Панцирь (СИ)
— Не повезло, так не повезло, — она облокотилась о спинку стула. — У Идола было концентрат-семечко. У тебя высокая резистентность?
— Без понятия о чём ты.
На самом деле я понимал.
— Должно быть это так, — кивнула сама себе. — Он говорил с тобой?
— Да.
— Какой у него голос?
Лицо сковал лёд.
Моды сработали на опережение. Эхо ярости дошло до основы жаркими раздражающими кнутами, но на этом все — с этим справиться я мог.
— Это опасная тема, узловая, — холодно сказал. — Если ты из тех, кто симпатизирует, скажи и я убью тебя здесь, сделаю всем одолжение.
— Не принимай близко к сердцу, воитель. Простое любопытство. Мало кто из живых фуркатов слышал.
— Некоторые вещи лучше даже в голове не держать, они делают тебя слабым. Здесь как раз такой случай. Будешь часто о таком думать — узловая, у тебя не останется и шанса. При встрече он перемолет тебя в пыль.
Помолчали.
— Меня зовут Кассандра.
— Сборское имя.
— И не говори.
— Отчего так?
— Мать так захотела. Назови и ты свое.
— Танцор.
— Танцор?
— Да.
Кивнула сама себе. В глазах что-то мелькнуло, откуда-то она знала мое имя.
Шут раздери.
Чувствую, плохой знак. Молчание затянулось… Половина минуты, минута.
Стало неловко.
— Мы разделим кровать, — внезапно выпалила она.
Нет.
Вот теперь стало неловко.
— Только не говори, что это моя награда за личину, — пробурчал. — Как бы ты хороша не была этого мало.
Улыбка.
— Не скажу.
Хорошо, хоть так.
— Тогда почему?
Пожала плечами и облокотилась о спинку стула:
— Так свились нити.
— А подробнее?
— Нет в этом никакой нужды.
Я выложил на стол личину Джехана.
— Не сегодня точно, — таков был мой ответ.
— И это верно. Без охоты оно не интересно. Я тебя как паучиха загоню.
— И голову откусишь.
Опять улыбка.
— Что угодно может случиться.
Она взяла личину в руки, повертела, какое-то время молча разглядывала.
— Ты отрезал Идола от тела быстро?
— В один удар.
Кивнула:
— Семья будет рада услышать хотя бы это.
И опять молчание.
Кассандра разглядывала личину. Я не мешал.
— Джехан был суетливым и поспешным. Степи его не успели закалить. Сердце все еще оставалось нежным. Он был таким романтичным — всех аж тошнило, — покачала головой. — Совсем юнец. И семнадцать не стукнуло, но, хагасов пепел, уже од. Как-то свилось неправильно. Но как иначе. Он сказал, что он од и никто не спорил. Редкость. Весь он — в сказках и легендах. Наверное, хорошо, что ушёл перед эхом; было бы тяжело смотреть как оно его ломает. Постепенно убивает все хорошее что в нём есть; он бы не пережил войну.
— А что насчет тебя?
В голове у нее тоже мусора полно.
— Меня здесь не будет.
— И почему?
— Я уйду в Карос.
— Вы не поможете “Костям”?
— Кто вы?
— Каганат.
— Поможем, но это не мое дело. Дело Каганата. Дело Отца Бхавина. Мое дело малое… Было малое. Мир, мелкая торговля, послание. Теперь за мной дитя. Так говорил Странник.
— Странник?
Она молчала.
— Что говорил Странник?
Опять молчание.
— Кто такой Странник?
Молчание.
— Да скажи же ты хоть что-то, женщина.
— Что-то.
Думаю, трясти её чтоб получить хоть какие-то ответы — это не самый рациональный поступок. Сородичи вокруг не оценят. А жаль.
— Не скажешь?
— Нет.
Я сменил тему:
— Вы были родственниками с Джеханом?
— Да. Двоюродный брат, — дернула плечом.
— Что по поводу награды?
— Конечно, — она потянулась в нагрудный карман, закрепленный на грудной пластине кирасы. Вытащила ампулу с золотистым содержимым, передала.
Золото и пульсирующие красные точки звёзд.
Звездный мёд.
— Это щедрый дар.
— Это не дар, воитель, а плата. Не думай оскорблять отказом.
