Охотники и чудовища

На удивление нормальный хальдаг.
Де Морсан вспыхнула. Дернула рукой, снова пытаясь высвободиться, но я держала крепко. Злость и досада, что с призом ничего не выгорело, придавали мне силы.
— Ты, значит, творишь что хочешь, а тебя еще и королева при этом будет потчевать? Одаривать подарками? Не много ли для одной выскочки-сиротки? Ай!
— А как же держаться вместе ради победы Мэдока? — процедила я, борясь с желанием стукнуть Паулину веером.
— То есть тебе трон добывать? Да сейчас! — фыркнула она.
Вот ведь… Слова приличного не подобрать.
— Ладно, к шертам герцога, трон, командный дух. Но ты ведь брата подставила. Он нам помог, и вот как ты ему «спасибо» сказала!
— Об Алларде никто не узнает, если не расскажешь. — Идиотка передернула плечами. — Мне даже интересно, как ты, Филиппа, отблагодаришь моего братца?
— Вышвырну тебя в ближайшее окно. Сделаю ему на день рождения подарок. А заодно и герцогу приятное.
— Что, решила таким радикальным способом устранить соперницу? — мрачно хмыкнула горе-невеста.
Мы как раз проходили мимо окна, и желание толкнуть ее одним резким поворотом бедра едва не затмило остатки здравого смысла.
Не знаю, как сдержалась. Памятник мне, нэймессе без стажа, поставить надо.
Подавшись к «сопернице», зашептала ей на ухо:
— Если честно, соперницу я здесь не вижу. Своими действиями ты только отталкиваешь от себя Мэдока. Думаешь, если я вот так с ходу поняла, кто рассказал обо мне Варрижу, то герцог не догадается? Со мной или без меня, но тебе не стать его женой, Поля. И даже роли асави вряд ли тебя теперь удостоят.
— Много ты в мужчинах понимаешь! — с ненавистью прошипела рыжая. Вырвавшись, бросилась вперед и затерялась в разряженной толпе.
Я не стала ее удерживать. Не стала пытаться объяснить, что больше ее в мужчинах понимает вон та кушетка. Вразумлять Паулину — гиблое дело. Вроде бы и смышленая, находчивая, но, ревнуя, де Морсан становилась тупее валенка. Ей бы в наины к Варежке. Отличная бы получилась пара.
Я настолько ушла в размышления о зимних предметах одежды, что пропустила появление герцога.
— Ну что, довольна? — бросил он, глядя перед собой.
— Да, я свечусь от счастья. Разве не видите, как я улыбаюсь, — огрызнулась не сдержавшись.
Хальдаг подхватил меня под локоток (к счастью, не как я Польку, иначе бы от моего локотка ничего не осталось) и повел вниз по широкой лестнице, выложенной бледно-розовым мрамором с кремовыми разводами.
— Возвращаясь к тому, что ты меня не слушаешься. Я ведь сказал, что вейр и сам поправится. Медленнее, но поправится. Но ты не успокоилась и сегодня неплохо развлекла придворных.
— Ну извините, что из-за меня ваше всемогущество лишили баллов!
Де Горт резко остановился и развернул меня к себе, тоже резко, поставив перед собой, как куклу.
— К шертам баллы, Филиппа! Ты ведешь себя неосмотрительно и можешь себе навредить.
— А сами-то! Или вам напомнить о том, как явились в королевскую спальню в ночь аморалии?
Меня наградили мрачным прищуром и отчеканили:
— Я не рискую без веской причины. Тебя нужно было спасти, Морока — нет. Вот к чему приводит твоя строптивость и попытки быть независимой.
Высказав все, что хотел сказать, хальдаг сбежал по ступеням на первый этаж. Мне тоже очень хотелось сбежать, не по ступеням, а в принципе. Но вместо этого пришлось шлепать за этим нравоучителем и целый час трястись с ним в карете, ощущая на себе тяжелый, пробирающий до самых костей взгляд герцога.
Остаток дня прошел откровенно паршиво. Точнее мне было откровенно паршиво, и даже вечер в библиотеке в поисках новой информации об иномирянах не улучшил настроения.
Ну и как мне теперь быть без Вертальда?
В общем, спать я ложилась злая на весь белый свет. Думала, долго не усну, но, как ни странно, быстро провалилась в тревожный сон. Из которого меня самым наглым образом забрали.
Встрепенулась, почувствовав скользящее прикосновение от шеи к груди, а затем жадно сжимающиеся на ней пальцы, и сонную хмарь в голове прогнал прокуренный голос непрошеного гостя:
 
