Хозяйка почты на улице Роз (СИ)

Сестра Гериуса снова вспыхнула, а потом забрала у Тонии карточку и сунула ее в сумочку.
 Глава 34 
Всю дорогу домой Тония задумчиво молчала, но когда мы подошли к дверям почты, вдруг остановила меня легким касанием:
— Постой, Рене… Я хочу что-то спросить…
— Да, что такое? — я остановилась. — Тебя что-то волнует?
— Рене, скажи, смог бы меня полюбить мужчина не моего круга? Жениться на мне? — Тония смущенно отвела глаза. — Ну… такой как граф Родовео, например…
— Почему ты об этом спрашиваешь? Тебе нравится какой-то мужчина? — я немного испугалась, ведь в мире, полном условностей, о таком и подумать было страшно. — Успокой меня, Тония! Это ведь не лорд?!
— Нет… нет… я просто подумала… — девушка не могла сформулировать свои мысли, но мне они были понятны.
— Послушай меня, милая… Мне тоже не нравятся дурацкие правила, которые придумали первородные, но нужно быть реалистками. Мы ничего не можем с этим поделать, — я тяжело вздохнула. — Я, допустим, не считаюсь им ровней, хотя и обращаются ко мне как к первородной. Это глупо, неправильно и дико. Но идти против системы — еще глупее… По крайней мере, в открытую.
Тония грустно посмотрела на меня и отвернулась. Нет, как бы то ни было, она молодец, что затронула эту тему.
— Погоди, не воспринимай мои слова, как что-то такое, что нельзя изменить, — я обняла ее. — Запомни, у нас, женщин, есть мягкая сила, и порой она намного действеннее, чем грубая мужская. Тония, любовь порой творит такие чудеса, что над ними не властны никакие устои. Но запомни еще кое-что: лучше жить с любимым человеком, даже пусть он будет обычным обувщиком или пекарем. С милым рай и в шалаше.
— Какое интересное выражение… — глаза Тонии подернула мечтательная дымка. — Рай и в шалаше…
— Да, — я улыбнулась, вспомнив первоисточник фразы:
 —Не ищи меня богатый,
 Ты не мил мне по душе.
 Что мне, что твои палаты?
 С милым рай и в шалаше![1]
— Вы бы жили с пекарем? — девушка недоверчиво взглянула на меня.
— Жила бы, если бы любила, — вполне искренне ответила я. — Нет ничего хуже, чем отсутствие любви, и никакие деньги и привилегии этого не исправят. Все, пойдем. Мне хочется немного подумать в одиночестве.
Но поразмыслить над сложившейся ситуацией не получилось. На почте находилась неожиданная гостья — вдова Блумкин.
Тилли явно пребывала в шоке, но старательно скрывала это, обхаживая надменную старушенцию, а Балрик прятался в подсобке.
— Наконец-то! — воскликнула вдова, когда мы переступили порог кухни. Она отодвинула от себя кружку с чаем и процедила: — В этом доме есть хоть что-то крепче чая?!
— Тьфу! — раздраженно плюнула Тилли, но пошла к буфету, где стояли графины со спиртным. — И куда оно ей лезет? Старая ведь, как тапок моего прадеда! Глотка луженая!
— Здравствуйте, шелли Блумкин, — я присела напротив нее, чувствуя, что сейчас произойдет нечто из ряда вон выходящее. — Что привело вас на почту?
— Деловое предложение по поводу своего дома, — старуха достала толстую самокрутку и зажала ее тонкими высохшими губами. — Здесь можно курить?
— Нет! — рявкнула Тилли, и я незаметно дернула ее за юбку. Не хватало, чтобы она сбила старушку с верного пути!
— Может, устроимся в саду? Там свежий воздух, и всегда можно выкурить сигаретку! — мне очень хотелось открыть постоялый двор и запах вонючего табака меня уж точно не отпугнет. — Как вы на это смотрите?
— Хорошо я на это смотрю, — проворчала вдова Блумкин, поднимаясь. — Только скажи этой недовольной, пусть принесет мне выпивку, иначе я уйду домой!
Я многозначительно посмотрела на Тилли и повела нашу гостью в сад, сгорая от любопытства. Что же она хочет мне предложить?
Вдова Блумкин уселась на плетеный стул и по привычке закинула ногу на ногу, демонстрируя цветные чулки. Она долго жевала свою самокрутку, потом подкурила ее от огромной каминной спички, а я терпеливо ждала.
