Экс-любовники (СИ)

До празднования юбилея отца Карима осталось всего два дня, и чем больше усилий я прикладываю к тому, чтобы всё прошло безупречно, тем больше препятствий встречаю. Вчера, например, Олеся, моя лучшая официантка, которую я собиралась поставить на обслуживание банкета, объявила, что увольняется. Её новый парень, видите ли, против того, чтобы она обслуживала мужчин. Как же я психанула! Ну так, может, сразу сослать её на остров Лесбос в вечную ссылку? А то одним днём мусор пойдёт выбрасывать, а ей навстречу особь с мужским набором хромосом попадётся. И всё, капут здоровым отношениям. Но это полбеды. Помимо увольнения, Олеся положенные две недели отказалась отрабатывать. А я её такой ответственной считала. Что за парень у неётакой, от которого мозги встали набекрень?
Ещё, позавчера в «Роден» заявился представитель Роспотребнадзора и, порыскав как голодная крыса, обнаружил-таки серьёзную проблему: оказывается, если ресторан располагается на первом этаже жилого дома, то канализационная труба должна быть выведена отдельно. Теперь нам нужно в срочном порядке перекладывать трубы, в противном случае «Роден» могут закрыть на три месяца. В масштабе таких проблем капризы «Порше», который сегодня целых полчаса жаловался на то, что мы стали экономить на кофейных зёрнах, потому что «раньше кофе был о-го-го, а теперь просто фу какой-то», кажутся мелочами.
— Блин, ну что за годзилла здесь гадила, а? — ругаюсь я, вырывая из стены болтающийся бумагодержатель. — Вроде женский туалет.
Засунув добычу под мышку, лезу за телефоном, чтобы вызывать Константина, нашего бессменного ремонтника-универсала, но меня и тут отвлекают.
— У нас полная посадка! — тараторит прибежавшая Саманта, вытаращив глаза. — За шестым столом компания сидит большая. Вчетвером не успеваем.
Успокоительные, что ли, начать принимать? Понятное дело, что вчетвером они не успевают. И всё из-за уволившейся дуры Олеси, павшей жертвой гендерных репрессий. Когда приползёт обратно, ни за что её не приму.
Вызвав Константина, я несусь в зал. Говорю Лене, администратору смены, взять на себя обязанности официанта, а сама принимаюсь за рассадку гостей. Разумеется, полная посадка должна была случиться, когда мы оказались в количественном меньшинстве.
— Ну кто там ещё? — беззвучно шиплю я, когда в кармане брюк начинает вибрировать мобильный. — Слушаю!
— Вася, что у нас с обслуживанием сегодня? — раздаётся недовольный голос Карима. — Почему мне люди звонят и жалуются, что у них заказы по двадцать минут принять не могут?
— У нас сегодня полная посадка и не хватает персонала. Я говорила, что одна официантка без предупреждения уволилась, а замену…
— Вася, мне это неинтересно. И гостям неинтересно. Если они не получат нормального обслуживания, то к нам больше не придут.
— Я уже отправила администратора смены обслуживать столы, — сглотнув обиду, отвечаю я. — Разберёмся.
Ничего не ответив, Карим сбрасывает вызов, отчего во второй раз за день мне хочется расплакаться. И он, безусловно, прав, но что я могу сделать? Разве что разыскать парня Олеси и дать ему хорошего леща.
— Василина! — Перед глазами возникает жалобное лицо Лены. — Компания за шестым управляющего требуют. Хотят пожаловаться на долгое обслуживание.
Выпустив из лёгких недельный запас кислорода, я прикрываю глаза, чтобы собраться. Расстёгиваю лишнюю пуговицу на рубашке, приклеиваю вежливо-роковую улыбку и разворачиваюсь к столу недовольных. Когда включить дуру бывает недостаточно, приходится переходить к плану Б.
— Здравствуйте, уважаемые гости. — Лучась гостеприимством, я обвожу взглядом шесть недовольных физиономий. — Хочу лично принести вам извинения за долгое ожидание. Как вы видите, у нас сегодня аншлаг, а одна официантка некстати заболела, поэтому произошла такая накладка с приёмом заказов.
— Девушка, мы уже полчаса тут сидим, — гавкает парень с бычьей шеей и неестественно огромными руками.
— Меня зовут Василина, — ослепительно улыбаюсь я. — У вас уже успели принять заказ?
