Панцирь (СИ)
Субличности раз за разом принимали на себя эхо удивления, с которыми моды целиком и справиться не могли; и я совру, если скажу, что его речь не впечатлила меня.
Время шло, Батар унес совсем окосевшего Карса наверх, и сам так и не вернулся к столу. В какой-то момент Бо поднялась раскрасневшаяся, зло что-то выкрикнула — почему-то именно мне — отшвырнула стул в сторону и ушла. Как пропал Кряж я и не заметил.
За столом только я и Йоргос не пьянели. Я от фильтров панциря и физиологии, а Йорг видимо от бесконечного опыта пропойца и от поставленной задачи. Он сверлил меня взглядом, по-стариковски хмурил брови, слушая болтовню Востра.
Скорей всего предстоял еще один разговор.
В итоге, оценив настроение командира, золотоволосый наконец-то отлепился от меня, сорвал кобуру с револьвером со стеллажа и шатающейся походкой направился к выходу.
Бросил настолько пафосно, насколько смог: “в поход по девичьим сердцам”.
— Хоть бы раз долю командиру принес, — пробурчал Йоргос.
— Чего ж ты, командир уважаемый, так не говорил, когда я болячку мерзотную притащил, — посмеялся Востр.
Бармен сложил руки рупором и выкрикнул: — Luckki zaggas!
Востр довольно хмыкнул, нацепил аккуратную малую маску и ушел.
— Что значит “zaggas”? — спросил у Йоргоса.
— Промысел. Тас пожелал ему удачного промысла. Он каждый раз так делает.
Йоргос однозначно солдат. Нутро выло, что, если бы он родился под циклопической луной Улья, быть ему дхалом и никем иным. Очень сложное и настойчивое чувство.
Побитый жизнью. Познавший потери от случайных миродвижений и собственных ошибок. Взгляд холодный, пустой.
— Так смотришь, будто в жены звать собрался, — Йоргос хмыкнул.
— Почему твои бойцы столь доброжелательны ко мне?
Он хмыкнул:
— Это для всех очевидно кроме тебя, Танцор.
— Так ты отвечай, а не умничай.
— Ладно-ладно. Выходы тяжелые, Подземье бурлит, Сар ухмыляется. Боги спят, но Эхо близится. Дерьма внизу много сейчас. В прошлом походе мы только первые штреки понюхали, как тут же убегать пришлось. Если половина того что рассказывают про эффективность дхалов правда, заполучив тебя единицей, мы сильно выиграем. От этого и вся эта радость и неловкость. За сказками о дхалах ощущается надежность. Ребята, получив тебя в первый ряд, будут спокойнее.
— Ты уже решил куда меня ставить?
— А у тебя есть многозарядное?
— Нет.
— Ну вот ты и сам ответил. Выстрел, выстрел и в любом случае придется хвататься за меч.
— Я может и прикуплю чего.
Йоргос пожал плечами:
— Ну прикупи. Но только все равно все придёт к рукопашной свалке. Никак иначе Всетворец тропки не планирует.
Помолчали.
— О чём ты так опять хотел поговорить? Все буравил взглядом. Быстрее, Йоргос, без танцев — если мочевой пузырь лопнет, диалог один шут не получится. Чего ты хочешь?
— Хтон-дхарм, — он пожал плечами. — Надеюсь с тобой их будет больше.
Не договаривал.
— Вы и так не бедствуете.
— Я не торгаш, — оправдание.
— Ты воин. Похоже бывший легионер; может наемник. И для чего воину деньги? Деньги — пыль. Отбери, завоюй, захвати.
— Теперь я гражданин Банара.
— Ничего мне не говорит, — показал на узор. — Обнуленный, помнишь? Ваша политика и все прочее — это темные ямы с дерьмом, в которые я ссал.
Он смутился:
— Гражданство полисов либо врожденное, либо оплаченное кровью и службой.
— И сколько лет легиона?
— Слишком много. Столько не живут, дхал, — он тяжело вздохнул.
— Воевал? — спросил я.
— Да, — бросил он и улыбнулся. — А ты?
— Смешно.
— Эхо.
— Эхо.
— Расскажешь?
— Когда пришло Второе мне было двадцать один. Первое не помню. Лет пять было, — нервно дернул плечом. — Во второе я еще не понимал, да никто и не думал, что это системно. Все вне божественных панцирей сгорело, людские жизни я имею в виду. Недобор в солдаты такой был, что всех брали. Сначала пехота, и очень быстро переход в легион. Я и пошел.
