Тренер: молодежка. Книга 2 (СИ)
— Паша, справишься? С руководством такой тренировкой?
— Не вопрос, Иван Сергеевич! Будем стараться.
— Не стараться надо а делать, — поучительно сказал я. — Ну что ж, тогда вперед! Закончите, пообедаете без меня. На отдых — час. Вернусь, скажу, что дальше.
— А вы куда, Иван Сергеич? — вдруг полюбопытствовал Вербный.
— Дима! — сказал я особым тоном, отчего он слегка напрягся, скукожившись корочкой апельсина. — Как ты думаешь, ты умный человек?
Он недоуменно заморгал, а ребята осклабились, не зная еще, что я скажу дальше, но предвкушая нечто.
— Ну… — протянул Дима, — как бы…
— Молодец! — воскликнул я. — Старайся дальше. И запомни: умный не тот, кто много знает, а то, кто хорошо думает. Усвоил? А много знать незачем. Лишний груз в голове.
Лица ребят расплылись в улыбках и смешках, Дима тоже заухмылялся — видимо, ожидал какой-то подколки, но ничего обидного не услышал.
— Учту, Иван Сергеич! — буркнул он, расслабляясь.
— Вот и ладно. Вижу, что думаешь правильно. Работаем, орлы! Онуфриев, за старшего. Встречаемся после обеда.
И я рванул в «Зорьку».
План мой был гениально прост в теории и черт знает, что из него выйдет на практике.А именно: я решил с корыстной целью охмурить директрису лагеря, уловив ее симпатию ко мне. С какой-то стороны это была, конечно, авантюра, но шестое чувство подсказывало, что у меня тут может выгореть. И я положился на Фортуну.
Без проблем добравшись до «Зорьки» на рейсовом автобусе, я поначалу огляделся, убедился, что на входе несет вахту добродушного вида старушка и без опаски устремился к ней.
— Доброе утро, бабушка!
— Утро, сынок, с петухами, а счас уж полдень на носу! Ты откудова к нам и зачем?
— А к директору я к вашему. По физкультурным делам, она знает. Иванов Иван Сергеевич.
— Ишь ты! А что ж не Иваныч?
— А уж это дедушку моего надо было спросить, зачем сына Серегой назвал. Да теперь уж не спросишь.
— Ох, это верно… Ну, ступай. Знаешь, куда?
— Знаю, бывал у вас, да не раз, — само собой вышло почти в рифму.
Я отправился в административный корпус, мысленно дивясь наивности и доверчивости советских людей, к которой никак не мог снова привыкнуть. Впрочем, эти ненужные мысли тут же как ветром сдуло, только я заприметил директоршу, выбежавшую на крыльцо и энергично зашагавшую от меня вдаль.
Черт, я не знаю, как ее зовут! И у бабки не спросил, балбес!..
— Товарищ директор! Товарищ директор, можно вас на минуту⁈
Она резко развернулась и тут же расплылась в широчайшей улыбке:
— Иван Сергеич!..
— Он самый. К вам в гости. Принимаете?
— Ой, да конечно! Прошу ко мне в кабинет! — и она засеменила навстречу, вмиг позабыв про все свои дела.
— С удовольствием! — воскликнул я, лихорадочно припоминая всякие джентльменские обороты речи. — Буду признателен… то есть, очень рад составить компанию…
Бормоча этот вздор, я топал вслед за ней, вдруг особенно фигурно заигравшей булками, что, надо признать, выглядело довольно завлекательно.
— Вы извините, — продолжал я включать светского кавалера, — я ведь так и не знаю, как звать вас! Подскажите, будьте добры…
Вихляния ягодиц стали как будто еще отчаяннее. Дамочка захихикала:
— Меня-то? Антонина Дмитриевна!
Нет, ну надо же как в масть! Я не особо какой эрудит, но хрен знает где и когда, и хрен знает зачем, как-то услыхал, что Антонии — древний уважаемый римский род, правда, почему-то плебейского происхождения… Ну да это неважно. А Антонина — значит, принадлежащая Антонию.
И я постарался разлиться соловьем на тему античной классики. Больше, конечно, порол чушь, так как историк из меня аховый, но сейчас и этого хватало, я видел, что каждое слово проливается в душу завлага молоком и медом, а мне только того и надо.
