Отщепенец (СИ)

— Нет в этом мире тех, с кем я не справлюсь! — ответил я, открывая глаза.
Рванул с места я очень быстро, но противнику не составило труда не только увернуться, но и контратаковать, направив свой кинжал сразу мне в глаз. Не знаю, как мне это удалось, но я немного отклонил голову и успел зажмурить веко. Лезвие шаркнуло по укрепленной коже и ушло в сторону. В другой руке у ассасина оказался стилет, и им прямо сейчас метили мне в ухо.
Вместо того чтобы уклоняться, я поворачиваю голову и ловлю зубами запястье противника. Сжимаю челюсть и ощущаю во рту знакомый мне вкус крови. Правой рукой останавливаю руку с кинжалом, но этот хрен отталкивается ногами и делает сальто назад. Я буквально чуть ли не откусываю ему кусок руки и ощущаю, как вторая его рука буквально вырывается из моей. Но тут его тело обмякло, и он падает, не успев докрутить сальто.
Мгновение спустя я замечаю в его голове кортик Охотника. Тот уже еле стоит и секунду спустя падает на колени.
— Я могу вылечить тебя, — предложил я. — Но ты поклянешься, что никому и никогда не сообщишь, что это сделал я, и то, как я это сделал. А еще ты поклянешься, что никогда и ни при каких обстоятельствах не станешь мне вредить.
— Это слишком серьезная клятва для Охотника.
— Ну, ладно. Последнее желание есть?
— Ты не поможешь умирающему?
— Почему не помогу? Помогу. Именно для этого я и спрашиваю о твоем последнем желании. Если оно в моих силах я его выполню. Шашлык хочешь? Правда, он уже остыл. А до новой порции, ты точно не дотянешь.
— Хорошо.
— Ладно, сейчас наложу, — сделал вид, что не понял я, о чем он говорит.
— Я клянусь, что никому и никогда не сообщу о том, что меня вылечишь ты и том, как именно ты это сделаешь. А еще я клянусь, что никогда и ни при каких обстоятельствах не стану тебе вредить.
К тому моменту, как он закончил, я уже нашел яд в его организме, и, как только прозвучали последние слова, я тут же приложил ладонь к ране и принялся тянуть из яда энергию. Вот только проблема состояла в том, что яд уже начал поражать клетки организма и мне пришлось тянуть энергию из пораженных тканей, а это невозможно сделать незаметно. Пришлось тянуть энергию и из Охотника. Когда он понял, кто я, то дернулся, чтобы подняться, но я прижал его ослабленное ядом тело и рявкнул:
— Лежи, а то сдохнешь!
Не знаю почему, но это подействовало. Он больше не дергался, но был крайне напряжен. Минут пятнадцать я выковыривал из него яд и его последствия, но, все же, успел.
— Теперь если ты и умрешь, то не от яда. Скорее от раны, — пошутил я.
— А рану вылечить можешь?
— Я тебе что, лекарь? Только зашить могу, ну и перевязать простынями.
— А хорошо зашьешь?
— А у тебя есть выбор? Ну, давай позвоню в скорую.
— Не надо в скорую. Шей.
— У тебя есть чем?
— А у тебя, что нет. Разве это не твой дом?
— Не мой. Я его арендую. Только тут нихрена нет. Даже постельное белье пришлось покупать.
— Посмотри за пазухой.
Я вынул небольшой кожаный пенал и открыл его. Там оказался комплект всего необходимого для оказания первой помощи.
Подготовившись к операции, расширил рану, увеличив надрез. Охотнику повезло ничего жизненно важного или того, что я не смог бы зашить, у него не было.
Вскоре я вынес ему кресло качалку, как я уже говорил, мебель Фроловы оставили всю, помог ему на ней разместиться и укрыл его пледом, предварительно дав ему магические лекарства из его же аптечки. А сам принялся жарить шашлык. Парень уснул и проснулся как раз к тому времени, когда я снимал мясо с шампуров на тарелку.
— А у тебя чуйка хорошо развита. Прямо к шашлыку проснулся.
— Это не чуйка, это лекарство меня на ноги поставило. Если бы чуйка у меня хорошо работала, я бы к тебе в поместье не пошел. Мне вот интересно, почему я еще жив?
— Ты же сам сказал, что лекарство подействовало.
— Я не это имею в виду. Почему ты не убил меня? Зачем спас? Ты ведь знаешь, что я из клана Охотников.
