Берия, последний рыцарь Сталина
С. Б. Прямой заказ вряд ли был, хотя не являлось секретом недовольство Сталина поведением его грузинских соратников Буду Мдивани и Филиппа Махарадзе, пытавшихся приукрасить свои дореволюционные заслуги и затмить молодого Джугашвили… В этом плане доклад действительно подчеркивал роль Иосифа Виссарионовича в создании Закавказской большевистской организации. Однако я знаю, например, что братья Стуруа, революционеры с не меньшими заслугами, чем тот же Мдивани, очень высоко оценивали деятельность Сталина того периода…» [17]
Берия и репрессии в Грузии
Ну, а к этой теме кто только не приложил свою руку! Берию обвиняют и в организации репрессий, и в расправе с грузинской интеллигенцией, и в преследованиях семьи Серго Орджоникидзе. Тема репрессий, наряду с изнасилованными школьницами – один из двух козырей «черного» пиара. Репрессии вообще были процессом неоднозначным, и куда удобней валить все на злодеев Сталина и Берию, чем разбираться в том, как это все происходило на самом деле, потому что – такое наружу полезет…
Репрессии второй половины 30-х годов – процесс сложный и многослойный, и даже роль Политбюро здесь ясна еще далеко не в полной мере. Зато ясна роль партии. Партия большевиков с упоением уничтожала самое себя, сливаясь в экстазе с органами внутренних дел, и под колеса этому тандему лучше было не соваться, будь ты трижды Первый секретарь. Да и что Берия должен был делать? Спасать «старых большевиков» и творческую интеллигенцию от доносов, которые те друг на друга строчили?
Реально роль Первого ограничивалась санкциями на аресты высшего звена аппарата республики. Мог еще, по старой памяти, помогать органам разбираться с политическими делами. Мог не помогать. Судя по тому, как вел себя Берия впоследствии, став наркомом внутренних дел, он не должен был и не мог быть среди организаторов репрессий… хотя и противостоять им не имел возможности. А судя по тому, что во время и после войны ведомства, которые курировал Берия, были «зонами, свободными от арестов»… Или вы полагаете, что он за какие-то три года полностью переменился?
Говорят, что существуют документы, доказывающие его причастность, с собственноручными резолюциями об арестах и пытках. Если это те самые документы, которые фигурируют в так называемом «деле Берия» (о них еще пойдет разговор в части «Кремлевский детектив») – то эти бумаги прямо-таки кричат о том, что они фальшивые. Доказательств особой причастности Берии к репрессиям, сверх необходимого минимума, нет. Зато апокрифов – море…
«У Серго Орджоникидзе был старший брат Папулия. В начале тридцатых он служил начальником политотдела управления Кавказской железной дороги. Берия арестовал брата в конце тридцать шестого вместе с женой, детьми…
…Наделенный богатым чувством юмора, всегда приветливый, открытый, добрый, Папулия был наставником юного Серго…»
А теперь слово тезке Орджоникидзе – Серго Берии:
«Я хорошо знал Папулию Орджоникидзе, ибо мы жили в одном доме. Он всегда занимал видные посты, но был больше известен как кутила, охотник и вообще прожигатель жизни. Серго он иначе, как, извините, дерьмо, не называл. Социализм он ругал на чем свет стоит…
Серго хорошо был осведомлен о буйствах Папулии. Он обижался на него и, приезжая в Тбилиси, демонстративно останавливался у нас. Возможно, с сегодняшней точки зрения Папулию сочли бы демократом, но в те времена поношение существующего строя не прощалось даже брату того, кто этот строй возводил и возглавлял…» [18]
Более подробно об аресте Папулии Орджоникидзе рассказывает Н. Рубин, которого уж никак не обвинишь в какой-то особой симпатии к Берии:
«НКВД Грузии то и дело обращался к Берии с просьбой дать разрешение на арест Папулии (он… принадлежал к партийной номенклатуре). К просьбам прилагались стопки доносов, где цитировались антисоветские высказывания пьяного Папулии. Берия довольно долго отклонял эти просьбы.