— Таких мыслей нет.
— И хорошо.
— Ты его что с собой все это время носила?
— А, по-твоему, я должна его в седельной сумке держать? — насмешка в голосе.
— Справедливо.
— Ты слышал какой приз в нынешнем сезоне в “Доме клинков”?
— Нет.
— Денежная награда или перо кхунского Короля.
Королевский Синтез.
Если это он — я опаздывал. Если нет, опаздывал еще сильнее.
Бездна.
— Тогда мне пора идти, узловая.
— И все равно от меня не убежишь, Танцор.
— Перестань думать о ерунде, Кассандра, — сказал ей со всей страстью, на которую был способен; далось это тяжело. — Займись делом.
— Будет исполнено, мой хан.
Я выругался, она горячо засмеялась.
***
Нашёл я Револьверный Дом по небольшому изумрудному кресту, вбитому в камень над входной дверью.
Как объяснял Востр, такие метки делали на помещениях, принадлежащих гражданам Танрилара. И большинство Револьверных Домов именно такими и являлись.
Зачем это нужно было?
Цель предупредить местных о том, что шутки всяческих видов лучше здесь не шутить. А если прям ничего с собой поделать не можешь, будь готов — здесь вместе с тобой смеяться не станут. Судя по словам Востра, ларцы — ребята нервные и мнительные. Чувство юмора у них дерьмовое, манеры — мусор и сами они — мудачьё в Абсолюте. Такое вот мнение у Востра. Еще он добавил, что есть у ларцев пара фокусов, из-за которых связываться с ними никто и не спешил. Дело гиблое. У промысловика времени рассказать подробнее не было — куда-то спешил, поэтому он ограничился веским: “поверь”. Я и поверил. Расспрашивать буду потом.
Промысловый выход показал, что двухзарядники — игрушки, большей частью, бесполезные; хоть ты весь ими себя обвесь — слишком сильно они проигрывали револьверам. Значит, раз появились деньги нужно покупать: иного варианта не было.
Вряд ли я найду в Изоте достойный и дешевый модуль, на который стоило попридержать средства. По крайней мере, в этом уверены Кряж и Йоргос. Они говорили, что в продаже модули появлялись редко. Наценки были бешенные, и вообще любой здравомыслящий торгаш — скорее повезет такое в Полис, в надежде пристроить находку на аукционе и сорвать куш.
Из дорогих вещей — больше ни в чём я столь острой необходимости не испытывал. Воевать можно с чем угодно, но воевать с хорошим оружием — совсем другое дело. Хади бы сказал как-то так: “первое это кричать, а второе уже петь”.
Внутри — просторное помещение.
В лампах флюоресцентные шляпки грибов, от них тусклый серебристый свет. Стены украсили зелено-золотой тканью, изорванной в лохмотья.
За черным надгробием прилавка сидела старая женщина; ее мощные длинные пальцы, как у полукровки, перебирали оружейные детали.
Движения уверенные, мастерские. Руки не дрожали — хотя ожидал я другого. Никаких оптических приборов для работы не использовала.
За прямой, будто стержень, спиной зелено-чёрный стяг геометрики.
Всетворца здесь чтут.
Уже неплохо.
— Ты чевой хотел, дружок, морда Сарова?
— Оружие.
— Здесь акромя револьверцов и нет ни шиша. Коль топорцы и однозарядки хо-шь к любому скупцу ломись, ко мне не надо, я не из тех, у меня и гордость кой-какая, и думалка не сгнила как у тех.
Омерзительное маленькое лицо, морщинистое, точно сушенный ска'в. Тонкая линяя губ, рот как озлобленная дыра. На лбу — изумрудная точка. Раз в три секунды мигала.
Интересно.
Волосы короткие, безнадежно седые; обращенные сплошь в серебро — выглядели как будто ненастоящие.
Одежда — светлая рубаха, черный жилет с узором из зеленой нити. Что на ногах — не вижу.
Здесь отсутствовали шкафы, стенды, витрины. Даже стульев, чтоб гости-бедолаги сели не поставили. Товара, которым торговали, не видно. Еще и душно.
Думать о том, по какой причине так тут всё устроили мне особо и не хотелось; но мысль про то, что в словах Востра возможно больше правды чем думал, проскочила.