Убийца из ФБР

Тем временем Марк часто отсутствовал дома. Когда он не работал, то встречался со знакомыми в городе или пил пиво (разумеется, не в рабочее время) в "Бульваре" — местном танцевальном клубе, где многим посетителям было известно, что он агент ФБР. Однако после футбольного матча или субботним вечером он заходил в клуб. Очевидно, о Кэти он больше не думал.
Казалось, он не мог заставить жену куда-нибудь выбраться. Даниэль была рада ходить с ним на “свидания”. Каждую пятницу вечером они с дочерью наряжались, даже перед футбольным матчем, и он брал её в "Coal Run Village", примерно в 11 км отсюда, где они ужинали в "McDonald's" или "Dairy Queen", а затем посещали зоомагазин в торговом центре. Они всегда были только вдвоём. Марк постоянно носил с собой фотографию Даниэль и хвастался дочерью перед коллегами из правоохранительных органов, часто рассказывая местным полицейским, какая она яркая и нежная. Так он коротал время во время утомительных и долгих засад.
В декабре 1987 года, ровно через 9 месяцев после приезда Кэти в Пайквилл, родился Марк-младший. Кэти отправилась в Коннектикут рожать ребенка и осталась у родителей почти на 3 месяца после родов. Она отказалась рожать в Пайквилле. Однажды Кэти пришла на приём местному гинекологу, доктору Гарри Альтману, и её взбесило, что пришлось долго сидеть в приёмной. Привыкшая к индивидуальному подходу, она не могла смириться с тем, что женщин много, а врач всего один, как она без обиняков рассказала Кэти Сон.
В её отсутствие Марк взял на работе несколько выходных, чтобы провести их с ней, а на Рождество взял двухнедельный отпуск, чтобы побыть со своей молодой семьей в Коннектикуте, попросив Сон присмотреть за домом. В Пайквилле все думали, что они с Кэти — идеальная пара, хорошо подходящая друг другу как по внешности, так и по характеру. Марк казался заботливым и любящим отцом и мужем, Кэти — заботливой домохозяйкой, которая могла сварить суп из топора и свить уютное семейное гнёздышко. Когда маленький Марк делал первые шаги, Кэти позвонила в полицию штата и попросила соединить её с рацией Марка. Когда ему поступил зашифрованный вызов, он помчался к ней, включив сирену – "код 2" [6].
Ли Дерамус, работавшая в детском саду Пайквилла, могла бесконечно восхищаться молодой семьёй. Она уважала Патнема и особенно любила его хорошенькую маленькую дочь.
— Даниэль была очень умным, милым и благополучным ребёнком. Кэти тоже была великолепна. У неё были длинные тёмные волосы. Она была стройной, стильной и одевалась как леди, хотя я редко её видела. Обычно за Даниэль приезжал Марк, — вспоминала Дерамус. — Знаете, мы называли его великолепным агентом ФБР всякий раз, когда он приходил посмотреть, чем Даниэль занималась в тот день, какие картинки рисовала и тому подобное. Я думала, что они с женой были прекрасной парой. Марк всегда был любящим и заботливым. У него была улыбка на лице всякий раз, когда вы с ним разговаривали, а его дочь была ему под стать — всегда любимая и счастливая. Было заметно, что они с папой очень любят друг друга.
Однако не все видели в Марке любящего отца. Сосед Сон, профессор психологии в колледже Пайквилл, помнит другого Патнема. Он до сих пор видит, как Марк каждый день ездит на работу и с работы, не сводя глаз с дороги прямо перед собой. У каждого из Патнемов было по автомобилю типа седан: у Марка — коричневый, у Кэти — синий. В регионе, полном угольной пыли и грязных автомобилей, как вспоминает Сон, безупречно коричневый автомобиль Патнема несколько выделялся. Это был четырёхдверный "Додж Дипломат" без опознавательных знаков, полностью оборудованный по последнему слову техники для тайных операций, и Патнем хвастался машиной перед Соном, гордясь тем, что автомобиль подарило ему ФБР. Сон понял, что Марк похож на мальчика, который хочет влезть в мужские ботинки.
