Охотники и чудовища
А потом и вовсе испуганно екнуло, когда Рейкерд, расплывшись в гаденькой такой ухмылке, поднялся с кресла и воскликнул так громко, чтобы его услышали все разом:
— Возможно, я забегаю вперед, но более чем уверен, его всемогущество уже выбрал себе и жену, и асави. Так не томите же нас, ваше… будущее величество! Представьте нам своих избранниц! Тех, с которыми соедините свою жизнь и переплетете будущее. Мы жаждем услышать имена! Правда, господа?
Господа, ну то есть все собравшиеся, поддержали столетнего интригана нестройными и уже порядком захмелевшими голосами. Бросив на Мэдока взгляд, я замерла, почти не дыша. Если бы силой мысли можно было убить, Рейкерд стараниями герцога сию секунду отправился бы на тот свет вариться у шертов в котле.
— По традиции жену и асави хальдаг выбирает в день коронации, — мрачно заметил Мэдок.
— Но вы же уже должны были определиться, — продолжил наседать Рейкерд, и публика снова возбужденно загудела. — Ну же, признайтесь, которую из этих изысканных красавиц вы удостоите честью править вместе с вами?
Заметила, как на шее у Мэдока запульсировала от ярости жила. Да у меня и самой, если честно, руки чесались придушить этого змея. После его слов Паулина приосанилась, Марлен напряженно застыла, словно в статую превратилась. Винсенсия побелела от волнения, а я… Умом понимала, что он не назовет ни мое имя, ни имя той, чье место я занимала, но сердце, глупое, все равно отчаянно надеялось на чудо.
Вот только чуда не случилось, и услышала я совсем другие слова. Не от Мэдока и не от Каменного паука. Ее величество Трияна плавно вскинула руку, тонкие пальчики крепче сжали узкую ножку бокала, и королева проворковала, с улыбкой глядя на меня:
— Рейкерд, милый, не дави на своего преемника, лучше снова выпьем за его здоровье и пожелаем ему удачи. Перед его всемогуществом лежит непростой выбор: сделать своей женой одну из наин, к которым ничего не испытывает, или прислушаться к зову сердца и жениться на нэймессе, которую он все это время у себя прятал. Оберегал и защищал, тем самым нарушая самый главный завет хальдагов.
Лучше бы в меня в тот момент ударила молния или пол подо мной разверзся. Что угодно, лишь бы не слышать этот протравленный ядом голос!
После заявления королевской гадюки в зале повисла тишина. Такая, что, наверное, было слышно, как у меня в груди исступленно колотится сердце, не зная, то ли ему стучать еще быстрее, то ли навсегда остановиться.
— Господа, и что это вы все примолкли? — иронично вопросила Трияна. — А вы не знали? Да-да, все так! Леди Адельвейн на самом деле не леди Адельвейн. Она пришлая, все это время водившая за нос нас с вами.
И снова тишина. Тяжелая, долгая. Страшная и изматывающая. И взгляды… множество взглядов, устремленных на меня.
— И не надоело вам? Вам обоим, — наконец нарушил это невыносимое молчание Мэдок. — Вы так отчаянно цепляетесь за любую возможность меня оклеветать, что уже начали сочинять сказки.
Не знаю, как ему удалось сохранить спокойствие. На лице хальдага не дрогнул ни один мускул, в то время как у меня уже вовсю дрожали руки, вспотели ладони и страх петлей сдавил горло.
Как же мне сейчас не хватало его хладнокровия!
— Такие ли уж это сказки, ваше всемогущество? — ухмыльнулся Рейкерд. — Или будете все отрицать и упрямо настаивать, что ваша наина и есть Филиппа?
— Настаиваю, утверждаю, заявляю, — отражая насмешливый взгляд короля, холодно проговорил хальдаг. — Моя невеста — Филиппа Адельвейн. Дочь графа Адельвейна.
— И нэймессы, — подхватила Трияна, гаденько так улыбаясь.
А Рейкерд (вот ведь спевшийся дуэт), приняв эту чудовищную эстафету, продолжил следом:
— Вот только дочь графа Адельвейн и нэймессы — совсем другая девушка. И сегодня она здесь, с нами. Пришла занять место, отнятое у нее самозванкой.