В конце концов, дело дошло до Москвы. Во время одного из приездов Берии на правительственную дачу в сентябре 36-го года, Сталин спросил его:
– Ты еще долго с этим хулиганом нянчиться собираешься? Папулию я имею в виду, Папулию!
– Да он не опасен, товарищ Сталин, – осторожно ответил Берия. – Болтает вот только лишнее…
– Болтунов – на мороз! – твердо сказал Сталин. – Слышал такую русскую поговорку?
Но Берия и тогда не стал арестовывать Папулию… И только перед самым Новым годом, когда ему снова доставили из НКВД Грузии агентурные записи высказываний Папулии, где брата Серго он называл “дерьмом”, а Сталина – “усатой свиньей”, Берия, махнув рукой сказал чекистам:
– Делайте, что положено»
Если б брат Орджоникидзе был, скажем, машинистом паровоза, то все обошлось бы куда проще. Но с начальника политуправления, партийного функционера спрос был другой, и брата Орджоникидзе расстреляли. Это по версии Рубина, который к обстановке 30-х годов относится так, словно ни саботажников, ни шпионов, ни заговорщиков в природе не водится. А вообще-то говоря, мы не знаем, в каких оппозиционных инициативах был замешан человек, столь непримиримо настроенный к существующему правительству.
Еще один «таракан» относится к взаимоотношениям Берии и лидера Абхазии Нестора Лакобы. О них рассказывают кучу анекдотов и напрямую обвиняют Берию в смерти Лакобы, последовавшей в декабре 1936 года. И снова Антонов-Овсеенко – как без него скучна была бы бериевская тема!
«…На премьере оперы “Сердце гор” Берия и Нестор Лакоба сидели рядом правительственной ложе. А вскоре Берия вызвал к себе Лакобу. Ничего особенного, обычный вызов. Путь в Тбилиси недальний, всего день поездом Лакоба выехал туда вместе с братом, наркомом земледелия республики. Остановились в гостинице, Михаил поехал по делам. Нестор остался в номере, решил отдохнуть с дороги. Поздно вечером явились посыльные от Берии, принесли выдержанный коньяк, корзину с фруктами. Вскоре вернулся брат, постучал в дверь, никто не откликнулся. Дежурная сказала, что товарищ Лакоба никуда не выходил. Взломали замок. Нестор Лакоба лежал на ковре без признаков жизни».
Далее следует душещипательный рассказ о том, как из Сухуми примчалась жена Лакобы, настояла на вскрытии и экспертизе и, получив требуемое, вылетела в Москву, к Амаяку Назаретяну, старому товарищу Лакобы. Тот, потрясенный злодейским убийством, отправился к Молотову, но Вячеслав Михайлович всего лишь приказал похоронить Лакобу, а вдове и сыну назначить пенсию.
Как видим, история вполне в духе дореволюционных «кухаркиных романов» или современных американских исторических мультиков. Но и это еще не все:
«Летом 1937 года в Сухуми пришло распоряжение: гроб врага народа Лакобы выбросить из могилы, памятник уничтожить. Накануне этой акции с Кавказского хребта спустилась группа горцев – их было десять отважных. Дождавшись ночной темноты, они подняли прах Нестора Лакобы из могилы и унесли с собой. Быль это или легенда – не знаю…»
Последнюю фразу г-н Антонов-Овсеенко мог бы отнести и ко всему своему творчеству. Ибо он, в полном соответствии с личным примером духовного вождя советской оппозиции товарища Троцкого, врет столь много и так беспардонно уверенно, что ему поневоле веришь…
А пока достаточно сказать, что все это – воспаленный бред сводящего счеты троцкиста. Лакоба умер от инфаркта. Кстати, с Берией они были дружны до последних дней…
Доказательств какого-либо особого участия Берии в репрессиях, сверх необходимого минимума подписей и санкций, как уже было сказано, никаких нет. Прямых. Есть косвенные. Существует биография Берии, изданная в 1940 году и практически вся посвященная успехам народного хозяйства со множеством цифр и фактов? Там говорится и о репрессиях. Но как говорится!