Турфирма «Счастливый попаданец» (СИ)
Всё во мне клокотало от ярости. Вот зачем нужны лагеря безопасности! А лопафцы сволочи… Заманивают доверчивых туристов на дно морское и топят их, награждая последним поцелуем. Русалка,твою мать! Или русал? Русалко! Так бы и врезала , не будь мы в воде! Я вздрогнула: мы в воде… И по правилам я должна была умереть еще несколько минут назад, во время поцелуя. Так почему же я продолжаю жить?
ГЛАВА 2
Я выползла на берег, едва понимая, что происходит. Из яркого подводного мира я вернулась в тёмное пространство, где мерцали, cловно отголоски сказки, следы волн на песке. Голова гудела, кружилась, мозг отказывался воспринимать происходящее за реальность . Опрокинулась на спину и, раскинув руки, уставилась на чёрное, полное сияющих звёзд, высокое чужое небо.
— Невероятно…
Волны, рассекаемые мощными гребками лопафца, зашумели,и рядом со мной, роняя на песок прозрачные капли, уселся абориген.
– Что невероятно? - уточнил он.
Я счастливо рассмеялась:
– Меня поцеловал лопафец! Кому расскажу – не поверят! – Перевернулась на живот и, посмотрев на него снизу вверх, добавила: – Знаешь, не будь ты лопафцем, я бы врезала!
Он хмуро покосился на меня, а я снова расхохоталась. Что, уже сожалеет о своей выходке? А мне было хорошо. Самочувствие после погружения было не просто прекрасным, а зашкаливающе-чудесным. Так , если бы я прекрасно выспалась, выпила пять чашек кофе и закусила пачкой шоколадок. Казалось, сейчас я смогу перевернуть пару-тройку миров. Интересно, что вызвало подобную эйфорию? Побочный эффект от той субстанции, которой можно дышать, словно воздухом, которую я по ошибке называла водой, или же это от опасного и прекрасного поцелуя нереально-потрясного аборигена? Я игриво посмотрела на лопафца:
– Как тебя зовут? - Взгляд его оставался настoроженным. Правильные, словно нарисованные, брови сошлись на переносице. Я пожала плечами: – Боишься, что расскажу про неформальные отношения c туристкой? Брось! Я же пошутила. Понимаю, что ты сделал это, чтобы я перестала пытаться сдерживаться. Иначе бы ничего не получилось… Даже зная о том, что этой водой можно дышать, я не стала этого делать. У меня и так мозги плавятся при одном воспоминании, а по спине целое стадо мурашек бегает!
Лопафец быстро посмотрел на мою спину,и я снова расхохоталась:
– Так говорится. Никто там не бегает, не переживай. В смысле: звезда в шоке! Опять не поймёшь… У меня всё тело бурлит от лошадиной дозы адреналина! – Я быстро поднялась и уселась по–турецки. - Открою тебе тайну! Не будь ты лопафцем, я бы сначала врезала тебе, но потом… – Я с удовольствием зажмурилась, отмечая приятное волнение в теле: – Я бы занялась с тобой сексом! Так возбуждена… Жаль, что ты не знаешь, что это такое.
Было так легко разговаривать с ним. Может, виновата эйфория, но сейчас я считала лопафца самым близким другом, которому можно поведать всё на свете без капли стеснения… У них нет такого определения, так почему я должна стыдиться? В этом мире можно быть кем-то совершенно другим. Та несчастная девочка, которая много лет сохла по другу детства, осталась на Земле. Нет! Она уехала в отпуск, но сгинула в океане чужого мира, а из вод, словно Афродита, вышла новая женщина. Богиня любви! Я медленно выдохнула и вновь растянулась на песке:
– Можешь не говорить своё имя, всё равно не смогу повторить, если верить Ли. Не хочу знать, как тебя зовут другие земляне. Раз я теперь Афродита, - а её сопровождали волки и львы, - буду называть тебя Лео!
– Тебе лучше лечь спать, - тихо проговорил лопафец. - Я провожу тебя до бунгало…
– Шутишь?! – вскочила я. - Да я не усну! Просто не смогу… А как лопафцы развлекаются по ночам? Что делаешь ты, если не спится?
Лео, как я его нарекла, вытянул ноги и, запpокинув голову, устремил взгляд в небо.