Зал наполнился гомоном, то и дело вспарываемым громкими, негодующими восклицаниями. К тому моменту я уже не чувствовала собственного тела и соображать ясно тоже больше не получалось. Мысли путались, паника душила изнутри, а спустя мгновение меня захлестнуло такое отчаяние, которое никогда раньше не испытывала и не думала, что когда-нибудь испытаю.
Когда двери в зал распахнулись, и в него вошла… Филиппа.
Это точно была она. Уж я-то это знала наверняка. Именно ее я видела в карете за несколько мгновений до того, как заняла ее место. Те же тонкие черты лица, кроткий взгляд, покорно склоненная голова. Настоящая наина, дитя своего времени и своего мира.
— Какое чудесное создание. Подойди, представься, — мягко проговорила Трияна, подзывая к себе настоящую леди Адельвейн.
Теперь все смотрели на нее, цепко следили за каждым ее шагом. Легкой, бесшумной поступью, перекликавшейся с ударами сердца у меня в груди.
— Вот она, настоящая леди Адельвейн! — объявил Рейкерд, когда Филиппа приблизилась к его королеве.
— Да она даже на них не похожа! — растеряв всю свою выдержку, взревел Мэдок.
Подскочил с места, рванулся было к Филиппе, заставив ту испуганно вздрогнуть и шарахнуться в сторону. К счастью, его вовремя остановил Матис. Не хватало еще, чтобы Мэдок при всех напал на эту кроткую овечку.
Д’Энгиен поднялся следом и удержал друга за руку, не позволяя ему совершить еще одну ошибку.
— В ней нет ничего ни от Натана, ни от Елены! — глухо прорычал Стальной.
— Можно подумать, вы были с ними настолько хорошо знакомы. Особенно с Еленой, — издевательски усмехнулся Рейкерд. Отпил вина из бокала и, наслаждаясь моментом, продолжил забивать гвозди в крышку нашего с Мэдоком гроба: — Но если желаете стоять на своем и убедить нас всех, что не ваша невеста самозванка, а это бедное дитя, которое вы так напугали, что ж, мы можем это устроить. Правду выяснить будет не сложно.
— Хоть сейчас отправляйте гонцов в обитель, — не теряя ни присутствия духа, ни уверенности, громко сказал Мэдок.
На что король покачал головой.
— В обитель? Еще успеем. Но я предлагаю действовать по старинке. Знаете, моя дорогая, — обратился ко мне каменный мерзавец, — в Харрасе, дабы вам было известно, более всего почитают традиции и старинные обычаи. Один из таких обычаев — проверка на чудовищность. Я бы так это назвал. Нет, нет, не пугайтесь. Если вы настоящая Филиппа — больно не будет. Вы даже ничего не почувствуете. Ну а если вы к нам прибыли издалека, а точнее, из другого мира — умрете в муках.
Рейкерд едва из штанов не выпрыгивал — так ему нравилась вся эта ситуация. Нравилось ощущать себя хозяином положения, загнавшим в угол свою беззащитную жертву.
Меня.
Нэймессу.
— А чтобы все убедились, кто вы на самом деле, предлагаю сделать проверку публичной. Скажем, завтра с утра пораньше на главной площади Ладерры. Что скажете, герцог?
Мэдок дернулся, теперь уже желая добраться до Рейкерда, но к нему тут же подскочили стражники. Схватили за руки, пригрозили оружием. И Стальные тоже начали подниматься, оцепляя меня и своего собрата.
Рейкерд поднялся последним. Растеряв все свое напускное благодушие, жестко сказал:
— Пока я все еще король, поэтому вот мой приказ: самозванку под стражу! Я уверен, что эта женщина — нэймесса! А завтра в этом убедится и весь Харрас. Взять ее!
После команды «фас!» ко мне тоже подскочили. Схватили за руки и повели прочь из зала.
Прочь от него. От моего хальдага.
Оглянувшись в последний раз, поймала его взгляд, бессильную ярость в глазах и на какое-то мгновение даже пожалела, что не погибла во время дуэли.
ГЛАВА 20
Смутно помню, как меня вели по дворцу. Гулкие шаги моих конвоиров эхом разносились по анфиладе залов, терялись в глубине пустынных галерей. Все происходило как в бреду, и я никак не могла отделаться от ощущения, что сплю и это не ужасная явь, а просто пригрезившийся мне кошмар.
С кем не бывает? От плохих снов ведь еще никто не умирал. А вот от паршивой реальности… В этой паршивой реальности я могла погибнуть уже завтра, и Мэдок вполне мог составить мне компанию.