Изгой Проклятого Клана (СИ)

Потому что так грубо вырвать из тела — это сравнимо разве что с вырыванием сразу нескольких зубов. Очень травмирующе. Даже для его души Кукловода.
Так что ближайшие полчаса я занимался подготовкой к более аккуратному ритуалу изгнания и создавал «очищающую воду».
Сначала поставили перед входом в подземелье несколько десятков гвардейцев, не связанных кровью ни с одним из родов клана. Вооружили их до зубов лучшими артефактами, которые у нас были.
Затем начертили в другой комнате новый круг изгнания. А я провёл и сам ритуал.
Ратибор встал в центр круга. Магия вспыхнула под ним. А затем стала медленно заполнять его тело изнутри, через энергетические каналы и мана-ядра.
Это заняло несколько минут. По истечению которых Ратибор стоял, приоткрыв рот. Он посмотрел на свои руки. Потом на меня.
— Значит вот, каково это — жить без ощущения внутренней удавки? С самого момента пробуждения Дара, я не прекращал чувствовать её.
— Поздравляю, — ответил я.
В закрытую дверь постучались.
На пороге стоял Святослав.
— Отец скончался, — без эмоций сказал он и зашёл в зал, опираясь на трость. За его спиной, как молчаливая тень, прошла Виолетта. — Руслан, дядя. Я хочу, чтобы вы поддержали меня в моих претензиях на власть. Прямо сейчас.
Повисла напряжённая тишина.
— Главы родов не проявили энтузиазма, когда услышали завещание графа, — предположил я.
И в точку: Святослав кивнул.
— Они не потерпят во главе клана бездарного калеку, если за ним никто не стоит. Особенно пока жив Мстислав и ты, дядя, — он посмотрел на Ратибора.
— Ты — лучший из всех детей Ярослава, кто мог унаследовать власть над кланом, — заявил Ратибор. — Я полностью над твоей стороне.
— Спасибо, дядя, — чуть улыбнулся Святослав. И взглянул на меня. — А что насчёт тебя?
— Я тоже, — кивнул я.
Святослав не дурак. Не хочет меня убить. В роли главы клана Яровых он действительно будет лучшим вариантом.
К тому же, он помогал мне решать проблемы, а не создавал их.
— Я ценю это, — ответил Святослав. — И не забуду. Ты получишь всё, что было у твоего рода, как обещал мой отец. Даю слово.
— Договорились, Ваше Сиятельство, — хмыкнул я.
— Прямо сейчас я должен выйти в тронный зал. Вы пройдёте со мной. Ратибор — как Первый Воевода, а ты — как признанный отцом глава рода Северских. Там я вынесу Мстиславу смертный приговор, и завтра его казнят. Ждать нельзя. В любую минуту Соколовы могут попытаться освободить Мстислава, а тебя, Руслан, объявить лжецом. Они делали на него ставку.
— У нас есть время, Руслан? — посмотрел на меня Ратибор, имея в виду Аккура.
И оно было.
— Да. Ещё есть. Идём, — ответил я.
Через несколько минут мы вошли в тронный зал.
Впереди Святослав. По правое плечо от него Ратибор. По левое — я. Виолетта осталась у дверей.
Главы родов и их сопровождающие, а также самые знатные мужчины и женщины клана выстроились по бокам. На их лицах не было даже фальшивого трепета. Только непонимание, подозрение и пренебрежение.
Но Святослав даже не посмотрел ни на кого из них. Он старался идти прямо. Старался тише стучать тростью. Но в его состоянии это было невозможно.
Зато его лицо, его взгляд и непреклонная решимость в глазах показывали гораздо больше.
А тех, кого это не впечатляло, приводил в чувство только один взгляд на Ратибора. Он специально пробудил свои силы. Его глаза и энергоканалы сияли серебром, а кулаки были крепко сжаты.
Это был сигнал.
Попробуете оспорить новую власть — будете иметь дело с Первым Воеводой.
Но не все смотрели на него. Некоторые бросали осторожные и изучающие взгляды на меня.
То, как я победил Ярослава в открытом бою, засело у них в памяти.
И хорошо. Пусть знают.
С трудом Святослав забрался на постамент трона. Помогать ему было нельзя. Ни в коем случае.
Некоторые только и ждали, что он рухнет без сил. Но Святослав забрался и сел на трон своего отца.
