Цена твоей нелюбви. Я к тебе не вернусь (СИ)
Но все же до жути непривычно вот такое внимание. Оно поражает меня настолько, что я в ступоре застываю. По сути ведь чужой мужчина. Руслан не должен обо мне заботиться, но ведёт себя так, будто является родным для меня человеком.
— Я, — хочу придумать какой-нибудь повод, но Руслан меня перебивает:
— Понял я уже, — приподнимает уголки рта. — Играть ты не можешь, Дарина. Не умеешь. И притворяться тоже. Знаешь, какой бы я тебе вопрос не задал, буквально через секунду читаю на твоём лице ответ. Ты как раскрытая книга для меня, ей богу.
«Была бы я такой же для мужа», — эта мысль вихрем проносится в голове. И я, нервно сглотнув, тупо отвожу взгляд, не желая смотреть в глаза Руслана.
— Я, пожалуй, приму твое предложение и действительно поеду домой, — наконец выговариваю я, чувствуя, как по телу пробегает волна мурашек от его пристального взгляда.
— Конечно, — хмыкает он. — Без проблем. Напоминаю, что ты должна думать не только о себе, Дарина.
Поспешно кивнув несколько раз, я покидаю помещение и, забрав из своего кабинета сумочку и телефон, направляюсь к лифту.
Дома оказываюсь через двадцать минут. Даже в магазин успеваю зайти, так как кушать все же необходимо, а кушать приготовленную кем-то еду, я не привыкла. Все же домашняя еда легче усваивается. Да и мало ли, что может быть. Реакция организма может быть разной.
Затем повторяю свои ежедневные ритуалы: переодеваюсь, мою руки, готовлю ужин, а потом бегу в душ, где провожу больше получаса. И только потом сажусь за стол…
Знаете, я никогда не любила одиночество. Это казалось мне чем-то странным. Нереальным для представления. Эти мысли могли угнетать. Потому что я всю жизнь мечтала об огромной семье. И не просто огромной, а чтобы каждый из ее членов любил и ценил друг друга. Уважал. Наверное потому, что с детства сложился некий образ и представления. Они казались мне константой. Без переменных. Сейчас же все это поменялось на сто восемьдесят градусов… Новые ориентиры отгоняют прошлые и диктуют свои правила.
Также, что касается каких-то семейных представлений... Если не брать в расчет собственную и вновь говорить о том, с кем я могла общаться, когда мужа не было дома… У него есть брат и сестра. Но их я видела крайне редко. Альмира учится за рубежом, прилетала два или три раза в год и то, всего лишь на несколько дней. Но несмотря на это, у нас всегда были прекрасные отношения. Она доверяла мне, наверное, больше всех на свете. Делилась секретами, просила советы. И я, конечно же, постоянно ее поддерживала. Это было искренне и ценно, как мне кажется.
А Булат - брат Альпа... Он максимально закрыт от общества. Работает отдельно ото всех. Они с женой любят путешествовать, поэтому увидеть их довольно сложно.
Сам Альпарслан... Он, бывало, не спал ночами. Сидел за компьютером до самого утра. Очень редко делился со мной проблемами. В дела компании не впутывал. А я старалась ему и не мешать. Поэтому, если и бизнес держится сейчас крепко и на плаву, то только благодаря Альпу.
«Долг мужчины — обеспечивать свою женщину, как следует. Чтобы она никогда ни в чем не нуждалась. Поэтому... Не забивай голову вопросами, которые тебя никак не касаются», — всегда отвечал он, когда я спрашивала, что его тревожит.
Именно в такие моменты я считала, что он самый лучший. Любимый мой, заботящийся. Идеальный любящий муж.
Но тогда я была другой. Внимала каждому его слову, в рот заглядывала. Любила до безумия. Что осталось сейчас? Ничего кроме сожаления и изнывающей боли в груди. Все оказалось игрой. Иллюзией без примесей. Я даже не знаю, как правильно назвать его поступки. Лицемерие наверное... Да, скорее всего это слово отражает его по всем фронтам.
Поставив на стол салат и стакан сока, я забираю тарелку с котлетами и сажусь на стул. На самом деле нет аппетита, но как сказал Руслан, думать я должна не только о себе. И Лейла неоднократно заявляла, что питание во время беременности очень важно для малыша. И я согласна с ними полностью, несмотря на то, что кусок в горло не лезет, однако я заставляю себя ужинать. А затем думаю посмотреть фильм, иначе умру от скуки. Да и мысли займу.
От подруг звонков нет. Рената предупреждала, что проведут вечер втроём — она с мужем и их сын — в ресторане за городом. А Лейла... Она должна была познакомиться с женихом своей сестры. Поэтому им сегодня не до меня будет, а навязываться я не хочу.
Убрав со стола, я привожу кухню в порядок. Мою посуду, хоть и имеется посудомойка, но ей я не люблю пользоваться. Потом убираю все в шкаф, и едва успеваю сесть на диван и включить телевизор, как раздается дверной звонок…
Понятия не имею, кого могло бы принести в такой час. Но открыв дверь, я очень удивляюсь, увидев перед собой Руслана.
На его лице нет и тени улыбки. Хмурый. Кажется он расстроен чем-то.
— Что-то не так? — в лоб спрашиваю я вовсе негостеприимно.
— Впустишь? — холодно произносит.
На что я прищурившись киваю и машу рукой, приглашая его зайти.
— Что случилось? — повторяю я свой вопрос.
Руслан, сняв обувь и пройдя чуть вперед, встаёт прямо напротив меня. Затем и вовсе, взяв за подбородок, он поднимает мою голову и заставляет смотреть ему в глаза.
— Ты почему мне не сказала, что та стерва приходила? Что она тебе наговорила, Дарина?
Глава 36
Я должна ответить ему, но застрявший поперек горла ком, который увеличивается в размерах ежесекундно, не дает этого сделать. Буквально лишает остатков кислорода от давления извне. Я моргаю несколько раз, полностью теряясь. То ли от того, что мы с Русланом остались вдвоем без посторонних. То ли от встречи с Ларисой все еще не отошла. Потому что чувства, овладевшие мною сейчас не сравнить ни с чем другим. Впервые я так близко ощущаю аромат, исходящий от мужчины.
От чужого мужчины.
От Руслана приятно пахнет. Мало того, что его ладонь ложится на мой затылок и фиксирует голову так, чтобы я не смогла отвернуться. Так ещё и мы находимся опасно близко друг к другу...
Его глаза опускаются на мои губы. Обводят их несколько раз. Фиксируют. Он шумно сглатывает, а я, вцепившись за его запястье, слегка отстраняюсь.
В воздухе повисает напряженная пауза.
Руслан вдруг отпускает меня. А затем, не сказав ни единого слова, он идёт в кухню и садится за стол.
— Лариса бросалась угрозами, — нарушаю я тишину, которая начинает выводить меня из себя. Каждое мое движение на грани рассудка. Каждое слово заводит механизм болезненных спазмов в грудной клетке. — Она сказала, что я должна о родителях подумать в первую очередь.
— Так, — хмурится он. Я же, присаживаюсь напротив. — Дальше.
— Лариса просто пощупала мое больное место, Руслан, — произношу на выдохе. — Или об этом сказал сам Альп. Я уже не знаю, но факт остается фактом… Как бы я не пыталась выглядеть сильной... Как бы я ей не отвечала твердо и с вызовом, всё-таки мой страх настолько сильно очевиден, что не скрыть невооруженным глазом. Когда речь идёт о моих родителях и о брате... Я машинально теряюсь. И это не в моих руках.