, когда он опускается рядом. Слава богу, не бросил.
— А так можно? — уточняю шёпотом.
— Можно, — Карим успокаивающе сжимает мою руку и издаёт приглушённый смешок: — Фу, какая она у тебя мокрая.
Вот так вот. Научила на свою голову.
— Дошутишься, Исхаков, — шиплю я. — Как передумаю насчёт отмены выкупа и похищения невесты.
Мулла начинает важно говорить на татарском, но потом замечает наши деревянные лица, делает паузу и повторяет то же самое на русском. Я смотрю на него с благодарностью. Молодец такой. Не выговаривает, мол, обязаны язык знать, а относится с уважением. Говорит, что сегодня важный для нас день, после которого мы можем жить вместе как муж и жена, и просит Карима преподнести мне махр — это, как мне ранее объяснили, обязательный подарок жениха невесте, который я должна попросить у него заранее. Я попросила учёбу в автошколе, а то сама ни в жизнь не соберусь. Просто украшений я не ношу, а больше ничего дельного не придумала.
— Это не совсем учёба, Вася, — тихо говорит Карим, наклонившись. — Только сильно не удивляйся — так не принято. Подарок ведь ты сама должна была заказать.
Я таращусь на чёрную коробку в его руках и едва со стула не вскакиваю, когда вижу в ней брелок с автомобильной эмблемой — точно такой же, как у Карима.
Мама и Мила чуть шеи не сворачивают, когда тянутся разглядеть. А я пошевелиться не могу, и слёзы в горле встали. Ну вот что он за козлина такой? Любитель спецэффектов. Не удивляться? Да я слова вымолвить не могу! У меня ещё прав нет, а он машину мне купил.
Опомнившись, перевожу взгляд на родителей Карима. Они-то что об этом думают? А не охренела ли ты, Василина, на никах тачку у нашего сына клянчить? Но вроде улыбаются и даже удивлёнными не выглядят. Уф-ф-ф. Надеюсь, они заранее были в курсе такого расточительства и Карим меня не подставил.
А дальше становится даже весело. Когда мулла-хазрат спрашивает маму с папой, не против ли они отдать меня в жены Кариму, и мама яростно головой крутить начинает, бормоча «юк-юк», мол, не против она совсем, а очень даже рада.
И ещё один приятный сюрприз: оказывается, что я, как невеста, вправе загадать одно желание, и Карим обязан исполнить его в будущем. Прямо как моя персональная золотая рыбка.
— А можно я ему лично скажу? — интересуюсь я у хазрата с почтением. Всё-таки с представителем Аллаха говорю.
Мулла с улыбкой кивает, дескать, пожалуйста, Василина, так и нужно. Получив разрешение, я с силой сдавливаю колено Карима под столом и тянусь к его уху.
— Хочу, чтобы ты мне никогда не изменял. Вообще никогда. Ни через двадцать лет, ни через тридцать, ни через сорок. Через пятьдесят, так и быть, можешь попробовать. Я даже с интересом на это посмотрю. Всё, теперь обещай.
— Дурочка ты такая, — тихо говорит он, наклонившись. — Что угодно ведь могла попросить: хоть верблюда, хоть «Роден». — Накрыв мою руку своей, он понижает голос и заканчивает: — Обещаю никогда не изменять тебе, Вася, потому что и не собирался.
Конец