То, что мы оставили позади (ЛП)
— Я не понимаю, о чём ты говоришь.
Я резко вдохнула.
— Значит, «Йошино Холдингз», «Стелла Партнершип» и «Бинг Груп» ни о чём тебе не говорят?
Его лицо посуровело.
— У меня сегодня очень напряжённый день…
Я рванула его за галстук.
— Мне плевать, даже если тебе сейчас делают жизненно необходимое удаление аппендицита, Люцифер. Мы поговорим об этом.
Его молчание было каменным, и это стало его погибелью.
— Фонд «Йошино Холдингз» выделил грант в размере 100 000 долларов, который позволил библиотеке обновить нашу компьютерную систему и запустить программы проката планшетов и ноутбуков. «Стелла Партнершип» выделило библиотеке грант в размере 75 000 долларов на расширение нашей общественной программы, включая создание должности для Наоми. А «Бинг Груп» сделала щедрое пожертвование, чтобы покрыть оставшиеся расходы на строительство муниципального здания Нокса Моргана, в котором чисто случайно находится моя библиотека.
— Если ты закончила…
— Люсьен, все эти организации названы в честь сортов вишнёвых деревьев. И все они принадлежат тебе, — всё это складывалось в одну невообразимую картину в моей голове.
Он усмехнулся.
— Я не знаю, откуда у тебя такая информация, но могу тебя заверить…
— Я библиотекарь, огромная ты заноза в заднице. Моя работа — всё знать! Чего я не понимаю, так это почему ты финансируешь мои мечты своими деньгами, если ты, как ты красноречиво выразился, едва можешь терпеть моё присутствие.
— Я не обязан объяснять тебе, что я делаю для налоговых льгот.
— Не знаю, куда мне больше хочется швырнуть твой степлер — в окно или тебе в голову, — пробормотала я, отходя от него и начиная расхаживать по комнате.
— Я бы предпочёл окно, — произнёс Люсьен у меня за спиной.
Проходя мимо его стола, я посмотрела вниз и заметила что-то знакомое во всё ещё открытом верхнем ящике.
— Боже мой, — воскликнула я, хватая разбитые очки. Мои разбитые очки. Они упали во время хэллоуинской стычки в Нокемауте, и я не смогла их найти.
— Не трогай мои вещи, — сказал Люсьен, направляясь ко мне.
Я подняла очки.
— Если я для тебя ничего не значу, почему ты подарил мне больше времени с моим отцом? Почему ты пожертвовал столько денег на мои цели? И какого чёрта ты хранишь в верхнем ящике своего стола мои очки, которые я потеряла прошлой осенью на «Книга или Сладость»?
— Говори тише, или охрана вынесёт тебя отсюда, — прорычал он.
— Скажи это словами, Люсьен.
— Если ты собираешься тратить моё время, говоря загадками, то могла бы с таким же успехом присесть и выпить немного чёртовой воды, — хрипло сказал он, направляясь к хрустальному графину на столе для совещаний.
— Ты любишь меня, идиот. Ты любил меня с тех пор, как мы были детьми. Ты любил меня, даже когда я предала твоё доверие. Ты любил меня после того, как я всё исправила. Ты до сих пор любишь меня.
Люсьен остановился на полпути и повернулся, сердито уставившись на меня.
— Ты ничего не исправила. Ты чуть себя не погубила. И если бы он вышел из тюрьмы хотя бы на час, он бы обязательно покончил с тобой. Вот что он делал с вещами, которые были мне дороги. Никакой запретительный ордер не защитил бы тебя от него.
— Значит, ты защитил меня, сохранив нашу дружбу в тайне. И ты продолжал защищать меня, отталкивая. Я была просто сумасшедшей, настырной соседской девчонкой.
— Он бы нашёл способ причинить тебе боль. Он и так нашёл способ причинить тебе боль.
— Теперь его нет, Люсьен. Он мёртв. Какое у тебя сейчас оправдание?
— Я не знаю, к чему всё это, но ты позоришь себя. Я не люблю тебя, — настаивал он.
Его тон был ровным и холодным, а лицо — каменным. Но я видела правду, тоску в его глазах.
— Ты уверен, что это тот ответ, которого ты хочешь придерживаться? — прошептала я.
— Я не люблю тебя, — упрямо настаивал он.
Я прерывисто выдохнула.
