Убийца из ФБР

Обычно ко времени следующей поездки в Пайквилл Сьюзен была на мели, и Шелби вспоминает, что ей часто приходилось давать сестре пару долларов на бензин. Причесав и одев Сьюзен, Шелби смотрела, как та с огоньком в глазах выезжает с подъездной дорожки, обещая вернуться на следующее утро с последними новостями о Марке.
Однако на следующий день, когда Сьюзен возвращалась, у неё обычно не было ничего существенного, о чём можно было бы сообщить. К тому времени они с Марком больше не работали ни над какими общими делами, а просто тусовались у него дома и занимались сексом. Для Шелби все разговоры Сьюзен о Марке стали приедаться. Сестра только и восхищалась тем, какой он мастер в постели и какое у него прекрасное тело, Однако когда поднималась тема Кеннета, разговоры превращались в пронзительные вопли: Шелби советовала Сьюзан бросить его, а Сьюзан жаловалась, что приходится отбиваться от попыток Кеннета заняться с ней сексом.
Затем, незадолго до Рождества 1988 года, за несколько недель до отъезда Марка в Коннектикут к жене и детям, Сьюзен загорелась идеей забеременеть от него. Это должно было стать её рождественским подарком ему. Она никогда не говорила Патнему, что перестала принимать таблетки, и в самый фертильный период месяца неоднократно настаивала на сексе.
Ещё до отъезда Патнема на праздники, Сьюзен решила, что ей удалось забеременеть. Хотя ей было рано проходить тест, она была в этом почти уверена. Сьюзен думала, что ребенок станет гарантией её крепких и долгих отношений с Патнемом. Она понятия не имела, что Марк и Кэти уже мысленно готовились к его переводу из Пайквилла. Кэти регулярно жаловалась в ФБР на угрозы взрыва, а Марк рассказывал другим агентам правоохранительных органов о поступающих телефонных звонках с угрозами, тем самым закладывая основу для перевода.
Всего через несколько дней после 27-ого дня рождения Сьюзен, в начале января 1989 года, Марк вернулся из поездки в Коннектикут, и она поехала к нему домой. Позже она расскажет Шелби, что бегала топлесс по его спальне, одетая только в его спортивные шорты, и подавала ему завтрак в постель. Брат Марка Тим позвонил тем вечером, чтобы сообщить, что мать попала в автомобильную аварию, сказала Сьюзен. Пока она была там, Марк не звонил в больницу, чтобы справиться о состоянии Барбары Патнем. Вместо этого он рассказывал том, что его мать – конченная алкоголичка.
В январе 1989 года Сьюзен всем сердцем верила, что Марк скоро будет принадлежать ей. Она осматривала украшения Кэти, заглядывала к ней в шкаф, осматривала висящие там наряды и ждала, что эти вещи когда-нибудь будут принадлежать ей. Она уже мнила себя женой Марка, и, по её мнению, он тоже вёл себя, как любящий и заботливый муж. Она была уверена, что пройдёт совсем немного времени, и они заживут долго и счастливо.
Только в одном Сьюзен жаловалась на Марка: он был скрягой. За два года их “ухаживаний” он не сделал ей ни единого подарка, хотя она подарила ему тяжелую золотую цепочку, которую стащила у брата Бо, и другие подарки. Когда она заводила об этом разговор, Марк говорил ей, что всегда переводит свою зарплату Кэти, потому что та оплачивает счета и ведёт семейный бюджет. И он специально предлагал встречаться у него дома, чтобы сэкономить деньги. Почти каждый вечер Марк и Сьюзен смотрели телевизор и занимались любовью на полу под фоновую музыку по MTV.
Затем однажды утром после бурной ночи с Марком Сьюзен отправилась к Шелби и рассказала, что накануне вечером её чуть не “застукали” у Марка, когда заехал какой-то коп, друг Марка. Они с Марком занимались сексом на полу в гостиной, и Марк велел ей спрятаться за диваном, пока он пойдёт открывать дверь. Когда он пытался выпроводить своего приятеля, Сьюзен заметила, что её брюки и трусики валяются посреди гостиной. Она тихо смеялась за диваном, потому что была уверена, что друг Марка заметил их. Позже она пошутила о попугае Марка, который молча сидел в своей клетке рядом с ней. Сьюзен сказала Шелби, что, по её мнению, птица могла запросто сказать: “Вот она, здесь, за диваном!”
