Хозяйка почты на улице Роз (СИ)

Плохое прошлое тоже нужно отпускать наравне с хорошим. И я его отпустила с легкостью и благодарностью. Да, оно важно, являясь неотъемлемой частью нас. Оно делает нас теми, кем мы являемся в настоящем. Прошлое ни в коем случае нельзя забывать, его нужно ценить как драгоценный подарок. Без хорошего и плохого, случившегося с нами, мы не знали бы то, что знаем о себе…
Я стояла у окна, кутаясь в пушистую шаль, а за серым кружевом деревьев уже сверкал алый рассвет. Золотистое сияние легло на покрытые инеем стволы нежной вуалью, вспыхнуло на снежных заметах разноцветными искрами. А солнце поднималось всё выше и выше, приветствуя рождение демиурга, благословляя природу и людей.
По ароматам, несущимся из кухни, я догадалась, что Тилли уже давно не спит. Как же все-таки приятно, когда о тебе заботятся… Мне будет непросто без всех, кто был со мной все это время.
Спустившись вниз, я с восхищением увидела на кухонном столе праздничный завтрак. Чего только здесь не было!
Золотистые хрустящие крендельки с расплавленным шоколадом, пончики в сахарной пудре, сливовый пудинг с бренди и, конечно же, пирог с цукатами.
Увидев меня, Тилли налила в две кружки ароматного какао и грустно произнесла:
— Давайте посидим вдвоем, пока все спят. Когда мы еще сможем это сделать…
— Вы моя семья, и мы всегда будем вместе, — я не хотела грустить в этот день. — Каждый из нас заслуживает счастья, Тилли. Мы можем быть счастливы отдельно друг от друга, но оставаться родными людьми.
Женщина все-таки расплакалась, а потом, вытерев глаза, обняла меня.
— С праздником зимнего счастья, леди Рене! Пусть этот год принесет нам только хорошее!
А я знала, что именно так и будет.
Вскоре на кухне собралась вся семья, и почта наполнилась смехом и громким голосами. Мы поздравляли друг друга, целовались по обычаю в обе щеки, а вдова Блумкин даже обнаружила скрытый талант. Она сыграла нам на концертине и спела праздничную песню, от которой Тилли стало плохо.
 —Праздник, праздник, самый прекрасный в году!
 Жена графа Примуса в храм пришла, песнопения послушать
 И когда все подошло к концу, вокруг осмотрелась она — никуда я не иду!
 Юного Сива Лотума заметила она:
 «Его хочу я скушать!»
 Ням, ням, ням в постели скушать!
 Ням, ням, ням на чистых простынях!
 Юного Сива Лотума ням, ням, ням!
Все хохотали, а бедная повариха не знала, куда деваться от смущения. Она бросилась к буфету, достала бутылку розового вина и сунула ее шелли Блумкин.
— На! С праздником тебя, сумасшедшая старуха!
— И тебя с праздником, целомудренная повариха! — старуха вытащила пробку зубами и, подняв бутылку, крикнула: — С праздником зимнего счастья!
Закончив весёлый праздничный завтрак, я приняла ванну. После чего мною занялись Тония с Фионой. Графиня приехала специально на одевание невесты, и я поразилась тому, как она посвежела. Щечки девушки округлились, на них появился красивый румянец, а глаза сияли мягким светом. Такие глаза бывают у счастливых женщин.
— Ты хорошо выглядишь, — сделала я ей комплимент. — Словно светишься изнутри!
— Я счастлива, — подтвердила мои мысли Фиона. — У меня чудесный муж, я жду ребенка, а еще учусь любить своих настоящих родителей. Они заботятся обо мне так, как никто не заботился! И да, меня перестало тошнить!
Мне было очень радостно всё это слышать. Фиона заслужила счастье и должна наслаждаться им в полной мере.
Приехал лорд Натолиани, чтобы сопроводить меня в храм. Как отец он должен вести невесту к алтарю. Темный лорд выглядел величественно в темном фраке, на который было накинуто строгое пальто. Он подарил мне шикарный букет белых роз и долго не выпускал из объятий, после чего поцеловал в лоб.
 
— Нам пора, любовь моя. Я должен передать тебя твоему мужу.