— Я вернулся, моя конфетка!
Господи, да за что мне все это?!
— Скучала по мне? — мягким, текучим движением забираясь на кровать, хрипло прошептал чужой любовник.
Благо тьма в комнате стояла такая же, как и в прошлую нашу встречу, поэтому едва ли жеребчик мог разглядеть мое лицо. Ну, то есть совсем не мог. Но спокойнее я себя от этого не чувствовала. Тем более это животное парнокопытное продолжало распускать руки и активно меня щупать.
— Мм… а ты как будто округлилась. Грудь сочнее стала… Поправилась, моя сладенькая?
За «поправилась» ему сам бог велел двинуть ногой. Так я и сделала, потому что этот любитель глюкозы, если честно, имел все шансы довести меня до состояния монстра.
— Фили, конфетка, разве так встречают своего господина?
Кажется, хмырь обиделся.
А я разозлилась. Еще один господин? Вздернуть бы тебя на ближайшей люстре. Уверена, голова этого Росинанта неплохо бы смотрелась в обрамлении хрустальных висюлек.
— Ты напугал меня! — прошипела-прошептала, опасаясь повысить голос.
Во-первых, нас могли услышать, и, если его всемогущество застанет незнакомого мужика на своей наине, поди потом докажи, что невиноватая я, он сам на меня забрался. Тем более моя девичья репутация в глазах де Горта и без того основательно запятнана. Во-вторых — этот конь легко может понять по голосу, что его конфетка на самом деле не его конфетка, а чья-то чужая карамелька.
Привет мужу.
Про которого я, к слову, совсем забыла…
— Как ты сюда вообще попал? — и это тоже шепотом.
Жеребчик сел на кровати. Попробовал забраться рукой под одеяло, чтобы погладить мою лодыжку. За это я двинула его пяткой и яростно прошептала:
— Ты сейчас сам рискуешь и меня подставляешь!
— Честно, я не собирался к тебе пробираться, — покаялся мерзавец. — Но я так соскучился по своей сладенькой девочке.
Снова подался ко мне, но я категорично пресекла его наглые поползновения, уткнувшись все той же пяткой ему в грудь, таким образом намекая, чтобы сохранял дистанцию.
— Я просто пришел, чтобы посмотреть на окна твоей комнаты (мне сказали, где она находится) и…
— Кто сказал? — напряженно перебила я.
— Не важно, сладенькая моя. Это совсем не важно. Главное, я пришел и представляешь, что обнаружил? На доме де Горта нет ни одного охранного заклинания! Поразительная беспечность! А еще хальдаг называется… Слишком уж этот герцог самоуверен — об этом все говорят. А еще в короли метит! — Жеребчик презрительно хмыкнул. — Да такой идиот на троне и дня не продержится!
— Говори тише! — шикнула.
— А ты изменилась, малышка. Стала тверже и норовистее. Видимо, испытания закалили. И знаешь что? — довольно протянула эта скотина. — Такая ты мне нравишься даже больше. Жду не дождусь, когда все закончится и ты снова будешь стонать подо мной и просить, чтобы я не выпускал тебя из своей постели.
Ну вот куда его понесло?
— Тебе пора уходить, — напомнила сквозь зубы.
— Он уже спал с тобой? — вместо того чтобы убраться от меня подальше, поинтересовался этот конь.
— Еще не успел, — буркнула, из последних сил давя в себе злость и раздражение.
— Хм… — глубокомысленно выдал он. — Но вы ведь близки? Я же просил тебя с ним сблизиться! Он испытывает к тебе хоть какие-то чувства? Это очень важно для нашего дела, Филиппа!
От елейных ноток в голосе незнакомца не осталось и следа. Теперь в нем звучала одна лишь сталь, заточенная настолько остро, что об нее можно было запросто порезаться.
— Скажем так, я вызываю в нем сильные эмоции, — ответила осторожно и тут же спросила: — А что?
 
— А то, моя сладенькая, что через три дня хальдаги будут сражаться на арене в Вайресе. Там-то для нашего герцога все и закончится.
Шварра бы тебя побрала.
— Тебе должны были передать оружие против герцога, но раз уж я сам к тебе заглянул, то почему бы не совместить приятное с полезным: тебя повидать и артефакт заодно отдать. Дай мне руку, — потребовал он резко.