Голоса животных и растений

С возрастом умнеют не только люди (хотя в отношении людей эту истину нельзя принимать за аксиому), но и слоны. Выяснилось, что старейшие вожаки лучше ориентируются в обстановке, находят самые рациональные, разумные решения, легче различают друзей и врагов, распознают добрые и дурные намерения, быстрее улаживают споры.
— Постоянные преследования человеком развили в них отличный, почти что музыкальный слух и тонкое обоняние. Порой слонам переваливает за 60, — говорит Карен Маккомб. — За это время они успевают накопить огромный опыт и берегут его в своей поистине бездонной памяти. Вожаки хранят в себе память других животных и даже поколений! Это благотворно сказывается на поведении и жизни стад.
Кроме того, почтенный возраст вожаков положительно влияет на численность потомства, производимого ежегодно в стаде из расчета на одну самку.
— Нами впервые установлена статистическая взаимосвязь между социальным знанием и ростом поголовья, — отмечает К. Маккомб.
Выводы ученых очень важны для спасения самых огромных сухопутных животных, поскольку именно старшие, наиболее крупные становятся наиболее вероятными мишенями охотников и браконьеров, которым нет дела до того, что уничтожение этих особей может на долгие годы ослабить стада и привести их к гибели.
— Популяции слонов отличаются большей хрупкостью, чем это кажется на первый взгляд, потому что изъятие из их рядов нескольких ключевых особей чревато чрезвычайно серьезными последствиями, — утверждает Карен Маккомб.
Чем меньше старых слонов в стаде, чем моложе вожак, тем больше глупостей совершается в нем. Выяснилось, что геноцид слонов происходит путем физического устранения старших поколений (впрочем, как и в человеческом обществе). Потеря мудрых старых слоних, обычно имеющих более увесистые бивни, можно сказать, стирает память в стаде, сводит на нет его коллективный опыт, подрывает усилия найти пищу и воспитать молодняк. Убивая гигантов, люди ставят под угрозу существование целых групп животных.
Социальные системы, сходные с существующими у хоботных, по мнению ученых, имеют другие крупные животные, например киты, дельфины и шимпанзе. Карен Маккомб убеждена, что результаты их работы применимы и при изучении других видов больших и долго живущих животных с целью создания условий их наилучшей охраны.
— Когда вы неразборчиво и незаконно прерываете жизнь одного животного, вы забираете не только эту жизнь, но и другие, — сокрушается сотрудник Университета Далхаузи в канадском городе Галифакс, Хэл Уайтхед. — Тем самым вы кладете конец благотворному влиянию, которое это животное оказывало на других.
Не этим ли объясняется падение рождаемости у китов в районах у берегов Перу, Чили и Японии? Там в последние 18 лет китобои планомерно убивали крупных особей. Видимо, в результате некоторые группы китов потеряли социальную память и теперь хуже приспосабливаются к океанской жизни.
  
Со львами с глазу на глаз
 
Когда я приезжал в Хараре, мой друг и коллега по ТАСС Саша Осипов вывозил меня из столицы Зимбабве в небольшой и тихий заповедник львов — отдохнуть от суеты и людской мелочности среди простодушных зверей. Оказавшись в пределах абсолютно девственного уголка природы, мы наглухо закрывались в автомашине, любовались бродившими вокруг львами, фотографировали их.
Иногда от какого-либо прайда отделялся один особо видный собой член «царской» семьи: с массивной головой, длинной густой гривой и с превеликим достоинством, величаво подходил к машине и пристально вглядывался в нас сквозь стекла. Немигающий взгляд источал гордое олимпийское спокойствие, монархическую величавость и абсолютную, неземную серьезность, слегка подернутую пеплом равнодушия. Облик его был прямо-таки человеческим — так и хотелось опустить стекло, пожать ему мощную лапу и побеседовать с ним по душам! Но я-то знал, что и на солнце лев смотрит не мигая, а упади оно — он и его слопает, поэтому относился к зверю с разумным недоверием.
— Тимоти — самый старший и уважаемый лев в заповеднике. Такой не станет, как у нас говорят, есть траву, даже если не будет другой пищи. Мы почитаем его: в нем есть что-то от наших предков, — с похвалой отозвался об этом льве егерь из здешнего клана народности шона, чьими тотемными животными всегда были львы.
 