Кое-как забравшись в карету в тяжелом платье с длинным шлейфом, я бросила взгляд на почтовое отделение. Сюда мне предстоит вернуться уже в статусе замужней женщины.
Гериус ждал меня в храме вместе с остальными гостями. А все, кто был на почте ехали за мной на трех экипажах.
Если быть честной, небольшое волнение у меня все-таки появилось. Это случилось, когда отец помог мне спуститься на искрящийся снег. От меня до храма протянулась широкая дорожка, будто связывая с тем, кто сейчас находился в нем. Темный лорд положил мою руку себе на сгиб локтя и ласково похлопал по ней.
— Все хорошо, дитя. Мне выпало огромное счастье вести тебя к алтарю. Я и мечтать об этом не смел. Надеюсь, до того момента, как мне придется уйти на покой, я еще увижу своих внуков.
— Мы с мужем постараемся, — весело ответила я, чувствуя, как в душе снова воцаряется равновесие. — Это уж я точно могу тебе пообещать!
Когда огромные двери храма со скрипом отворились, все головы повернулись к нам. Но мои глаза были прикованы к Гериусу, стоящему у алтаря. Он тоже не сводил с меня взгляда, от которого по спине пробегали мурашки. В нем было все: страсть, нежность, любовь и еще что-то такое, от чего сладко сжималось сердце.
Отец подвел меня к лорду, вложил мою руку в его и сказал:
— Береги ее.
— До конца жизни, — ответил Гериус, сжимая мою ладонь. — Эта женщина моя навсегда.
Священник в белой сутане перевязал наши руки красной лентой и сказал:
— Любовь терпелива и милосердна, она без зависти и без гордыни. В любви нет зла, нет лжи. Она доверчива. Все переносит, все терпит. Любовь жертвенна. Мы собрались здесь в присутствии Высших сил, чтобы засвидетельствовать и благословить соединение этого мужчины и этой женщины в Святом Браке. Зои Натолиани, хотите ли вы, чтобы этот мужчина был вашим мужем? Будете ли ты верны ему в болезни и здравии? Оставив всех, прилепитесь ли к мужу своему?
— Да, — охрипшим голосом ответила я, ощущая тепло от ладони лорда. Но потом выдохнула и громко повторила: — Да!
— Лорд Арманд Ноэль Гериус Коулман, вы хотите, чтобы эта женщина была вашей женой? Будете ли вы любить ее, утешать, чтить и хранить ее в болезни и здравии? Оставив всех, прилепитесь ли к жене своей?
— Да, — уверенно и твердо произнес Гериус, после чего священник дал знак лорду Дилингтону, чтобы он поднес кольца.
— Теперь, когда леди Зои Натолиани и лорд Арманд Ноэль Гериус Коулман обменялись кольцами, я объявляю, что они муж и жена. Тех, кого Высшие силы соединили вместе, пусть никто не разлучит во веки вечные.
К нам начали подходить родные и знакомые с поздравлениями, а мы не могли оторваться друг от друга. Если бы в этот момент рухнуло небо, я бы не заметила.
ПРОШЛО ПЯТЬ ЛЕТ
В пятый раз мы собрались за праздничным столом, чтобы встретить «День Рождения Святого младенца». Наша семья выросла до размеров небольшой деревни, как постоянно шутил Гериус, и продолжала расти.
У нас родилась двойня. Мальчик Арманд и девочка Ноэль. Сейчас им было по три года, а я снова ждала ребенка. Фиона с графом стали родителями четверых девочек с таким же кудряшками, как у мамы, и красивыми глазами отца. Тония родила двух девочек, которых назвали Валентина и Симона. Тилли вышла замуж за Тайпа Лунча, а через год сделала его отцом крупного мальчишки с норовистым характером. Балрик тоже порадовал нас, женившись на госпоже Ирбенбрук, хозяйке ателье на Гиацинтовой улице. В их семье родилась девочка.
Жозеф превратился в симпатичного юношу, и мы им очень гордились. Выучившись, парень работал в банке лорда Опри, который прочил ему большое будущее. Кстати, банкир и его супруга души не чаяли в своих внучках. Благородной паре удалось завоевать любовь Фионы ласковым терпением, за что девушка была им безмерно благодарна. Она называла их родителями, не вспомнив о леди Коулман ни единого раза.