— Знаю. А не убил я тебя потому, что ты дал клятву.
— А если я ее нарушу?
— Скорее ты об стену убьешься, чем ее нарушишь. Ты же Охотник.
 
— Как ты научился это контролировать?
— Что это?
— Ну, вашу жажду энергии или энергетический голод. Я не знаю, как это называется.
— Нет никакой жажды и никакого голода. Есть просто неопытные юнцы, которые не знают, как правильно применять свою силу, чтобы не сойти с ума.
— А ты, стало быть, знаешь?
— А ты в этом не убедился?
— Убедился. И каковы твои дальнейшие планы?
— Слушай, а что затевает клан Охотников. Что вы планируете на ближайшее будущее?
— Совсем очумел? С чего ты взял, что я тебе стану рассказывать про планы клана?
— А с чего ты решил, что я стану рассказывать тебе о своих? Ты и так дохрена лишнего знаешь!
— Понимаю. А имя свое назовешь?
— Вы клановые, все такие охреневшие? Сам не представился, а мое имя спрашивает, и вопросы какие-то странные задаешь!
— Меня зовут Никифор Петрович.
— А меня Василий Голопупенко. Вот и познакомились. Ты мясо с вином будешь, Никиш?
Мужчина вздохнул и пояснил:
— Мое реальное имя знает только руководство клана, а вымышленных имен у меня много. И чтобы не подставлять тебя, я тебе назвал самое безопасное. Если кто-то из знающих услышит, как ты меня называешь, то не обратит на тебя никакого внимания. Могу назвать тебе другое. Но не уверен, что ты жаждешь лишнего внимания со стороны клана Охотников.
— Пусть будет Никифор Петрович. А меня зовут Виктор Андреевич Савраскин. Студент Санкт-Петербургской магической академии. Антимаг.
Я не стал от него скрывать правду, поскольку это бесполезно. Найти меня по этому особняку кто угодно сможет, если хоть чуть-чуть усилий приложит.
Я пододвинул к нему стол и подал тарелку с шашлыком, вилку нож и бокал с вином.
— Кетчупа нет?
— Ты еще майонеза попроси. Мясо нужно есть с солью и специями. Заедать овощами и запивать вином.
— А овощи?
— Сейчас нарежу. Не успел к предыдущей трапезе. Кое-кто на запах шашлыка прискакал. Да еще и друзей с собой привел.
Никифор усмехнулся. Я порезал огурцы с помидорами, посолил их и нарезал зелени.
— Приятного аппетита, — поднял я бокал.
— И тебе.
Мы съели по паре кусочков мяса, и выпили по бокалу вина в тишине.
— Так чего ты от меня хочешь?
— Решил золотой рыбкой прикинуться?
— До золотой рыбки мне еще ой, как далеко, но кое-что и я могу.
— Есть одно желание, но только под клятву.
— Пока не услышу желания, клятвы не дам.
— Да тут ничего секретного нет. Мне прислуга в этот дом нужна, только надежная. А связей у меня нет. Через агентства нанимать, подсунут шпиона, как пить дать. Дело в том, что тут у четырех боярских родов на меня зуб имеется, вот они-то своих прохиндеев и запихнут ко мне, а мне очень не хочется устраивать кровавую резню в доме, пусть даже арендованном. Хватит и заднего двора.
— А клятву ты с меня взять хочешь, чтобы я своих прохиндеев к тебе на работу не устроил?
— Не только твоих, а вообще, чьих либо. Мои люди должны быть верны только мне. Ведь у тебя наверняка есть такая возможность?
— Ну и денек, просто цирк какой-то. Мало того, что меня спас… тот, кто не должен был, так теперь я еще и прислугу верную только ему подыскиваю.
— Ну, вообще-то я не настаиваю. Это тебе надо долг отдать. Мне и так хорошо, и ничего от тебя не нужно, кроме того в чем ты уже поклялся.
— Да я не отказываюсь. Просто для меня… гхм… странно видеть таких как ты.
— Таких? А ты еще таких, как я видел?
— Нет. Но я подумал, что ты не один.
— Один. Других я не знаю. Еще вина?
— Не откажусь.
Мы помолчали немного, и он первым возобновил разговор:
— Скажи, а такая способность, которой ты воспользовался в бою, у всех твоих сородичей есть?
— Про какую конкретно способность ты говоришь?
— Про ту, из-за которой их оружие скользило по тебе будто по камню.