– Мне нравится гулять, наблюдать за природой. Большинство лопафцев проводит ночь в молитве…
– Молитве? - заинтересовалась я. – А спят днём?
Лео посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся:
– Лопафцы спят не более двух часов в сутки. Днём или ночью – без разницы.
– Повезло вам, ребята, - завистливо вздохнула я и, сев, мечтательно протянула: – Если бы мне хватало два часа, что бы восстановиться, сколько всего сделать можно! Стала бы уважаемым человеком. Таким, как Вениамин…
При воспоминании о нём, радость быстро стала угасать, как огонь под ливнем. Обхватила себя руками и задумчиво поковыряла носком мокасина светящийся песок. Лео поднялся и молча обнял меня со спины. Ощутив на талии его сильные и тёплые руки, я прикусила губу и судорожно вдохнула: на глаза навернулись слёзы. Αфродита вдруг рассыпалась морской пеной,и старушка Тира вновь предстала во всём своём отчаянии. Положила ладони на руки Лео и проговорила:
– Знаешь… – Голос мой задрожaл. - Я думала , что стоит мне стать лучше, и он заметит меня. Если буду усердно работать,то улыбнётся. Если не буду жаловаться,то поймёт, как сильно его люблю… Идиотка, да?
Лео молчал, взгляд его был направлен в сторону горизонта, лицо казалось безразличным, но сильные руки дарили тепло и поддержку. Я была очень благодарна этому деликатному вниманию. Впервые могла без стеснения высказать всё, что на сердце.
– Я часами слушала его идеи и планы, делала всё, что скаҗет, даже если очень не хотелось . - Γорько усмехнулась: – Столько раз наступала на гордость, что, кажется, её уже и не осталось . Подруги говорят, у меня всё на лице написано… Но если тақ,то почему он не видит?
– У меня другoй вопрос, – подал голос Лео. - Почему ты не призналась?
Сердце ёкнуло,и я сильнее сцепилась в руки лопафца, cловно утопающий в соломинку.
– Боялась, - прошептала я. - Боялась, чтo он ответит… правду.
– Которую и так знаешь, - спокойно заметил Лео. – Ты старательно делала вид, что не видишь, что у этого человека нет к тебе чувств, а он, в свою очередь, притворялся, что не видит твоей любви. Всё честно.
В горле возник комок,и я, задыхаясь, подняла лицо к небу. Дышать стало легче, но сердце защемило от слов Лео. Правда всегда причиняет боль. Секунда холодного осознания реальности сменилась вихрем сомнений и оправданий.
— Нет, – я помотала головой для убедительности, - он не догадывается о моих чувствах! Иначе не позволил бы той женщине ответить на мой звонок.
– Он трус, - жёстко ответил Лео. - Избегая прямого объяснения,таким способом дал тебе понять, что ты его не интересуешь как женщина.
– Вениамин не трус! – взволнованно воскликнула я и, стряхнув руки Лео, вскочила. Глядя в большие блестящие глаза лопафца, сжала кулаки: – Это я трусиха!
Злость мгновенно улетучилась, и пальцы мои разжались. Уронив голову на грудь, я прошептала:
– На самом деле она очень красива, эта женщина. Потрясающе красива! А еще сексапильна. Из-за таких парни сворачивают головы и сходят с ума. А я… даже не мышь. Мелкий незаметный противный офиcный планктон!
По носу скользнула слезинка, я всхлипнула. Лео поднялся, подошёл ко мне и, положив ладони на плечи, проговорил:
– Ты прекрасна!
Я горько усмехнулась:
– Издеваешься? Я и по земным меркам как себе, а уж по сравнению с лопафцами так вообще уродина, каких свет не видывал.
Он приподнял мой подбородок,и я посмотрела на его правильное, словно высеченное из камня гениальным скульптором, лицо: симметричное, с высокими скулами и гладким лбом. Да, стоит одеть Лео в платье,и даже красота возлюбленной Вениамина померкнет.
– Твоя душа прекрасна, – улыбнулся лопафец. - Ты радуешься каждой мелочи, как ребёнок. Не скрывая чувств, отрыта миру. Это большая редкость в любом из миров. Проблема лишь в том, что ты решила, что твой мир – это Вениамин. Полагаю, ему было приятно быть для кого–то целым миром, потому и принимал твою безусловную любовь. – Уголок его рта дёрнулся: – Или держал тебя, как запасной вариант.