Тем не менее и он всячески предупреждал и удерживал нас от предательского порыва довериться спокойно-важному и вроде бы незлобивому взгляду зверя:
— Поверьте моему опыту: когда он смотрит на вас, то ничего, кроме вкусного, лакомого потенциального завтрака или обеда не видит.
Постояв у машины и вот так, молча пообщавшись с нами, царь зверей медленно возвращался к львице, которая лежала с детенышами чуть поодаль, под акацией, и, не сводя глаз с машины, наблюдала за нашей встречей.
На душе у нас потом весь вечер сохранялось теплое, сердечное настроение.
— Он никогда не изменяет Джудит. Так мы зовем его супругу, — промолвил однажды егерь.
«Свежо предание, но верится с трудом», — усомнился про себя я, рассуждая чисто по-человечески. Но вслух свои сомнения не осмелился высказать.
Согласно исследованиям американских ученых из Университета штата Калифорния, всего 10 процентов птиц и млекопитающих хранят лебединую верность своим постоянным партнерам. Треть всех детенышей зачинается самцами и приживается самками «на стороне» вне законного, если так можно выразиться, союза. И лишь гаечки — вид синицы — дошли в процессе эмансипации до того, что поставили в качестве условия брака твердое правило: в то время как самец все время ухаживает за птенцами, самка систематически вылетает на многочисленные свидания с посторонними самцами. Но более всего меня разочаровали кукушки, мерное «ку-ку» которых я любил слушать в юности (и попутно подсчитывал, сколько мне осталось жить на белом свете). И самец и самка отличаются «нечеловеческой» и даже «нептичьей» страстностью. Самка отдается сразу нескольким ухажерам подряд. Мама она никудышная. Яйца сама не высиживает, а подбрасывает их другим птицам. Забота о своих детенышах выражается у нее в самой подлой форме: порой она возвращается к гнезду, в которое подложила свои яйца, и выбрасывает оттуда часть хозяйских яиц и даже птенцов. Ее же птенец до безобразия прожорлив, и потому большая часть пищи, что приносят своим родным детям их родители, все равно достается алчному подкидышу… Распределение доходов совсем как в наше горькое время!
В Национальном парке Лейк-Накуру, на западе Кении, по рассказу старшего егеря Алфреда Майоли, как-то возник классический «любовный треугольник» среди белых носорогов. Молодой, атлетически сложенный (в молодости все кажутся таковыми, даже носороги) носорог всеми путями пытался отбить толстокожую подругу у «старого неуклюжего мужа». Тот же предлагал соблазнителю разрешить спор жестким поединком, явно рассчитывая на свой опыт в подобных стычках. Но соперник всячески уклонялся от дуэли. К тому же чувствовалось, что симпатии «жены» были на стороне молодого «любовника». В течение нескольких дней егеря не раз видели изменщицу в компании честолюбивого «юноши»; они сладострастно отдыхали в тени деревьев. Ревнивый же «старый муж» внимательно, исподлобья наблюдал за счастливой парой из кустов.
Вообще-то конфликтная ситуация с носорожьей любовью в парке была буквально спровоцирована людьми. Дело в том, что изначально в Лейк-Накуру из Южной Африки переселили пять устойчивых пар носорогов. Работники парка стремились создать максимально благоприятные условия для быстрой акклиматизации редких животных и выведения ими потомства. Но одна из самок заболела воспалением легких, и спасти ее не удалось. Вот так и возник «любовный треугольник» среди носорогов. Глубина наших чувств проверяется жизнью. Носорожиха не выдержала испытания верности — и изменила пожилому мужу, которого до этого, как уверяли работники заповедника, якобы любила без памяти.
Если вернуться к вопросу о верности, то образцовой семьей, оказывается, следует считать мышиную. Одним из самых верных животных называет британский журнал «Сайенс» калифорнийскую мышь. Золотисто-коричневые грызуны подбирают себе пару на всю жизнь, и самцы калифорнийской мыши игнорируют предложения сексуальных отношений вне собственной норы.