— Всякий раз как Марк проезжал мимо моего дома, мне казалось, что он выглядит намного старше своих лет. Он всегда выглядел серьёзным и немного сутулился за рулём, — вспоминал Сон. — В машине он казался ‘стариком’, что совершенно не вязалось с его молодым телом и духом. Он всегда казался корректным и дисциплинированным – в 20-то с небольшим лет!
 
По словам Сона, Марк достаточно часто бывал по соседству, но, похоже, он уезжал из дома раньше и возвращался позже других на своей улице. Конечно, Сон не видел в этом ничего необычного для человека из правоохранительных органов. Однако ему казалось странным, что у Патнемов в доме было мало мебели. Видимо, они не планировали долго оставаться в Пайквилле.
Как понял Сон, Марк и Кэти Патнем переехали в “готовый” дом — двухэтажное строение, которое возвели очень быстро, не особо заморачиваясь вопросом отделки или качества. Патнемы украсили дворик кустарником и выкрасили дом в светло-серый цвет, придав ему утончённый вид; однако внутри дома не было ничего, что указывало бы на счастливый, налаженный образ жизни: ни картин на стенах, ни коллекций предметов или книг, ни фрагментов разговоров. Сон заметил, что обстановка была скорее суровой, почти такой же, как вид самого Патнема, когда он отправлялся на работу в вечной накрахмаленной белой рубашке и спортивном пиджаке. У него пальто едва прикрывало пистолет. Сон сделал вывод, что молодой человек полностью отдаётся работе без особых развлечений в рабочее время – ну просто идеальный сотрудник ФБР.
Сон знал, что Патнем спортсмен, и двое молодых людей время от времени вместе совершали пробежки по городской трассе, расположенной всего в нескольких минутах ходьбы от их улицы. Сон наблюдал, как Патнем пробегал трусцой 10-12 км, иногда на полном ходу взбираясь на холм в километр длиной, затем делая серию очень быстрых подтягиваний и, наконец, нарезая несколько 400-метровых кругов по трассе. И всякий раз, когда Патнем бегал, он надевал короткие шорты и майку в обтяжку, демонстрируя мускулистое тело.
Временами Сон полагал, что Патнем просто работает "на публику", но он также знал его и с другой стороны — как собрата по вере в католической церкви Святого Франциска в Пайквилле. Тем не менее Сон так и не сблизился с Патнемом даже в церковной обстановке, потому что Патнем всегда сидел один на одной и той же скамье и не оставался после службы на обычный час общения с кофе и пончиками.
— Вот он стоит на коленях в центре церкви, чуть правее центра скамьи. На нем белая рубашка с расстегнутым воротом, без галстука. И можно быть уверенным, что у него пистолет всё так же под пальто, потому что он вроде как говорил об этом. Для него было важно, что он — агент, — рассказывал Сон. — Отец Хопинджонс, наш священник, много раз навещал Патнемов в их доме. Ему было жаль Кэти. Он знал, что она страдает от одиночества.
Теплыми вечерами жители Хонисакл-драйв обычно выходили на улицу, смотрели за игрой детей и вели дружеские беседы. Сон вспоминает, что Патнемы ходили по району в основном в шортах и белых футболках с теннисными туфлями или шлёпанцами. Марк непринуждённо прогуливался по улице с Даниэль в детской коляске. Он хорошо вписался в местную тусовку.
Но Сон также помнит, что каждый раз, когда он разговаривал с Патнемом, разговор обычно превращался в дискуссию о работе полиции. Патнем вечно хвастался своими делами и различными зацепками, по которым шёл. Он предоставлял Сону всевозможную информацию, касающуюся его работы в ФБР, и это казалось Сону странным.
— Разве дела ФБР не должны держаться в тайне? – недоумевал он. — Помню, как во время президентской кампании 1988 года, когда Джесси Джексон продвигал свою платформу по борьбе с наркотиками, Патнем сказал мне, что пытается раскрутить дело о наркотиках в восточном Кентукки. Он даже назвал заместителей местного шерифа, которые, по его словам, были частью проблемы. Патнем утверждал, что не мог получить от них никакой помощи, никакого сотрудничества в решении проблемы, потому что они сами этим и занимались распространением наркотиков, — вспоминал Сон. — Когда он назвал имена, наша дискуссия показалась мне несколько рискованной, но я прислушался, потому что подумал, что любой оборот наркотиков в городе может когда-нибудь повлиять и на моих детей. Я беспокоился.