— А как иначе?
Он медленно кивнул. На его лице одобрение.
— Вообще это не от какого-то глубокого осознания, большого ума или еще чего. Просто больше не за что было цепляться. Все сгорело, как и сказал. Вокруг меня, — он кашлянул, подбирались эмоции. — Все сгорело. Осталась злость, в нее и вцепился.
История понятная. Все близкие погибли. И погибли — это если повезло. Если не повезло, то Идол забрал.
— Мы отбились. Я остался служить. Третье я встретил в тридцать семь сержантом. Погибших — море. Но теперь это не гражданские, а большей частью легионеры, пехота, самооборона и наёмные роты. Повезло с верхушкой Банара. Стратег Зенон был до-ублюдочности талантлив. В общем война шла как положено. Мирняк большей частью остался нетронутым. Кровью я заслужил гражданство, дом, права… И теперь…
— Приближается Четвертое, — закончил за него я.
— Уже топчется перед входной дверью, — он кивнул. — А я старый. И Зенон давно уже умер, выблевав свои легкие на кровать от химозы. Нынешние стратеги — дерьмо, недостойное и пятки прошлому лизать.
— Так зачем тебе деньги и что ты там хочешь? Я все еще не улавливаю.
— Деньги на войну. Модули. Оружие. Это будет мое последнее Эхо… Погибнуть бы как-нибудь достойно, и бездна со всем этим — пусть молодые тут копошатся.
— Такова воинская повинность.
— Да, — он кивнул, сомнение отразилось у него на лице. — Так я думал. Но теперь вижу вот тебя перед собой.
— И что изменилось?
— Я знаю про ваши задания. Хранить Справедливость, уничтожить Идол и найти модуль Короля.
— Значит, действительно, у всех такое, — покачал головой. — Нерационально. Фитиль разболтал?
— Да. Он не со всеми промысловиками в плохих отношениях был. С нами нормально общался, торговал. Разок прикрыл в Выходе. Пили пару раз.
— И тройственность задач кхунов тебя вдохновила?
— Так точно, дхал.
Теперь его глаза горели.
Все ясно. Одержимый идеей.
— Ведь на войне можно умереть по-разному, — продолжал я.
— Так точно.
— И…
— И думаю ты обрастешь жиром и потопаешь к Идолу, — сказал он.
— Неверная мысль.
— Почему?
— Он сам сюда приползет, Йоргос. К Полисам. К людям.
— Ты будешь ждать?
— Даже просто ждать уже опаздываю. Времени нет. Но да, вокруг Идола. Все для защиты, потом уничтожения. Умру так умру, но идеально, конечно, выполнить какую-то из задач. Их для этого и ставят, чтобы кто-то все-таки выполнял.
— Я хотел бы пойти с тобой. Потом, — затем он быстро проговорил. — Если ты доживешь, конечно.
— А твои бойцы?
— По желанию. Спросим. Кто пойдет, тот пойдет. Дури у них много в головах, к сожалению. У всех кроме Кряжа, тот дерьма хлебнул, да, и в Третье повоевал, в самом мясе был. Но он особенный… Ну может еще Батар видел кое-чего, Карс совсем зеленый… Этот сука… Сказки в его голове пустили гнилые корни. Востр делает вид что на уме только бабы, но это не так. Вот только что там на самом деле… Короче не показывает. Бо вообще долбанутая: как про кукольника слышит аж шипеть начинает.
— Никто кроме Кряжа эха не видел?
— Видели то видели, но мелкие были большей частью. Некоторые осиротели. У некоторых дерьмо за воротником от поворотов судьбы крутое, но они его еще не осмыслили, просто бесятся и махают кулаками. Вообще поэмами вскормлены. Пропаганда Костей и Архонт Истинны работают хорошо. Герои херовы. Я им рассказывал кое-что, но их это только больше заводило. Такое вот дерьмо.
— Эхо тронет всех.
— Эхо тронет всех, — он кивнул и пояснил. — Политики играют в игрушки за влияние. Полисы, не попадавшие под полноценный удар Идола, учат как жить обожженные войной Банар и Нар: жмут поставки, убирают узаконенные опасностью фиксированные цены, выказывают брезгливость, показывают непонимание и смеются над опасностью эха. Птон дипломатией сворачивает и забирает уникальные технологии Танрилара, тем самым контролируя элиты.