 
К сожалению, Шелби, как и все остальные, не до конца верила рассказам Сьюзен о связи с Марком. Сьюзен утверждала, что у них большая и светлая любовь, в то время как на самом деле она все выдумывала, так что даже со всеми подробностями, которые Сьюзен сообщила о Патнеме, никто не верил в её роман с Марком; конкретных доказательств не было. Действительно никто даже не видел Марка Патнема, кроме Тенниса Дэниэлса и Кеннета Смита, но это было уже давно, во время банковского ограбления Кошачьим Глазом.
Даже брата Сьюзен Бо одолевали сомнения. Он возил её туда и обратно в Пайквилл, и она всегда утверждала, что останавливалась в мотеле с Патнемом, но у него не было тому подтверждений. Однажды он начал следить за машиной Патнема после того, как тот подсадил к себе Сьюзен, просто чтобы посмотреть, куда они поедут, но потом бросил эту затею. И чтобы ещё больше запутать окружающих, Сьюзен часто рассказывала разные вещи: то она встречается с Патнемом по делам, то они трахались в пустом аэропорту или на пустой шахтёрской дороге. На самом деле никто не воспринимал рассказы Сьюзен всерьёз, даже Шелби. Мысль о том, что у неё может быть роман с агентом ФБР, казалась невозможной; это было похоже на очередной её воображаемый роман. Даже когда Сьюзен упоминала сестре конкретные места, где они бывали: гостиницу "Days Inn" или у него дома, — Шелби полагала, что Сьюзен всё выдумывает.
Однако агент Пул был почти уверен, что Сьюзен не врала о романе с Патнемом. Он рассказал Шелби, что заподозрил у них романтические отношения, когда однажды утром заметил машину Сьюзен на стоянке у "Wendy’s" около 06:00. Пул сказал Шелби, что не раз видел машину Сьюзен на стоянке, когда Кэти не было в городе. Однако Пул утверждал, что Сьюзен могла встречаться с каким-нибудь другим мужчиной. По его словам, в Пайквилле о ней ходило много слухов.
Тем временем Теннис вышел из тюрьмы на испытательный срок и жил в задней спальне дома Сьюзен в Вулкане. Краткие встречи Тенниса с Марком Патнемом и Роном Пулом оставили у него неприятный привкус во рту, и он постоянно повторял о своем недоверии к ФБР, предупреждая Сьюзен держаться подальше от этих агентов. Он также предупредил друзей, чтобы они держали язык за зубами при Сьюзен, потому что она утверждала, что работает с Патнемом. Она сказала брату, что помогает заманивать в ловушку членов банды Маккоя.
Однако Патнем не допустил Сьюзен до дела Маккоя, заявив, что не хочет, чтобы она участвовала в этом, потому что операция слишком опасна и она может пострадать. Но такой риск не мешал Марку подвергать жизнь Сьюзен другим опасностям. На самом деле Патнем пытался поэтапно вывести девушку из игры.
Всякий раз как Сьюзен бывала дома в Вулкане, она без умолку рассказывала о банде Маккоя, о наркопреступлениях, обо всех видах преступной деятельности в этом районе. За год друзья и семья наслушались от неё почти обо всём. Её истории уже стали повторяться, и поэтому, когда она стала рассказывать о Джоне П. Маккое, организаторе крупнейшего банковского ограбления в Западной Вирджинии, суд над которым должен был состояться в мае 1989 года, её почти никто не слушал. Большая часть рассказа Сьюзен казалась слишком притянутой за уши, чтобы быть правдой.
Но на самом деле 8 или 10 банковских ограблений в этом районе остались нераскрытыми. Предположительно, их провернула банда Маккоя примерно в 1987 и 1988 годах. Рассела Дэвиса, соучастника одного из ограблений, убили, и Сьюзен рассказала друзьям и семье, что Патнем и полиция ищут тело Дэвиса в отдалённых холмах Кентукки.
После нескольких месяцев безуспешных поисков останки Дэвиса обнаружили в феврале 1989 года на горе Форд, отдалённой вершине в округе Пайк. Марк Патнем прибыл на место происшествия вместе с полицией штата Кентукки и судебным антропологом Дэвидом Вулфом. Сотрудники правоохранительных органов сочли обнаружение тела Дэвиса чудом, потому что, по сообщениям, многие офицеры говорили Патнему, что поиски пропавшего осведомителя подобны поиску иголки в стоге сена. Неделями подряд безлюдные районы округа Пайк прочесывали бульдозерами, но местность была такой холмистой с таким количеством оврагов, что задача полиции казалась невыполнимой. Фактически Дэвиса нашли в тот самый день, когда поиски должны были прекратиться.