 
Тилли принесла выпивку, рюмки и вчерашний пирог с мясом, после чего замерла за спиной нашей гостьи, сверля ее подозрительным взглядом.
— Итак, я слушаю вас, — сказала я, наполнив рюмку вдовы Блумкин. — Что вы хотите мне предложить?
— Очень непростую, но довольно выгодную вещь… — старушка хитро прищурилась. — Вы выслушаете меня?
— Поэтому я до сих пор в вашем обществе, шелли Блумкин. Говорите.
— Я хозяйка своему дому, мой покойный муж составил на меня завещание. Но есть некоторые нюансы… Доходов у меня нет, поэтому я живу за счет племянников покойного супруга. Неприятные молодые люди, скажу я вам… Им жаль для старухи денег, хотя они в них не нуждаются. Мальчики нацелены на этот кусок земли, леди Рене, и хотят после моей смерти построить здесь дешевую гостиницу для наемных работников. Понимаете?
Это я отлично понимала. Если племянники покойного господина Блумкина построят ее, то мне ничего не светит. А еще здесь будет шумно, ведь мужчины станут выпивать, устраивать разборки, а это чревато остальными «прелестями». В общем, соседство будет невыносимым.
— Эти жирные ублюдки приставили ко мне свою прислугу, которая не следит за домом, а следит за мной. И могу вам поклясться, служанка подливает мне сердечные капли в чай! Я нашла пустые пузырьки в мусоре за домом, — вдова широко улыбнулась, увидев мое обалдевшее лицо. — Да, да, леди Рене! Сердечные капли в больших дозах убивают. Вот так вот. Вы можете считать меня старой маразматичкой, но это факт!
— Я не собираюсь ставить под сомнение ваши слова, — ответила я, стараясь быть очень аккуратной в высказываниях. — Но мне интересно, какую во всем этом роль вы отвели для меня?
— Непростую, но выгодную, — старушка с наслаждением опустошила свою рюмку. — Я переписываю на вас свой дом, из которого вы сделаете постоялый двор, а вы досматриваете меня до самой смерти. После чего похороните рядом с мужем и установите самый дорогой памятник из розового мрамора.
— Я…
— Вы обеспечите мне чистоту, вкусности, вино, сигариллы и тридцать чулков, каждый год, чтобы я меняла их каждый день, — не дала мне сказать вдова. — Вот мое предложение.
Гм… вот значит как… Очень интересно… В моей голове сразу же сформировались все плюсы и минусы. Плюсы были почти во всем, не считая характера вдовы Блумкин. Она ведь может свести с ума кого угодно. Но разве я не дочь своего отца, у которого все горело в руках, за что бы он ни взялся?
— Хорошо, я согласна. Но нам нужно оформить нашу сделку по закону, — я в упор посмотрела на нее. — Не пропустив ни одной мелочи.
— Естественно! — вдова Блумкин снова налила себе полную рюмку и с удовольствием выпила, облизываясь, как кошка после блюдца сметаны. — Вы сами найдете нотариуса? Мне это будет тяжело сделать из-за постоянного надзора. Даже сейчас эта жуткая женщина прячется за забором и подглядывает за нами. Если что, я приходила к вам скандалить. Хорошо, леди Рене?
— И в чем же заключается ваше недовольство? — с улыбкой поинтересовалась я.
— Вы захапали целый метр моей земли! — неожиданно громко рявкнула старушка, ударив кулаком по столу. — Немедленно перенесите забор, иначе я его подожгу! Я просто брошу свою сигару под него, а сверху налью керосина! Запылаете словно факел! А потом я изобью вашего почтальона с извращенной фантазией, чтобы он не торчал у дыры в заборе! Силы небесные, вы все здесь ненормальные!
Она замолчала, а потом подмигнула мне, поднимаясь.
— Мы ничего переносить не будем! — таким же тоном ответила я. — Всего доброго, шелли Блумкин!
— Ну, вы попляшите у меня! Я вам устрою! — старушка быстро пошла в сторону почты. — Противные людишки!
Вот это артистка!
Я провела ее восхищенным взглядом, сдерживая смех. Какая чудесная тетка! Но если я приму ее предложение, то нам грозят нелегкие времена. Она не даст покоя никому.