— После стольких лет, после всего, что мы пережили вместе, ты всё ещё не можешь хотя бы быть честным со мной.
— Я говорю честно, — ответил Люсьен, избегая встречаться со мной взглядом.
— Ты любишь меня, — повторила я. Две горячие слезинки скатились по моим щекам. — Ты любишь меня, но всё же не хочешь пытаться. Это не печально. Это жалко.
— Тебе нужно уйти, Слоан, — резко произнёс он.
У меня было такое чувство, будто моё сердце запустили в измельчитель древесины. Всё болело.
— Я так и сделаю, — я направилась к двери, но затем остановилась. — Я никогда не смогу отплатить тебе за те последние месяцы, проведённые с моим отцом.
— Я и не хочу, чтобы ты платила мне, — пробормотал он, проводя рукой по волосам. — Ты не можешь снова приходить сюда. Это небезопасно.
— Ладно. Но ты больше не можешь мне ничего давать. Больше никаких тайных пожертвований. Больше не следи за мной. Спасибо тебе за твою непостижимую щедрость, но пойми это. Я не могу принять от тебя больше ничего. Никогда.
— Почему?
— Потому что после всего этого, я думаю, мы оба заслуживаем полного разрыва.
Люсьен продолжал молчать, пока его глаза блуждали по моему лицу, ища что-то, чего он не мог найти.
— У нас никогда не было перспективы быть вместе, Слоан. Он позаботился об этом.
Я покачала головой.
— Твой отец мёртв, Люсьен. Это ты сам позаботился о том, чтобы у нас никогда ничего не было.
Я снова направилась к двери, надеясь продержаться достаточно долго, чтобы выйти из офиса. В холле меня ждали два дюжих парня из службы безопасности. Я остановилась в дверях и обернулась в последний раз.
— Я любила тебя. Ты знаешь? Когда мы были детьми, я любила тебя. И я думаю, что могла бы полюбить снова.
В его глазах бушевал шторм, но Люсьен оставался на месте и ничего не сказал.
— Кстати, — продолжила я. — То, что ты порвал со мной, не означает, что ты можешь бросить и мою маму тоже. Она скучает по тебе, так что возьми свой чёртов телефон и позвони ей.
— Сейчас это не лучшая идея, — уклонился он от ответа.
— Пригласи её на ланч или ужин, или ещё куда-нибудь, чем вы двое занимаетесь, и сделай это сейчас, иначе я найду новые и изощрённые способы помучить тебя за то, что ты причиняешь ей боль, когда она и так горюет. Не бросай мою мать.
— Сейчас подходящее время, босс? — спросил Нолан, проходя между двумя охранниками. Он поднял взгляд от толстой папки, которую держал в руках. — Нет. Неважно. Очень неподходящее время. Рад тебя видеть, Блондиночка.
Глава 36. Слишком много невезения
Слоан
— Твое интервью в подкасте о Мэри Луиз набирает много просмотров.
— Правда? — спросила я, помешивая мороженое по часовой стрелке.
Курт Майклс был умен, обаятелен и красив. Он рассказывал «батины шуточки», носил сексуальные кардиганы и горячие задротские очки. Идеален на роль папы. А не просто «папочки», как другие, если вы понимаете, о чём я.
Он держал меня за руку. Он открывал передо мной двери. Он внимательно слушал. Он проявлял интерес к вещам, которые были важны для меня, например, к делу Мэри Луизы. И на наших предыдущих двух свиданиях у меня ни разу не возникло необходимости симулировать чрезвычайную ситуацию или вылезать из окна туалета. Кроме того, он поразительно похож на Майкла Б. Джордана.
Но это наше третье свидание, и у меня учащённо билось сердце при мысли о сексе. Причём не в хорошем смысле. Не то чтобы я предполагала, что Курт окажется плох в постели. Я помнила его танцевальные движения по видео с рождественского концерта на школьной странице в Facebook. Этот мужчина знал, как двигать бёдрами. К тому же, в конце каждого предыдущего свидания мы обменивались совершенно приятными поцелуями.
Но в глубине души — где-то в области влагалища — я знала, что Люсьен Роллинс разрушил меня. И я была морально не готова принять, насколько сильно.
Тёмная, гладкая рука Курта потянулась через стол и сжала мою. Я подпрыгнула.
— Слоан, — выжидательно произнёс он.
— Что? — я попыталась вспомнить, задавал ли он мне какой-нибудь вопрос.