Взгляд парня оценивающе ощупывает мою фигуру и поднимается к глазам. От улыбки начинает болеть рот, но я терплю. Все они должны захлебнуться в глубинах моего обаяния. Только так.
 
— Вот только что приняли, — говорит он уже спокойнее. — А ты, значит, управляющая здесь? Я тебя раньше не видел.
— Скорее всего, потому что вы не были у нас около трёх месяцев. Я здесь недавно работаю.
— Тебя я бы запомнил, Василёк, — плотоядно скалится он под приглушённые смешки своих приятелей. — Может, тогда в качестве извинения номер свой дашь?
Вот уж хрен тебе, фанат стероидов.
— К сожалению, уставом нам запрещено встречаться с клиентами. — Я меняю радужную тональность улыбки на сожалеющую. Типа «Ах как жаль, что такой сочный кусок муженины не про мою честь. Се ля ви». — В качестве извинений за столь долгое ожидание готова предоставить вам десятипроцентную скидку на заказ. И конечно, будем рады, если вы придёте к нам снова. К завтрашнему дню накладки с персоналом будут исправлены, и мы обязательно порадуем вас отменным обслуживанием.
— Десятипроцентная скидка не так интересна, как твои девяносто шестьдесят… — Бычья шея выразительно зыркает на мои бёдра и с ухмылкой добавляет: — Сто.
От такой демонстративной бестактности у меня вспыхивают щёки. Были бы мы в США, я бы во всеуслышанье обвинила мудака в сексизме. А была бы я ещё и чёрной — его наглую рожу растиражировали бы во всех СМИ. Но так как мы находимся в России, а моя кожа белее скатерти на столах, всё, что мне остаётся — это включить дуру:
— Скоро ваш заказ принесут. Ещё раз приношу свои извинения и хорошего вам дня.
********
Пожалуй, сегодня я впервые не рада, что «Роден» пользуется такой популярностью. Официантки бегают в мыле, а от частой смены лиц к вечеру меня начинает тошнить. Отчёт так и остался недоделанным, а это значит, что завтра нужно будет прийти пораньше, потому что половину дня я потрачу на собеседования.
— Я сегодня вообще без ног, — жалуется Лена, растирая лодыжки. — У дочки ещё температура. Похоже, полночи буду рядом с ней скакать.
Мне становится её жалко, и поэтому, как только последние гости покидают зал, я отпускаю её домой, сказав, что ресторан закрою сама. Я устала настолько, что сил хватает лишь на то, чтобы скинуть рабочие туфли и влезть в сандалии на плоской подошве, в которых спокойно смогу дошлёпать до метро.
Включив сигнализацию, я выхожу через чёрный вход и изумлённо таращусь на квадратную фигуру, привалившуюся к стене по соседству.
— Я уже устал тебя караулить, Василёк. Ты всегда позже всех уходишь?
Я даже не пытаюсь скрыть протяжный вздох. Появление бычьей шеи — прямо вишенка на торте этого паршивого дня.
— Нет, не всегда, — буркаю я, решив, что конец рабочей смены — повод перестать быть милой. — Просто сегодня я ресторан закрываю.
И чтобы бычья шея не рассчитывал даже на минимальное внимание, быстро шагаю к просвету арки.
— Ну куда ты бежишь-то так, а, Василёк? — Улыбающееся лицо с грубыми чертами так быстро оказывается напротив моего, что я вздрагиваю. — Меня, кстати, Женя зовут. Я тебя до дома подвезти хочу. Понравилась ты мне очень. Фигурка прямо супер.
— Я же сказала, что нам уставом запрещено встречаться с гостями.
Было бы на улице посветлее, и люди рядом — я бы, конечно, это другим тоном произнесла, но сейчас, когда этот перекачанный похотливо меня разглядывает, приходится сдерживаться.
— Да чего ты мне заливаешь, Василёк? — Продолжая улыбаться, бычья шея обхватывает моё запястье своей лапищей. — В ресторанах официантки через одну снимаются. А я тебе вообще просто покататься предлагаю.
— Руку отпусти мою! — незамедлительно взрываюсь я, потому что терпеть не могу, когда меня лапают посторонние. — В нашем ресторане персонал не снимается, и с тобой я никуда ехать не собираюсь!
Улыбка пропадает с лица моего вынужденного собеседника, делая его вдвойне неприятным.
— А ты чего такая неприветливая резко стала? — цедит он, явно раздражаясь.