Наслушавшись сладкой чепухи, Антонина засуетилась насчет чаю, а я сдуру чуть было не ляпнул: «Спасибо, не хочу», но вовремя сообразил, что этим разрушу доверительный климат. И с подъемом воскликнул:
— С удовольствием! Чаепитие в компании прекрасной дамы — что может быть лучше!..
От этого она совсем чуть не растаяла, как Снегурочка. Словно по волшебству явились чай, лимон, печенья, и я все это добротно потреблял. Не забывал похваливать, и ни слова конкретно не сказав, всем видом давал понять, что очарован-околдован эротическими флюидами администраторши. Если что готов припасть к ее стопам… ну и так далее. Говорил же о другом, мягко стеля.
— Не в службу, а в дружбу! — умильно улыбался я.
Суть темы была в том, чтобы следующую игру нам поставили не на «огороде», а на нормальном поле. Понимал, что если у нас не будет возможности к полю привыкнуть, схемы игровые обкатать, то когда настанет черед играть с профиками, те нас раскатают играючи. Потому я был железно заинтересован в нормальном поле, и включил всевозможное обаяние, хлопая глазками:
— Антонина Дмитриевна, любезная! Нам это исключительно важно. Понимаете? Вы такой опытный руководитель, я не верю, что вы не сможете нам помочь. Организуйте нам это поле, а? Мы играем с «Пионером». Ну, а мы… то есть я… я в долгу не останусь, — договаривал я уже шепотом.
Антонина Дмитриевна сложно менялась в лице. Видно было, как кочегарит ее внутренний компьютер — еще немного, и дым из ушей пойдет. Задача непростая: надо кого-то уламывать, с кем-то увязывать… но и отказывать мне ей явно не хотелось. Вот она и напряженно думала, как ей разрулить эту «вилку», как невозможное возможным сделать.
— Ну… — протянула, наконец, она, — попробую. Есть кое-какие рычаги…
— Премного обяжете! — внезапно выскочил в памяти еще один роскошный оборот. — Антонина Дмитриевна, благодарности моей не будет границ… — воспламенился я.
Совесть меня малость подъедала, пока язык балаболил это, но я утешал себя тем, что все это не ради себя, но для пользы дела. Общего в смысле. Потом как-нибудь отмажусь, когда за обещанное отвечать придется.
— Прямо-таки границ не будет?.. — она сощурилась с сомнением, но и надеждой.
Вот кто за язык тянул?.. Пришлось скрепя сердце подтверждать, что не будет. Она же вдруг так изменилась в лице, что нет сомнений — осенило.
— Слушайте, Иван Сергеевич…
— Слушаю внимательно!
Она помолчала, соображая, глаза на стол опустила, принялась салфетку ковырять пальцам, будто там отверстие сверля.
— Вам поле для чего нужно, Иван Сергеевич?
Понятно для чего, чтобы из группы выйти и достойную игру показать. Но я подумал так, но сказать ничего не сказал — только широко улыбнулся. Она кашлянула в свой кулачок.
— Знаете, к сожалению, поле я вам не выдам. Из Москвы звонили, говорили, чтобы там только молодежка играла из клубов. Но… — она подняла свои глаза, прищурилась. — Физрук-то наш лагерный, Степан Семеныч… У него вроде бы какая-то там не то категория, не то лицензия судейская есть. Что, если его судьей на ваш матч назначить? Назначенный судья после матча под дождем — простыл.
Интересненький расклад получается. Вроде и понятно куда директриса «Зорьки» дорожку стелет, но я решил послушать.
— Он, паразит, у нас огнетушитель с пожарного щита угробил, теперь должен мне.
— Как это?
— Да от большого ума, как еще. Дружки-алкаши приперлись тут к нему, поддали втихомолку в раздевалке. Ну а пьяный же всяко приключения найдет на ровном месте! Попался на глаза огнетушитель… «мы просто принцип действия хотели посмотреть!..» — передразнила она. Ну и посмотрели. Все в пене было!.. Чтоб им этот принцип по ночам снился! Честно говоря, так пустой баллон на щите и висит. Где я деньги на новый найду? По смете таких расходов нет.
— Так. Ну и что Степаныч этот ваш? — вернул я Антонины к сути дела.
— Семеныч. Ну что! В общество трезвости вступил. Характеристику-то мне на него писать. Пригрозила: такое напишу, что потом и полотером не возьмут. Пока по струнке ходит.
И далее директриса пояснила: нажмет на физрука, чтобы в лепешку разбился, но прорвался в судьи на наш матч с «Пионером».