— Вы все знаете последнюю волю Ярослава Ярового: я — Святослав Яровой — его сын, наследую власть над кланом. Я готов принять присягу каждого из вас, уважаемые главы родов.
  
— Господин Святослав, — вперёд шагнул Стрельцов старший. — Но Ваше здоровье оставляет желать лучшего. Может, лучше уступить власть вашему дяде?
— Я не спрашивал совета, — железным тоном объявил Святослав. — Всё решено моим отцом. Или вы не согласны с его волей⁈
Стрельцов старший смутился.
— Ни в коем случае. Я лишь забочусь о Вашем здоровье, молодой господин.
— «Ваше Сиятельство», — поправил его Святослав.
— Что, простите?
— Всё Вы поняли, господин Стрельцов, — Святослав ударил тростью по полу. — Если Вы не прекратите этот фарс, то он будет расценен, как вызов власти рода Яровых. Вы хотите этого?
— Нет, ни в коем случае… — Стрельцов старший смутился. А потом сделал несколько неуверенных шагов вперёд к трону.
И присягнул. Следом за ним, Тим.
Затем присягнули Покровские.
А вот Соколовы не спешили преклонять колено.
— Позвольте узнать, а что с Мстиславом? — в открытую спросил Соколов старший, встав перед троном во весь рост.
— Его судьба будет объявлена после вашей присяги, — невозмутимо сказал Святослав.
— Я бы хотел узнать о ней раньше, — не уступал он.
— Узнаете. Позже, — голос Святослава стал тяжелее, с угрожающими нотками.
— Во главе клана никогда не становился человек без Дара. Поэтому Мстислав, несмотря на все ходящие о нём странные слухи, может подой…
Мгновение.
И перед Соколовым оказался Ратибор. Он держал руку на его плече, опасно близко к шее.
— Осторожнее со словами, господин Соколов, — пророкотал он. — Воля моего брата не подвергается сомнению. Как и преемственность Святослава. Если род Соколовых не согласен, то мы можем заменить его главу уже сегодня.
Соколов старший проглотил ком в горле. Поджал губы.
Ему было страшно.
Он слишком верил в свою неприкосновенность, как глава рода. Поэтому сильно недооценил и Святослава, и преданность ему Ратибора.
— Я всё понял, — высохшим голосом сказал Соколов старший.
Ратибор медленно кивнул, не сводя от него взгляда. А потом так же медленно развернулся и вернулся к трону.
Соколовы присягнули последними.
А потом пришло время вердикта.
— Мой брат — Мстислав Яровой — признаётся виновным в убийстве моего отца и старшего брата. Он — предатель клана. За это полагается только одно наказание — смерть.
Зал молчал. Некоторые переглядывались. Многие хмурились.
И только через несколько секунд послышалось копошение и из толпы вышла женщина. Светлые волосы. Длинные белые перчатки.
Мать Святослава и Мстислава. Там самая, кого я встретил после первого разговора с Ярославом. Она заговорила:
— Святослав, сын мой, — её голос подрагивал. — Мстислав — твой брат.
— И отец, и я отреклись от него. Теперь он никто.
— Ты всё никак не можешь простить ему убийство той служанки? — после слов матери, мышцы на лице Святослава дёрнулись.
Но вместо разговора с ней, он отдал приказ:
— Выведите её.
— Сын, ты не можешь так поступить ни с ним, ни со мной, — уже мягче добавила его мать.
— Слуги! — рявкнул Ратибор. — Вы ворон считаете⁈ Немедленно исполнить приказ графа Святослава!
И тут же в центр выбежали двое служанок. Они робко попытались прикоснуться к матери Святослава.
— Госпожа Валерия… — сказала одна из них.
Но Валерия процедила сквозь зубы, бросив на неё убийственный взгляд.
— Только тронь меня, челядь, и тебя растянут на дыбе!
Однако послышался стук каблуков. Решительным шагом к Валерии подошла Виолетта с непроницаемым лицом.
— Пройдёмте, госпожа, — твёрдо сказала она.
— А то что⁈ — хищно обернулась на неё Валерия. — Думаешь, если из-за твоей сестры Святослав готов убить своего брата, то я позволю тебе к себе прикасаться? Никогда! — Валерия подняла руку, в которой стал формироваться водяной шар.